Твой ледяной феникс

— Серое пасмурное небо, холодный пронизывающий ветер, голые ветви деревьев, постоянная морось, грязь и слякоть — вот за что я ненавижу осень, — разъясняла я Тиану, когда мы шли по Тихой аллее на окраине Рэндла. В подтверждение своих слов я ещё и наступила в лужу, окончательно испачкав любимые ботинки, которые мне удалось выторговать за полцены. Может быть, поэтому они и были любимыми: своей победой я гордилась всей душой даже спустя месяц после покупки. Мой собеседник, казалось, был крайне заинтересован моим ворчанием. Знай я его чуть меньше — решила бы, что он просто умело притворяется. Но сейчас я с уверенностью могу сказать, что Тиану действительно внимательно меня слушает. Иногда это его свойство просто поражает. — Ты больше любишь лето? — спросил он, бросив на меня мимолётный взгляд. — Здесь, в Аргентуме, да. А в моём мире лето ещё похуже этой мерзости будет! Я жила на юге, поэтому лето у нас было просто удушающе жарким. Солнце палило нещадно, ни ветерочка, ни тучки, ни дождичка! Здесь же климат гораздо более мягкий. Но осень такая же противная, как и на моей «исторической родине», — со вздохом закончила я. Тиану задумался. Мы оба шли, опустив головы, уставившись на собственные ноги, которые без особого энтузиазма месили грязь. Но даже такая прогулка казалась мне лучше альтернативы сидеть в резиденции. Очнувшись на скамейке, я, вопреки своим опасениям замёрзнуть до посинения, особого холода не ощутила. Как оказалось, Тиану заботливо укрыл меня своей мантией и терпеливо ждал, пока я соизволю открыть глаза. Он бросил на меня вопросительный взгляд — всё-таки нечасто я сплю в саду в такую холодрыгу, но я махнула рукой: потом расскажу. Тогда он мудро предложил прогуляться по столице; выбираемся мы в город, однако, довольно редко. И мы отправились шлёпать по лужам и зарабатывать насморк. Последний особых проблем не доставит: достаточно выпить ужасно горькое содержимое пузырька из светло-жёлтого стекла, запасом которого снабжают каждого члена Ордена до отвала. Главное — не запустить болезнь, иначе придётся отправляться в крыло, которое занимает Отделение Сохраняющих жизнь, — без лекаря тут не обойтись. Пройдя полгорода, чтобы попасть в подходящее тихое местечко для прогулок и задушевных разговоров, я начала ныть. Аж самой противно, но остановиться самостоятельно я не смогу; Тиану, вместо того чтобы пресечь мои завывания, лишь внимательно их выслушивает. И только я открыла рот, чтобы продолжить нытьё, как он произнёс: — Знаешь, есть у меня одна идея… Идём, — я жалобно посмотрела в его загоревшиеся глаза. Мои мысли были понятны без слов: «Никуда я не хочу». — Тебе понравится, обещаю. Оно того стоит. Пришлось прервать свою зарождающуюся осеннюю депрессию и хорошенько напрячь ноги, ведь Тиану ощутимо прибавил шагу. — Успеть бы до закрытия… — пробормотал он себе под нос. — Там можно будет спокойно поговорить. Надеюсь, ты поделишься со мной своими новостями, — добавил он уже громче. Да уж, новостей у меня был целый ворох, что есть, то есть. Я тут же живо себе представила округлившиеся от удивления глаза Тиану. Так интересно посмотреть на его лицо, когда он узнает, в какое отделение я попала. Да мы этих Незримых Убийц уже давным-давно за пояс заткнули! По крайне мере по части таинственной репутации и небывалых слухов.

