Твой ледяной феникс

Небеса, как холодно! Какая же я дура: уснуть на скамейке во дворе резиденции в лёгкой тунике и штанах! Всё-таки лето давно закончилось — ноябрь-месяц на пороге. Все деревья в саду уже сбросили рыжую листву — лишь вечноцветущая Эндайя стоит меж голых собратьев, как прекрасная королева среди верноподданных. Холодный ветер пронизывает до костей. Если бы последние умели дрожать, уверена, я бы явственно услышала их стук друг об дружку. Думаю, тут сыграл роль ещё и «пренеприятнейший побочный эффект», моя вырвавшаяся способность, заставляющая мои зубы выбивать чечётку даже в тёплом Иландале. Сон мне не помог — к постоянному ощущению холода прибавилась ещё и смертельная усталость. Для того чтобы элементарно поднять свои веки, я потратила количество сил, соизмеримое с двойной тренировкой у Шерена. Когда я всё же открыла глаза, то поняла, что всё только начинается: контуры окружающих предметов размывались, эти самые предметы мерцали, меняли цвет, двигались, будто в замедленной съёмке. Подобное ощущение для меня не новость. Бр-р-р, воспоминания далеко не из приятных. Хорошо, что тут хотя бы воздух свежий, не то что в палате… Мой собственный стон, полный страдания, отозвался в моих ушах рассерженным рёвом разъярённого льва. Даже испугаться не хватало сил. Собрав волю в кулак, я поднялась и села на отсыревшей скамейке. Спокойно… Сейчас перестанет кружиться голова… Не концентрируй внимание на одной вещи… Расслабься, но не теряй контроля над собой… Не смей закрывать глаза, а то откроешь их уже в следующей жизни… Я потихоньку стала ощущать существование онемевших от холода конечностей. Мороз охватывает каждую клеточку моего существа. Лишь у основания шеи, словно раскалённая докрасна металлическая пластина, огонь жжёт мне кожу, нагреваясь всё сильнее и сильнее, пробираясь всё дальше и дальше. Я люблю огонь. Люблю тепло, что он даёт, как бы укутывая тебя мягким, лёгким, точно живым одеялом. Свет его пламени, отгоняющий такую пугающую тьму, пляшет по стенам, играя с тенями, горит в камине, рассказывая старинные легенды. Столь сильно полюбила огонь я уже здесь, в Аргентуме. В нашем мире его пламя казалось мне каким-то мёртвым, неживым. Здесь же я частенько прошу сэра Дановера мон Сэйма, огневика из нашей компашки, создать магический огонь. Вот чьё пламя можно действительно назвать живым, настоящим, правильным. Порой такой огонь хочется взять в ладони, а затем прижать к сердцу, согреться его ласковым теплом. Но тот огонь, что сейчас жжёт меня в той впадинке между ключицами, совсем другой. Он грубо и дерзко прожигает себе дорогу, словно вгрызаясь раскалёнными зубами в мою кожу. Он хочет проникнуть в меня как можно глубже, будто кровь, разлиться по венам, стать частью моего существа. Даже опустив голову, я не могу его увидеть, но я уверена, пламя, что горит у основании шеи, — чёрного цвета. Маги-теоретики различают несколько оттенков чёрного соответственно разновидностям негативных эмоций. К этим знаниям допускают совсем немногих доверенных людей, поэтому, даже увидь я конкретный цвет пламени, не смогла бы определить, каким чувством оно было вызвано. Мной начинает овладевать паника: «неправильный» огонь постепенно подбирается к моему разуму. Я чувствую, как он начинает овладевать каждой клеточкой моего рассудка. С отчаянием я обвожу взглядом пустой двор — никому не захотелось прогуливаться в такой холод. У меня нет сил, чтобы закричать, от страха я не могу вымолвить ни слова. Этот чёрный огонь может убить меня. Я понятия не имею, какой эмоцией он вызван, кому я так насолила, чего хочет этот человек и как можно исправить ситуацию. Меня осенило — мысленная речь! Ну конечно же! Торопясь и суетясь, не могу толком сосредоточиться. Когда же я наконец взяла себя в руки и настроилась на ментальное общение с Шереном, то было уже поздно. Попытавшись войти в контакт с магом, я обожглась об это злое пламя: оно завладело той частью моего сознания, что отвечает за ментальную магию. Всё внутри меня похолодело, когда огонь вдруг стал тягучим и липким, как клей. Он обволакивал мой рассудок, заставляя подчиниться, перестать мыслить, отдаться во власть чужой воли. А я ничего не могла ему противопоставить.

***

Высокая зелёная трава ласково щекочет ноги. Голубое небо радует глаз своей чистой лазурью. Земля ровно стелется под мои босые ступни. Вокруг на протяжении многих-многих миль, до самого горизонта, сплошной зелёный луг. Несмотря на быстрый бег, моя грудь медленно и размеренно поднимается и опускается. С губ не сходит радостная улыбка. Голова ясная, тело полно бодрости и сил. Я спешу. Да, я очень сильно спешу, ведь меня ждут. Уже давным-давно ждут, а я так сильно припозднилась. Нужно поторопиться, прибавлю-ка скорости! И я бегу ещё быстрее, не ощущая усталости, боли, дискомфорта. Бегу навстречу той, что уже так долго ждёт меня. Моему безмятежному спокойствию мешает тихий, но настойчивый женский голос, доносящийся будто бы изнутри моего существа. Я не могу разобрать слов, но, определённо, эта женщина чем-то сильно недовольна. На миг в голове возникает и тут же гаснет образ беловолосой девушки, укоризненно смотрящей на меня пронзительно синими глазами. Досадливо отмахиваюсь от назойливой девицы. Мне некогда. Меня ждут. Давненько мне не было так уютно, тепло и спокойно. Давненько? О чём я? Так было, есть и будет всегда. Вдруг кто-то неожиданно хватает меня за руку. Тепло от ладони незнакомца бежит вверх по моим пальцам к запястью, затем ещё выше: к локтю, к плечу… Я испуганно вырываю руку и оборачиваюсь, открыв рот для возмущённого возгласа. Собственно, я тут же его закрыла, недоумённо уставившись на смутный человеческий силуэт. Лица незнакомца видно не было, контуры тела постоянно меняли свои очертания. Неизменными оставались мантия из простой грубой коричневой материи, каштановые вихры непослушных волос да зелёные глаза. Синеглазая девчонка внутри меня издала радостный возглас. Я сердито нахмурила брови и развернулась, чтобы продолжить бег. Что-то будто подгоняло меня. Я должна спешить. Не останавливаться. — Стой! — смутно знакомым голосом воскликнул силуэт. — Не убегай! Остановись! Что-то внутри меня шевельнулось, захотело взять незнакомца за руку, снова ощутить это тепло. Живое, настоящее, правильное. Но здравый рассудок взял верх. Я опаздываю. Я должна спешить. Меня ждут. У меня нет времени на разговоры. Я побежала ещё быстрее. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Размеренный ровный бег. Правая, левая, правая, левая. Скоро мысли о таинственном незнакомце и его тёплой руке стали покидать меня, сменившись ясной, чистой от рассуждений головой и замершей в предвкушении неведомого счастья душой. Правая, левая. Вдох, выдох. Правая, левая, правая… Выдох… Вперёд, не останавливаться. Прямо. Прямо до горизонта. Бежать, не чувствуя усталости, не замечая времени. Неожиданно на мою голову легла мягкая прохладная ладонь и ласково взъерошила волосы. Я резко повернула голову и увидела летящий справа от меня безликий силуэт в светло-голубом одеянии. Что-то внутри меня надорвалось, когда незнакомец произнёс с непереносимой печалью и тоской в голосе: — Вернись… Прошу тебя, вернись домой. Ты ведь мне обещала… Не покидай меня, прошу. На миг передо мной возникло видение. Большие синие глаза девушки, наполненные слезами. Она тянула свои белые, как снег, руки к силуэту. Я слышала её всхлипы, просьбы, мольбы, извинения. Она хотела обнять печального призрака и уйти вместе с ним туда, куда он так просил вернуться. Что-то внутри меня разрывалось от боли. У меня самой на глазах навернулись слёзы. Прозрачная капелька потекла по щеке. Я аккуратно поймала её кончиками пальцев. Прохладная… Слизнула её языком, попробовав на