***

Не понимаю, зачем Тиану так торопился. Обычно подобные заведения в такой час только начинают открываться. Я с сомнением рассматривала кричаще яркую аляповатую вывеску над старым одноэтажным домом с обшарпанными белыми стенами. Владелец лавки предлагал амулеты и зелья, исцеляющие от всех болезней, уберегающие от всех бед, снабжённые десятью приворотами-отворотами различной силы… Расположение этого «обиталища всемогущего подвижника» тоже было весьма выгодным: мы находились в одном из переулков, которыми богат каждый город. Вроде и центр, самая престижная часть столицы, но, зная, куда свернуть, можно найти вот такую гниль и мошенничество. Я недоумённо посмотрела на Тиану. И вот это должно, по его мнению, мне понравится? На мой немой вопрос в глазах он мягко ответил: — Потерпи немного. Скоро всё сама увидишь. Тиану я доверяла, как самой себе и даже больше. Поэтому, лишь молчаливо кивнув, я абсолютно спокойно зашла в сомнительную лавку. Друг тут же последовал за мной, аккуратно закрыв за собой скрипнувшую дверь. Внутри всё было так же вульгарно и аляповато, как и снаружи. Я поморщилась: цвета буквально били по глазам, притупляя бдительность, а вот её как раз таки здесь терять нельзя было ни в коем случае. Лишь стоящий посреди этой безвкусности Тиану даровал моей душе эстетическое успокоение. Казалось, будто это ангел спустился на грешную землю, так он был прекрасен в своём обычном и вполне повседневном великолепии. — А-а-а! Ах ты ж мая залатая! Ты ж мая кр-р-расавишна! — тут же вылетел из-за прилавка мужчина с роскошными усами и бросился ко мне. Я была готова к чему угодно, но только не к этому. С распахнутыми от удивления глазами, я ошалело смотрела на хозяина лавки, который уже успел взять меня за руку, обернуть вокруг своей оси, поймать моё лицо в свои большие потные ладони и щёлкнуть по носу. — Ах ты ж мая красата! Глаза-то какой ба-а-альшой! А рясницы-то какой — ух! Длинню-ю-ющий! А губы, губы-то! — он восторженно присвистнул, снова завертев меня. — А фигурка! А! Каралева! — торжествующе констатировал он, хлопнув в ладоши и, наконец, отпустив мою руку. Тиану тут же поймал мою ладонь и притянул к себе, положив руку мне на талию. Я с облегчением вздохнула. Оказалось, зря. — А-а-а! Жаних! Жаних тута! Ты уж меня прасти, дарагой! Сам панимаешь, красивая дэвушка, ну как тут удэржаться? Прасти, прасти, брат, — мужчина «похлопал» Тиану по спине. Похлопал так, что даже я почувствовала силу удара. — А ты-то какой красавец, а! «Тиану-у-у…» — мысленно застонала я в голове у друга. В ответ он лишь сжал мою ладонь. Я запоздало подумала о том, что он мог неправильно меня понять и воздействовать на лавочника ментально. Но всё оказалось намного проще. Тиану просто посмотрел на него. И мужчина тут же виновато и немного боязливо потрусил к прилавку, а оттуда уже спокойно поинтересовался, разом сбавив весь свой пыл: — Чаво изволите? Потому что не подчиниться ледяному гневу в глазах Тиану было невозможно. Сейчас на моей талии лежала рука не простого Магистра Ордена. Позади меня стоял даже не Незримый Убийца, нет. Это был единовластный Повелитель Мира. Я обеспокоенно взглянула ему в глаза. Поймав мой взгляд, он тут же смягчился и стал прежним. Немного виновато улыбнувшись, он мысленно спросил: «Всё в порядке?» «У меня — да», — уверенно ответила я. — «Надеюсь, у тебя тоже». Тиану кивнул и, выпустив меня из объятий, подошёл ближе к прилавку. — Ознакомьте нас с вашим товаром, пожалуйста, — вежливо попросил он усатого господина. — Всё что угодно для мужаственного жаниха и его прякраснай нявесты! — тут же расцвёл тот. — Вот, пажалуста! Пасматри, милый чаловек, за бесценок отдаю, от сэрдца отрываю! — торговец протянул Тиану грязный мешочек на верёвочке, из которого торчали травинки обыкновенного пырея. — Всямагущ-щ-щай обярег! Нет, ты послущ-щай, брат, отдаю всего за двадцать девять полумесяцев такое чудо! Ты прядставь: стрела, меч, копьё — ничаво не вазьмёт! Всякую хворь отгоняет! Ой, да что гаварить, мировая вещь — бери, не пажалеешь! Никагда бы не отдал за такую цену, но больна красивый у тебя нявеста, а! — лавочник хлопнул в ладоши. — Бери! Я тебе собственной мамой клянусь — не пожалеешь, до конца своей долгий жизни добрым словом меня-старика поминать будешь! Всю эту эмоциональную тираду Тиану внимательно выслушал, повертел в руках мешочек, покивал. Я уж подумала, он и вправду купит это недоразумение. Но нет, он лишь очень тихо спросил: — Вы действительно думаете, что меня интересует товар такого уровня? — было в его голосе что-то угрожающее. Торговец тут же покорно поднял руки и перебежал к другому прилавку. — Понял-понял-понял! А у тебя, брат, и вправду глаз намётан! А коль намётан, то паймёшь, какой я тебе выгодный сделка предлагаю! — лавочник с таинственным видом достал из-под прилавка большую, величиной с ладонь, золотую бляшку. Похоже, когда-то она была прикреплена к поясу. Я заинтересовалась и подошла поближе. Мы с Тиану склонились над столешницей, на которую был выложен товар. В подлинности бляшки я не сомневалась. Основа была действительно выполнена из чистого золота и украшена драгоценными камнями, выложенными в виде ирахмы — благородного лилового цветка, очень популярного среди изысканных аристократов. Да этой бляшке место не под прилавком мошенника, а в королевской сокровищнице! Но такой судьбе данного украшения есть вполне логичное объяснение. Я внимательнее присмотрелась к чёрному пятнышку посередине бляшки. Оно портило весь узор, сводило на нет блеск камней, разрушало всю красоту этой искусной работы. Я жалостливо вздохнула: купила бы эту вещь, если бы не это отвратительное пятно. Порой случается такое… Ты идёшь по своим делам. Рассеяно мечтаешь или же сосредоточенно планируешь, лениво скользишь взглядом по окружающим предметам или заставляешь свои глаза бегать, судорожно собирая информацию — не важно. И вдруг твой взгляд невольно останавливается на Вещи. И ты стоишь, околдованный ею. Порой это что-то непомерно шикарное и роскошное, а может быть, это просто красивое яблоко на прилавке у загорелой торговки. А может быть, это осенний лист, что пропускает через себя золотой и тёплый солнечный свет. Возможно, это рыжие волосы маленькой девочки с куклой, что идёт впереди тебя по аллее. А может, это пуговица, что упала, оторвавшись от её рукава. И тебе кажется, что она жива. Что вот эта вот пуговка сейчас подмигнула тебе и улыбнулась. Ты смотришь на эту Вещь и понимаешь, что ничего прекраснее никогда не видел, что отдал бы всё за право… Нет, не обладать. Лишь смотреть на неё вечно. Наслаждаться этим светом, который, непонятно почему, она дарит тебе, согревая твоё продрогшее сердце. Но самое ужасное — вдруг увидеть испорченную Вещь. Вещь, которой нанесли вред. Непоправимый вред. Нет, не просто сломали — отобрали у неё возможность сиять и дарить тепло. Иногда это не видно внешне, и ты не можешь понять, почему стоишь перед ковром, что продаёт старьёвщик, смотришь на него взглядом, полным сострадания и чувствуешь, как твоё сердце разрывается от боли, а по щекам текут непрошенные слёзы. Я грустно усмехнулась. Странно, что я употребила слово Вещь. Ведь с людьми точно так же… Верно? — Есть тут один изъян, брат, но ты не обращай внимания! Подумаешь, пятнышко! Ты послушщ-щ-щай… — начал расхваливать товар лавочник, но Тиану перебил его. Внимательно посмотрев на бляшку, он, не сводя с неё глаз, тихо произнёс: — Одной капли тьмы достаточно для того, чтобы чёрный поглотил золотой, — он наконец поднял глаза и посмотрел на торговца. Я не видела его лица, но прекрасно знала, что выражает его взгляд. Светлую печаль, испытываемую людьми, я чувствовала особенно остро. Мужчина отчаянно пытался взять себя в руки. Я не знаю, почему абсолютно бессмысленная фраза Тиану произвела на него такое впечатление, но сейчас он из-за всех сил боролся со сбившимся дыханием и упорно нежелающими