вкус. Солёная… Настоящая. В голове белой нитью пронеслась мысль. Синие глаза беловолосой девушки сверкнули уверенностью. Я должна вернуться. Сейчас же. Сию минуту я должна развернуться и побежать в другую сторону. С невероятным усилием я попыталась развернуть корпус, направить стопы под углом. Спустя ещё несколько попыток я поняла. Бесполезно. Отчаянный крик белой девушки. Её ногти впились в белые ладони. Бесполезно. Прости меня, мой милый призрак. Я грустно рассмеялась. Я даже остановиться не могу, не то что повернуть. Ноги несут меня вперёд и только вперёд. Синеглазая девушка залилась слезами, безликий силуэт растаял в небесной лазури.

***

Сколько себя помню, я всегда бегу. Бег — моё существование. Я бежала, бегу и буду бежать. В моём распоряжении вечность. Этот зелёный луг никогда не кончится. Это голубое небо никогда не потемнеет. Мои ноги никогда не устанут. Всё это очевидные истины, не нуждающиеся в подтверждении. Моя голова чиста от мыслей. Мне не нужно думать. Я должна бежать, не останавливаясь, бежать только вперёд. Под мою ногу не подвернётся ни одна кочка, ни одна коряга, ни одна впадинка — земля ровно стелется под мои стопы. Мои шаги неслышны, повсюду стоит полная тишина, которую нарушает лишь моё тихое ровное дыхание. Спокойствие… Размеренность… Постоянность… Тишина… Стабильность… Которые в одно мгновение нарушаются тёмным силуэтом, возникшим на горизонте. «Человек», — мелькнула мысль в моём сознании. Я с трудом вспомнила это слово. Я впервые вижу «человека». Он мешает. Он занимает мои мысли, разрушая моё спокойствие. Он нарушает устоявшееся постоянство и стабильность: здесь не должно было быть никого и ничего кроме меня, травы и неба. Этот тёмный силуэт разрушает гармонию зелёного и голубого. Он раздражает меня лишь одним своим видом. Он лишний здесь. «Слишком настоящий…» — отдалённо проносится в моей голове. Кроме того, он стоит прямо на моём пути. Я приблизилась настолько, что могу заметить чёрный плащ на его плечах. Если он сейчас же не отойдёт с дороги, то мой вечный бег будет остановлен. Я не могу этого допустить. Я не могу замедлиться, остановиться. — С дороги! — я говорю негромко, но уверена, что он меня услышал несмотря на расстояние в несколько сотен метров. Не двигается с места. А расстояние между нами уже сократилось вдвое. На миг окружающее меня пространство покрывает мутная пелена, и перед глазами проявляется смутное видение. Беловолосая девушка, которую медленно оплетают чёрные, липкие, как паутина, но прочные, как канат, нити. Из синих глаз льются слёзы. Бледные губы обрамляют рот, открывшийся в крике. «Помоги!» — читаю я по губам. В душе всё защемило. Мне вдруг показалось, что всё моё существо плачет и кричит вместе с этой девушкой, моля о помощи. Зелёная трава и голубое небо возвращаются на место. Вместе с чёрным силуэтом. Нас разделяет не более ста метров. — Отойди! — рычу на него я. — Нет, — безапелляционно произносит в ответ он. — И с места не сдвинусь, — голос ровный, спокойный. Проще гору сдвинуть, чем его… — Я тороплюсь! — пытаюсь объяснить я. — Не понимаю, в чём проблема. Обойди, — невозмутимо ответствует силуэт. — Тебе, что, трудно сдвинуться на метр в сторону?! — снова повышаю голос. Я на вижу его лица. Контуры его тела размыты. Но эту изумлённо-презрительно поднятую бровь я увидела с расстояния в пятьдесят метров. «А тебе, что, трудно обойти?» — вопрошает он всем своим расплывчатым видом. — Куда ты так торопишься? — задаёт вопрос до того, как я придумала язвительную реплику. — Меня