принимать нормальные размеры глазами. В конце концов он выдавил, пытаясь говорить в своей прошлой манере: — …но и одна частичка золота иногда способна обратить чёрное в белое, — произнёс он абсолютно чисто, без акцента. — Что ж ты раньше молчал?! Я ж новенький, ещё не всех знаю, а ты… — обиженно воскликнул он. — Тут же кроме нас никого нет, перед кем рисуешься? Перед ней, что ли? — он указал на меня пальцем, и я непонятно от чего смутилась. — Потому и молчал, что ты новенький, — прервал его Тиану. — Проверял на профпригодность, — заметив испуг в глазах «торговца», мягко добавил он. Усатый господин судорожно сглотнул. — И как? — сейчас он больше походил на мальчишку, которому сообщают результаты экзамена. — Годен, — улыбаясь, кивнул Тиану. Мужчина облегчённо выпустил воздух, а новый вдохнул вместе с невообразимой важностью. — Следуйте за мной, господа посвящённые, — гордо надулся он. «Торговец» провёл рукой перед лицом и роскошные усы растаяли, как дым, — перед нами стоял совсем юный парнишка. Да ему и сотни нет! Стараясь не показывать своего удивления, я хмыкнула и нырнула в проход, открывшийся за занавеской. Тиану последовал за мной. Мы оказались в небольшой подсобке. Не знаю, чего тут было больше: поломанных бесполезных вещей, пыли или грязи. Я сжала кулаки. Спокойствие, только спокойствие… И откуда у меня взялась эта страсть к порядку? Я еле сдержала смех — моё воображение тут же нарисовало следующую картину: Шерен в фартуке с оборочками и перчатками по локоть с остервенением драит полы, смахивает годовалую пыль с полок, отмывает каждый сантиметр помещения. Если бы орденские маги были в курсе этого шеренского рвения к идеальной чистоте, то, думаю, список легенд, бродящих по Иландалу и его окрестностям, пополнился бы ещё парочкой небылиц. К счастью для графа, лишь очень небольшой круг людей знал об этой его страсти, ведь лорд никогда не навязывал собственных убеждений другим. Так получилось, что в этот самый круг входила и я. Меня всегда поражал тот порядок, который все время царил в апартаментах лорда. Мне и в голову не могло прийти, что он наводит и поддерживает его самостоятельно, не доверяя это дело никому. А тем более, я не могла и подумать о том, что занимается он этим абсолютно без помощи магии. Когда я получила ответ на свой недоумённый вопрос, то всего лишь ещё раз подивилась чудачеству Шерена, но теперь, взглянув на этот хлам и невольно вспомнив его слова, да ещё и высказывания о графе сэра Хэрриота, я сложила два и два, и получила четыре. Думаю, я поняла кое-что важное. «Он считает, что с помощью упорного труда можно добиться любой цели». «Всё его величие — результат долгого и упорного труда». «Если для наведения чистоты я лишь произнесу пару слов, да прищёлкну пальцами, то какая цена моему поступку? Я не буду дорожить установленным порядком, для меня он не будет иметь никакого значения. Если же я добился нужной чистоты своим собственным трудом, отдал что-то существенное ради этого, то тогда я буду ценить собственную работу, уважать её результат и стараться поддерживать его». Его слова касаются не только уборки. Ценность любого предмета, работы, труда он определяет количеством сил и времени, вложенным в него. Для него труд является смыслом жизни. Он не может без движения, он постоянно стремится к своим идеалам, задирая планку всё выше и выше. Любую работу доводит до конца, старательно исправляет все ошибки. Для него ничего не значит общественное мнение о нём самом, но очень интересует отношение к его труду. Шерен презирает лентяев и ненавидит людей, которые добиваются своего при помощи связей, грязных методов или же просто фантастического везения. Именно поэтому у них с Ридом такой конфликт: Фендеро можно назвать любимчиком судьбы, Шерен же крайне невезучий. «Торговец» перекладывал хлам с места на место, будто что-то сосредоточенно искал, а я с улыбкой думала о том, что стала понимать Шерена гораздо лучше. И не такой уж он неприступный и нелюдимый, не такой уж и злой. Стоит познакомиться с ним поближе, узнать получше, как замечаешь очевидное: да хороший он человек! Просто вредный немножко, но так это ничего, у всех свои тараканы. Я тихонько засмеялась — наверное, есть где-нибудь человек, который думает обо мне точно также. После всех событий, произошедших со мной после моего урока со Старшим Магистром Хэрриотом, мой гнев на лорда немного поутих. Теперь я отказалась от мысли устраивать скандал и требовать объяснений. Думаю, это ни к чему хорошему не приведёт. Скорее, нам надо сесть и хорошенько откровенно поговорить, не прячась за масками раздражения (что давным-давно стало деланным). Наконец «лавочник» издал ликующий вопль и сдавил в кулаке только что найденный пузырёк с голубоватой жидкостью. Капли упали на каменный пол, а в следующее мгновение крыша над нашими головами стала какой-то… жидкой? Нет, скорее это выглядело так, будто она состояла из водяного пара, раскрашенного под деревянные балки и фанеру, — не может же дерево колыхаться, как дым над костром! Моё удивление достигло своего апогея, когда прямо сквозь эту крышу откуда-то сверху скинули верёвочную лестницу. — Поторопись! — сказал Тиану, потянув меня за руку. Я послушно подбежала к лестнице и, не чувствуя собственного тела, поставила ногу на первую «ступеньку». Подтянув вторую ногу и перехватившись руками, я продолжила подъём. И снизу, — этим занимался «торговец» — и сверху лестницу придерживали, поэтому осуществлять его было несложно. Через десяток ступенек моё тело выполняло движения уже машинально, так что мысли могли спокойно витать где-то далеко отсюда. Естественно, я думала о грядущем разговоре с Шереном. Я была на него обижена сразу по трём пунктам. Во-первых, он навесил на меня амулет, действующий на магии крови, без моего ведома. Из первого плавно вытекало второе: благодаря этой самой магии крови, он всегда был в курсе моих мыслей, физического и эмоционального состояния, местоположения. Он, конечно же, периодически блокировал эти свойства, ведь жить одновременно двумя людьми невозможно, так и до сумасшествия недалеко. Однако одного его желания было достаточно, чтобы узнать в долю секунды всё. Вот откуда эта зараза узнала, что у меня начали искусственно пробуждать дар! Вот почему он постоянно был в курсе того, что со мной происходило. Вот почему всегда оказывается рядом, когда меня подстерегала опасность. Это всё, конечно, очень здорово, я обязана ему жизнью и всё такое, но чувство крысы в стеклянной банке, за которой непрерывно кто-то наблюдает и следит, никто не отменял. «И личную жизнь никто не отменял, зараза ты эдакая!» — нарочито громко и дерзко подумала я (коли вообще можно громко думать) на случай, если и сейчас граф роется в моей голове. — «А, я же оставила браслет у Старшего Магистра Хэрриота…» — запоздало спохватилась я и снова вернулась к тщательному размусоливанию своих обид. А из второго плавно вытекало третье: то есть ты знаешь обо мне всё, а я о тебе ровным счётом ничего! Иномирянин, ты посмотри на него! Хоть бы словом обмолвился! А как презрительно отозвался о нашем братстве попаданцев в начале моей новой жизни! Предатель! Мы, иномиряне, всегда помогаем друг другу! Я ускорила темп, остервенело топая по верёвочной лестнице (если по ней вообще можно топать, а даже если и нельзя — я именно топала). В голове всплыло воспоминание о нашей дружбе с Тиану. Вот он, как истинный брат-попаданец, поспешил мне на помощь. А этот! Я до сих пор помню это его язвительное: «социальная помощь иномирянам». Вёл себя, как заправский аристократ, который нашего брата на дух не переносит. Интересно, а как же он добился такого положения с таким «происхождением»? Надеюсь, я смогу сдержать свои эмоции, когда буду разговаривать с лордом. А то действительно получится скандал, и кто знает, что нанесёт больше ущерба резиденции: его бой с Великим Магистром или наше выяснение отношений.