ждут. Я должна бежать. Вперёд. Не останавливаясь, — ответ мигом слетает с моих уст. Наконец какое-то облегчение. Не надо думать, слова произносятся сами. От этого длинного диалога у меня уже разболелась голова. Приходилось мыслить. Сейчас это не нужно. — Кто тебя ждёт? Почему ты должна бежать только вперёд? Почему пара шагов в сторону для тебя смертельны? — снова спрашивает он, язвительно изогнув губы в насмешливой улыбке. Но в голосе слышится тщательно скрываемое напряжение. Снова нужно думать. Теперь всё стало ещё сложнее. Мысли медленно плавают в моей голове, но стоит мне потянуться к одной из них, как эта мутная рыбка выскальзывает из моих рук. Почему? Так много этих «почему». Впервые я задумываюсь над этим. Это всегда было непоколебимой истиной, аксиомой, не нуждающейся в доказательствах. С трудом я нахожу ответ на первый его вопрос. А дальше идёт, как по маслу. Надо же, я даже начала сомневаться, но теперь снова обрела уверенность в себе. — Она. Она меня ждёт. Поэтому я должна бежать без промедлений. Я не должна делать лишних шагов, останавливаться, терять время. Двадцать метров. Осталось всего двадцать метров. А он всё не уйдёт с моей дороги. — Как ты думаешь, где ты находишься? — резко переводит тему силуэт. Снова застал меня врасплох. Никогда не думала об этом. Это же так естественно: небо, трава и я. Так было, есть и будет всегда. Просто не может быть по-другому. — Подумать только, девушка, выросшая близ леса, попалась на такую уловку! — восклицает силуэт. Затем очень медленно и тихо продолжает: — Оглянись. Что тебя окружает? Мне даже не нужно оглядываться. Я и так прекрасно знаю всё до мелочей. — Вверху — небо… — начинаю я. — Ты когда-нибудь видела небо, на котором не было ни облачка? Ни одного? Даже намёка? Такое длительное время? — перебивает меня он. Первым моим порывом было ответить «нет». Но затем я возмущённо подумала: «Да я всю свою жизнь живу под таким небом! Что это вообще такое «облака»?! Чистое небо. Оно всегда было таким, другого не бывает!» — Что ещё ты видишь? — продолжает выспрашивать у меня он. — Трава… Земля… — Ты когда-нибудь видела траву, в которой бы не было ни одного насекомого? Да ещё и такую высокую? Ты когда-нибудь шла по такой ровной земле? В которой нет ни одной впадинки, трещинки, кочки? Его вопросы вызывают раздражение. Они заставляют думать. — Ты когда-нибудь видела такое огромное пространство, нетронутое человеком, в котором бы не было ни одного животного, зверя, птицы? Ты задумывалась о том, какая здесь стоит тишина? Даже звука твоих шагов не слышно! Ты думала о том, что трава качается без ветра? О том, что не бывает луга, на котором, кроме травы, ничего не растёт? О том, что здесь никогда не наступает ночь? О том, что ты так быстро бежишь, не встречая никакого сопротивления воздуха? Вопрос за вопросом сеет во мне всё большие сомнения. Ведь не всегда я была одна. В памяти всплывают тепло и мягкость чьей-то руки, солёность и прохлада моей слезы. Синеглазая девушка. Просьбы вернуться. Мои неудачные попытки. Что же мне делать?! Семь метров. Глубокие чёрные, как омуты, глаза лучатся теплом и заботой, укутывая меня взглядом, словно тёплым одеялом. Пять метров. На губах появляется лёгкая усмешка. Три метра. Ко мне тянутся такие знакомые руки. Эти тонкие пальцы и узкие ладони я узнаю из тысячи. — Борись!.. — шепчет он, нежно взяв моё лицо в свои ладони и мягко прижавшись к моему лбу губами, перед тем, как растаять в воздухе. Беловолосая девушка торжествующе сверкнула глазами.