***

«Тиану-у-у…» — мысленно простонала я. «Аль, потерпи ещё немного, осталось совсем чуть-чуть». «Эта лестница бесконечна!» «Поверь мне, оно того стоит». «Ради этого твоего «местечка» я преодолела полгорода, вытерпела домогательства какого-то шарлатана, на время закрыла глаза на ваш очень странный диалог, а теперь ещё и целую вечность взбираюсь по лестнице! Да там должен быть рай по меньшей мере!» «Это действительно очень похоже на рай, Аля», — убеждённо ответил Тиану. Я снова застонала. Я вижу конец лестницы, тающий в эфемерной колыхающейся крыше, но сколько бы я ни старалась, он всё не приближался. Ощущение, что я стою на одном месте. Ужасно, когда ты трудишься и трудишься, прикладываешь неимоверные усилия, но не видишь никакого результата, а тебя лишь кормят утешениями о том, что за углом начинается рай. «На самом деле, мы взбираемся не более пяти минут, Аль», — заметил Тиану. «Я знаю!» — огрызнулась я в ответ. И это бесило больше всего. Ожидание казалось невыносимым, ненавижу рутину.

***

Я издала ликующий клич — неужели! Она кончилась! Я осторожно потянулась рукой сквозь дрожащую, как желе, крышу. Мою ладонь тут же перехватили и мягко, но сильно потянули. «Не сопротивляйся. Тебе помогают», — тут же отреагировал Тиану на мои лихорадочные размышления о том, как ударить обидчика, чтобы не свалиться. Точно. Я ведь без браслета. Теперь все желающие в курсе моих мыслей. Ходить без хоть какой-нибудь хлипенькой защиты — всё равно что распахнуть перед уходом все двери и окна дома прямо на глазах у воров, да ещё и привесить табличку: «Здравствуйте, проходите — берите, что хотите!» Заклинаний ментальной защиты я не знала, способностью пользоваться побоялась — вдруг заморожу себе мозги к шебуру, поэтому обратилась с просьбой к Тиану. В следующее мгновение меня словно накрыло прозрачным непроницаемым колпаком — я стала гораздо более чувствительной к магии, раньше мне не удавалось почувствовать чары. Примечательно то, что защиту Шерена я не ощущала. Лишь когда он колдовал дистанционно, я могла заметить красный контур, очерчивающий моё тело. Доверившись руке, что тянула меня наверх, я нырнула сквозь крышу (если можно нырнуть вверх) и недоумённо проморгалась. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Не обращая внимания на помогавшего мне человека, я с раскрытым ртом разглядывала окружающий меня прекрасный цветущий парк. Я стояла в ажурных воротцах при входе, от которых во все стороны разбегались тропинки, аккуратно выложенные белым камнем — горофом. Он очень дорог, потому используется только при дворах королей и очень знатных аристократов. Солнце мягко светило сквозь кроны деревьев, тёплый ветер шелестел зелёной листвой, где-то в глубине парка слышался щебет птиц. Как мне не хватало этих звуков и ощущений! С наслаждением я подставила лицо тёплым солнечным лучам. Естественно, в осенней одежде мне тут же стало жарко. Я скинула прямо на землю кожаную куртку и ботинки. Как приятно босыми ногами касаться нагретых солнцем камней! Я шла, закрыв глаза от удовольствия и что-то довольно мурлыча себе под нос. — Нравится? — тихонько прошептал мне на ухо Тиану, когда я остановилась. Я испуганно подпрыгнула: вот что значит незримый убийца, подкрался — не заметишь. Успокоив враз сбившееся дыхание, я восхищённо ответила: — Очень. Его лицо озарила довольная улыбка. Он взял меня под руку и молчаливо предложил прогуляться. Я кивнула. «Торговец» и помогавший мне человек куда-то исчезли. Мы направились по центральной тропинке, ведущей, очевидно, к небольшому озеру, находящемуся посреди парка. — Ну что, теперь у тебя подходящее настроение для того, чтобы поведать мне о своих приключениях? — покровительственно улыбнулся Тиану. Я враз почувствовала себя маленьким ребёнком, пришедшим с уроков и с восторгом рассказывающим семье о своих школьных буднях. Двоякое чувство: и приятно, что у тебя есть такой друг, рядом с которым себя чувствуешь… младшей сестрой. Тиану всегда был для меня кем-то вроде старшего брата. Он моя семья. Сердце противно заныло: моя единственная семья. Но