***

Иллюзионный мир раскалывается до основания. И среди белого первозданного света остаюсь лишь я — единственное, что было настоящим в этом обмане. Лишь я и моё ровное дыхание. Наконец, тёмные нити, пытающиеся окутать мою душу, отступили. Война ещё не выиграна, но в этой битве Фортуна решила присудить победу мне. От белого пространства кто-то торопливо отщипывает нити, сплетая их в новую иллюзию. Мои губы кривятся в усмешке. Пусть трудится. Я подожду. Вскоре передо мной возникает картина зелёной поляны посреди леса. Моя усмешка становится шире: она учла пожелания Шерена — на солнечной полянке я прозябаю из-за порывов ледяного ветра, под моими ногами кишат насекомые, в основном представленные стрекочущей саранчой, из леса доносится нереально шумный птичий гвалт, земля богата кочками, а небо — облаками. Но ей не удалось избежать ошибок: поляна круглая, будто её вычертили циркулем, и ели, окружающие её, выстроились у грани окружности. Интересно, какое у меня будет наваждение? Чем сменится вечный бег? Или я и здесь буду по кругу носится? Устав ждать хозяйку этого великолепия, я, усевшись на траву, скрестив ноги, лениво протянула: — Ну, я столько бежала, чтобы повидаться с вами, а вы всё никак не почтите меня своим присутствием… Леди, мой график очень плотный, поэтому вынуждена вас поторопить, — откидываю за спину свесившуюся через плечо белую прядь волос. Магистр Хэрриот запретил мне «соваться в воплощение» без его участия. Ну уж извините! Оно само! Хоть я и понятия не имею о том, что делать в таком виде и как это может мне помочь, но в этом обличии чувствую себя гораздо увереннее. Я подмигнула зависшему рядом серо-голубому облачку терпеливого ожидания. Да и эмоции своего противника я смогу увидеть, это тоже полезно: хорошо знать, что на сердце у твоего врага. Огонь начинает жечь с новой силой. Она злится. Нужно заканчивать с этим поскорее. Правда, я понятия не имею, как, но нам элементарно нужно поговорить; уверена, здесь какая-то ошибка. — Простите, леди, давайте решим всё здесь и сейчас. К чему эти игры? Молчит, не показывается. Я устало вздыхаю. Задумчиво рассматриваю свои белые руки. — Мне хотелось хотя бы узнать причину своего пребывания здесь. Вот так просто, ни за что ни про что швырять человека из реального мира в иллюзию — элементарно невежливо. Кажется, я попала в точку. Боль в шее стала нестерпимой. Пришлось закусить губу и сжать в кулаке ткань белой туники, чтобы не закричать. Она появилась. Взглянув на неё, я поняла, как сильно мне повезло. Слово «невежливо» — вот, что заставило её прийти. — Добрый день, леди Шайн, — учтивый кивок головы, украшенной замысловатой причёской. Шорох тяжёлого кринолинового платья благородного винного цвета. Небрежное движение плечом, укрытым чёрной кружевной шалью. Светская львица. По крайней мере таковой она хочет выглядеть, а иллюзия беспрекословно подчиняется желаниям хозяйки. А я тут перед ней по-турецки на траве расселась! Первой мыслью было вскочить, неконтролируемо покраснеть, замяться, промямлить что-то вежливо-церемонное, завести разговор об иллюзионной погоде, а затем заискивающе поинтересоваться, собственно, чем обязана. Но когда я увидела эту девушку, всё в моей голове встало на свои места. Очевидным стало происхождение огня, жгущего моё сознание, мешающего думать и пытающегося завладеть моими чувствами. Ревность. Вот что за эмоция стала силой, основой действий этой высокородной леди. Она окутала ее плотным багровым туманом, не дающим увидеть остальные чувства. С тоской я поняла, кого она ревнует. Вот же Шерен, и тут свинью подложил, зараза эдакая! Действительно, благородный аристократ, холост, богат, очень красив, учтив, совсем молодой, по нашим меркам ему не больше двадцати пяти лет. Единственное, что холоден, но это же и хорошо: кроме своей супруги любить никого не будет. Знали бы все эти воздыхающие девы, какой он чёрт на самом деле! И, значит, его ревнуют ко мне. Действительно, жили — не тужили, высокородный лорд игнорировал всех благородных дам. И тут вдруг появляется иномирянка-деревенщина, увивающаяся за ним хвостом. И вместо того чтобы её прогнать, граф начинает заступаться за неё на Советах, учить стрелять из лука; они видятся каждый день, частенько зависают вечерами в его кабинете… И как же это со стороны выглядит? Мда… И что же мне теперь делать? Думаю, лучший вариант — показать себя хорошим другом нашего благородного лорда, которого последний вообще за девушку не считает. Возможно, я не так уж и далека от правды. Даже обидно как-то. Я завела руки за спину и оперлась на локти, приняв самый что ни на есть расслабленный вид. — Добрый день, леди! — весело поприветствовала я даму. Девушка смерила меня презрительным взглядом. — Может, поговорим? Расставим все точки над «i», так сказать, — продолжала беззаботно говорить я. — Не думаю, что нам есть о чём поговорить, — произнесла леди. Над ней появилось красное облако раздражения. — Тогда чем могу помочь? — осторожно поинтересовалась я. — Вам достаточно умереть, — невозмутимо ответила дама. Я восторженно рассмеялась, хотя по спине поползла капелька пота. Девушка сверкнула на меня глазами, полными гнева. Огонь у моей шеи стал жечь с новой силой. Я с трудом сдерживала слёзы. Надо быть осторожнее, я совсем забыла, что разговариваю с ножом у горла, причём почти в буквальном смысле! — Леди, я прекрасно понимаю ваши чувства… — тихонько начала я. — Да что ты понимаешь! — вскричала дама, вцепившись своими аристократичными пальцами в высокую причёску. Я с ужасом заметила чёрное облачко отчаяния, зависшее над её головой. — Я должна была стать его женой! Я, а не ты! Да я ведь и не претендую… Свои мысли я озвучить не успела. Обезумевшая от гнева девушка возвела руки к небу. С её губ сорвалось душераздирающее завывание, и меня буквально ослепило невероятной болью. Огонь распространился ниже, охватив мои плечи, спускаясь к рукам. Глаза заслонила мутная пелена, но даже сквозь неё я видела тёмный силуэт леди. Боль была настолько невыносимой, что мой мозг отказывался её воспринимать. «Сейчас я умру» — отстранённо подумала я. — «А что будет с этой девушкой? Она вернётся в Аргентум и, вместо того чтобы упасть в объятия возлюбленного, отправится на вечные мучения в Межмировом Пространстве. Таково наказание за применение магии негативных эмоций». Грубо говоря, от моей смерти пользы не будет ни мне, ни ей. Но как я могу остановить эту девушку, которую обуяли ревность и отчаяние? Как я могу защитить себя и её? Посмотри на себя, Младший Магистр Шайн! Беспомощная валяешься на траве, не в силах противостоять аристократке, даже не входящей в орден. Что ты можешь? В твоём распоряжении лишь бытовые заклинания традиционной магии! Единственное, что ты умеешь — это видеть эмоции других людей да из лука стрелять. Шатаясь от слабости и боли, я встаю на четвереньки. Злость на саму себя даёт мне силы и волю. — Что же заставило тебя, леди, сделать такой страшный шаг, обратится к этой дрянной магии? Ревность не может взяться из ниоткуда. Иные считают, что ревность