с другой стороны… Он ведь всегда на меня смотрит так. Покровительственно. Нет, не свысока. Но этот взгляд… Ужасно себя чувствую. Он ведь считает меня беспомощной маленькой сестрёнкой, и пускай никогда не ругает, не высмеивает меня, не указывает на мои ошибки, но… Он не верит в меня. И никогда не верил. Считает, что должен защищать меня от всех напастей, даже не задумываясь о моих собственных желаниях, силах и возможностях. Странно: Шерен ведь постоянно говорит мне о том, какая я глупая, неумелая, слабая и так далее. Но рядом с ним я не чувствую себя мелкой. Он воспринимает меня как равную себе. Он верит в меня. Ведь далеко не всегда он бросается ко мне на помощь, хотя браслет информирует его о каждой мухе, пролетающей около меня. «Будет жалко, если ты умрёшь. Какой раз тебе жизнь спасаю, а всё зря выйдет, если такой слабой останешься». Вместо того чтобы постоянно защищать меня от опасностей, он помогает мне стать настолько сильной, чтобы противостоять им самостоятельно, и приходит на помощь лишь в тех ситуациях, когда я действительно не могу справиться сама. И, кажется, это правильно. Мне не нужна защита, мне нужна лишь поддержка. — Аль? — Тиану вернул меня к реальности, буквально вырвав из рассуждений о Шерене. И хорошо, а то уж сильно прекрасным он стал в них выглядеть. — Извини, задумалась, — ответила я, лихорадочно вспоминая на чём начался/остановился/закончился разговор. Тиану усмехнулся. — Ты мне расскажешь о своих приключениях? — помог мне он. — Только после того как ты объяснишь мне всё это, — деланно-надменно произнесла я, обводя рукой летний зелёный парк. Он вздохнул. — Присядем? — Тиану указал на садовую скамейку. Я кивнула и уселась на нагретую солнцем деревянную поверхность. Тиану, потоптавшись немного, опустился рядом. Повздыхав ещё минуту-другую он начал: — Ты знаешь что-нибудь об ордене Медного Ястреба? — неожиданно спросил он. — Тиану, это плохой способ перевести тему… — я начала злиться. — Подожди, это имеет самое что ни на есть прямое отношение к нашему разговору, — остановил меня Тиану. — Ну так что? Я нахмурилась. Известных мне сведений было довольно мало. — Во время войны с Аурумом этот орден был почти полностью вырезан «львами», — сквозь зубы процедила я. Я еле сдерживала эмоции. Почему-то эта история находила сильный отклик в моём сердце. Особенно после обретения воплощения. Каждый раз, когда я вспоминала об этом (а мысли всё время, будто специально, снова и снова приводили меня к этой теме), моя душа наполнялась непереносимой болью, словно я знала всех тех людей, что были безжалостно убиты, замучены аурумовцами, будто я сама видела, как они страдают, будто слышала их крики, вытирала их злые слёзы боли и ненависти к мучителям, сражалась с ними бок о бок, в один голос с ними кричала проклятья Великому Магистру Ордена Золотого Льва — Винадию ним Дешиму. Это имя я ненавидела больше всего на свете. — Спаслось не более пятнадцати… — прошептала я, давясь беззвучными слезами. — Верно, — глухо ответил Тиану. — Ты знаешь, что с ними стало потом? — Орден Серебряного Дракона взял их под свою опеку. Они и поныне служат Аргентуму, — так же глухо произнесла я. Я не понимала этого вопроса — какая разница? Медный Ястреб был уничтожен. Сердце истекало кровью. Мне уже давно не было так больно. Я не могла думать ни о чём ином. Перед глазами мелькали лица незнакомых мне людей, нет, знакомых, я знаю их! И не знаю. Седовласый старик, серебряное кольцо с голубым камнем, беловолосый юноша, снова это кольцо, конь с карими глазами, опять кольцо, опять старик, кольцо, рыжая женщина с искажённым от ярости лицом, кольцо, снова этот юноша — теперь из его глаз, полных отчаяния, капают слёзы, а в его кулаке, я знаю, зажато то кольцо… Кольцо… Послание… Донести. Успеть. Граница. Не опоздать. Бежать. — Быстрее!!! — закричала я вслух, срывая голос, который перестал быть моим, изо всех сил протягиваясь к беловолосому юноше непривычно белыми руками, пытаясь схватить его дрожащую ладонь, на безымянный палец которой надето серебряное кольцо с голубым камнем. Опоздала.