есть порождение любви. Глупцы! Любовь строится на доверии, о какой ревности может идти речь? Нет, не любовь толкнула тебя на злодеяния — жадность и одиночество, — я пытаюсь говорить уверенно и громко, но из груди выходит только хрип и сдавленное шипение. Хотя я почему-то уверена, что леди меня прекрасно слышит. Я увидела среди бордового тумана, окружавшего девушку, два соприкасающихся тёмных шара, между которыми то и дело пробегала, словно электрический ток, магическая энергия. Именно она давала силы бедной обезумевшей леди. Я с трудом подняла корпус наверх. Еле стоя на ногах, мысленно отдала приказ луку и стреле: «Регис! Сейра!» Они не замедлили явиться, отозвавшись преданным теплом в ладонях. Никогда прежде стойка не давалась мне с таким трудом. Никогда прежде мне не было так тяжело оттянуть тетиву. Я взглянула на голубое облачко сочувствия, что плавало вокруг меня. Усилием воли я превратила его в лазурную нить и намотала на наконечник стрелы. Запела тетива. Стрела молниеносно полетела вперёд, точно попав в цель — в магическую энергию, что пробегала меж двумя шарами. Раздался тихий хрустальный звон, и женщину озарил голубой свет, заставляющий рассеяться бордовый туман, а вместе с ним и ложную личину светской леди. Я явственно услышала собственный голос: — Идём. Хватит с тебя этого маскарада. Передо мной стояла тоненькая златокудрая девушка. Простое голубое платье мягко струилось по её фигуре. Надо же. И вот это ангельское создание скрывалось под тёмной вуалью и тяжелым платьем? Большие глаза смотрели на меня с удивлением и едва-едва пробивающейся надеждой. Я собрала все свои силы в кулак, стараясь устоять на ногах. — Лечить… умеешь? — хрипло прокаркала я. Огонь исчез, но ожоги ужасно болели. — Гореть заживо… Пренеприятнейшее ощущение, знаешь ли, — я выдавила усмешку и упала на землю. Будто сквозь толщу воды до меня доносился голос девушки; в конце концов сознание покинуло меня.

***

Я очнулась, лёжа на мягкой зелёной траве. Чувствовала себя превосходно: леди прекрасно поработала. Как только я открыла глаза, ко мне подскочила девушка. Я махнула рукой, показывая, что всё в порядке. Иллюзорные декорации сменились: мы сидели на высоком утёсе, свесив ноги, под которыми плескалось синее море. Я слышала шум прибоя, вдыхала влажный солёный воздух. Ветер гнал по небу белые пушистые облачка, колыхал шёлковую траву, играл с волосами. Из леса за нашими спинами доносился негромкий щебет птиц, у воды кричали чайки. — А ты учишься на ошибках, уже гораздо лучше, — одобрительно заметила я. Леди довольно зарделась. Я усмехнулась и перевела взгляд на море. — Ничего не хочешь мне рассказать? Девушка вздохнула и тихо произнесла: — А рассказывать-то и нечего. Меня зовут леди Элеоно́р ним Вэ́хэ. Вэхэ… Знакомая фамилия, кажется, Шерен упоминал… — Это не твой отец случайно… — Теоно́р ним Вэхэ, начальник ведомства финансов, да. Я еле удержалась от того, чтобы не присвистнуть. Неслабо. — С самого детства меня воспитывали, как будущую жену лорда Шерена. Моя судьба была предрешена ещё до рождения. Своего жениха я видела всего восемь раз, лишь однажды мне удалось перекинуться с ним парой фраз, но этого было достаточно для того, чтобы он оказался королём моего сердца. Я поморщилась. Перед глазами так и появилась картинка сидящего на троне и самодовольно ухмыляющегося Шерена. — Теперь вы понимаете моё состояние, когда я узнала, как вы с ним близки? Я не сводила глаз с моря. — Это опасно, — обронила я, наблюдая за белыми барашками волн, — строить из себя того, кем не являешься. — О чем вы, я совершенно не понимаю… — начала было Элеонор. — Та дама в винном платье, — я наконец перевела взгляд на собеседницу и пристально всмотрелась в голубые глаза, — это ведь не ты. Это твой защитный костюм, верно? Потому что та, что сейчас сидит рядом со мной, якобы не может справиться со всеми трудностями, что ожидают юную высокородную леди при дворе. — Вы говорите с таким пренебрежением… — девушка приподымает уголки губ в скупой улыбке. — Да вы понятия не имеете, о чём говорите!.. — Да, меня, слава Дракону, весь этот придворный кошмар никогда не коснется, — смеюсь я, — и я не разбираюсь в междоусобных войнах придворных дам. Но, кажется, я немножко умею распутывать клубки человеческих чувств. Я только учусь, но… Поверь, не стоит проживать жизнь другого человека. Тем более иллюзорного, сотканного из ожиданий твоей семьи! Вот ты сидишь передо мной, свободная, лёгкая, прекрасная, сильная, способная свернуть горы, если действительно этого захочешь, — я многозначительно подмигнула. Элеонор смущённо рассмеялась. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и у неё за спиной вырастут два больших-больших крыла, вырастут и унесут её к долгожданному счастью. Но девушка сидела на месте, комкала в руках подол платья и сосредоточенно обдумывала информацию, нахмурив светлые брови. — А как же моя любовь к Алэрину? — всё-таки произнесла она тихо. — А с чего ты взяла, что это любовь?.. — вопросом на вопрос ответила я. — У тебя хорошо получается создавать иллюзии. Красивая, но опасная магия. Вот только зачем ты создала себе иллюзию собственных чувств? Леди напряженно изучала структуру ткани своего платья. — Ты никогда не любила его, — продолжила я, отвернувшись к воде. — Ты смирилась со своей судьбой и решила её приукрасить, создав себе убедительную иллюзию собственных чувств. Разум помог тебе, нарисовав вместо Шерена образ идеального благородного лорда. Поверь мне, он совсем не такой, — я усмехнулась. Элеонор подняла на меня взгляд, но, встретившись со мной глазами, тут же отвернулась. А я всё же успела заметить в её глазах надежду смешанную с растерянностью, страхом и неуверенностью. — Как у вас, леди Шайн, все просто!.. — наконец произнесла она. — Я двести лет прожила с мыслью о том, что выйду замуж за Алэрина, буду образцовой женой, матерью и придворной дамой. И теперь всего за несколько минут моя жизнь утратила смысл. Ради чего мне жить? — девушка больше не могла сдерживать слёз. — Вся моя жизнь до этого момента — сплошная иллюзия. Что вы мне прикажете делать теперь, когда разбили её на кусочки? — Начни с чистого листа, — спокойно ответила я, — у тебя незаурядные способности к магии. Через неделю в Ордене будет проходит церемония посвящения в послушники. Думаю, тебе стоит записаться в список рассматриваемых кандидатов. Орден — это почти самостоятельное магическое государство. Думай об этом, как о переезде в другую страну, смене гражданства и рода деятельности. Ты перестанешь зависеть от кого-либо и сможешь стать тем, кем хочется быть именно тебе. Элеонор медленно кивнула: — Возможно, это действительно самый лучший вариант… — Ну или же продолжай тешить себя иллюзиями, — пожала плечами я, — выбор за тобой. А мне пора. А то моё бренное тело совсем замёрзло на этой дурацкой скамейке… Как отсюда выбраться? — До свидания, леди Шайн, — попрощалась девушка, мягко коснувшись моего лба двумя пальцами. — Надеюсь на скорую встречу, Элеонор, — успела ответить я перед падением в мягкую темноту.