***

Меня вернуло в реальность также резко, как и выбросило из неё. Задыхаясь, я лихорадочно моргала и растирала онемевшие конечности. Тиану обеспокоенно вглядывался в моё лицо. — Что это было? — наконец спросил он, когда я более-менее пришла в себя. Я лишь помотала головой — откуда мне знать? Надо будет проконсультироваться у сэра Хэрриота. Стоит как-то отвлечься от мыслей, которые лезут в голову, всё равно я не приду к правильному выводу: не достаёт знаний и опыта, так чего ж размусоливать? — Извини, Тиану, продолжай, пожалуйста, — попросила я парня, который покосился на меня с явным сомнением, но всё же заговорил. — На самом деле, перешли под крылышко Берилиуса ним Рониэля далеко не все купрумские маги. Дело в том, что… — Тиану замялся. — Понимаешь, Орден Медного Ястреба был совсем другим, это была большая семья. — Я знаю, — невольно сорвалось с моих губ. К счастью, он не обратил на это внимания. — Главой семьи был, естественно, Великий Магистр — Дюмен ним Зульрест. Там, в отличие от нашего ордена, иерархия была лишь формальностью, а отделения не существовали вовсе. Купрум был в разы меньше Аргентума и ограничивался лишь десятком городов да сотней деревенек. Естественно, и орден был малочисленен — его костяк составляли ближайшие ученики Великого Магистра, их количество варьировалось от двенадцати до двадцати четырёх человек. Эти ученики ходили по городам и деревням, странствовали и помогали обывателям. На их пути попадались одарённые дети, способные к магии. Тогда волшебник-странник брал ребёнка в обучение и воспитывал из него настоящего мага. Тот, в свою очередь, пройдя полное посвящение из ученика в настоящего колдуна, отправлялся путешествовать самостоятельно. В столице волшебники собирались по зову Великого Магистра для того, чтобы обсудить какие-либо важные вопросы или же для защиты Купрума. Рядом с сэром Зульрестом, в резиденции, находились лишь семеро из его собственных учеников со своими подмастерьями. Кстати, наше «магистр» заменялось там на обыкновенное «мастер», как и в любой другой гильдии. Магия была обыкновенным рядовым ремеслом, более престижным, да, но ястребы не задирали носы, как аргентумовские драконы, — Тиану вздохнул. — Простые они были люди. И «грандмастера» своего любили, как отца родного. Потому и пал Купрум — не вынесли волшебники потери своего предводителя. Я застыла. Я одновременно верила и не верила в его слова. Разум кричал, что такого быть не может, ведь всё это разнилось с сюжетом из учебника истории, который мне сам же Тиану и впихивал, но сердце знало: всё это чистая правда. — Спаслось больше, чем пятнадцать человек, — голос Тиану стал увереннее. — В живых осталось восемьдесят пять. Из них полтора десятка действительно перешли под защиту сэра Рониэля, но остальные семьдесят и после гибели наставника остались преданными Медному Ястребу и заучили наизусть последние слова своего грандмастера: «Одной капли тьмы порой достаточно для того, чтобы чёрный поглотил золотой, но и одна частичка золота иногда способна обратить чёрное в белое». — Я не понимаю… — нахмурив брови, начала я. — И никто из них не понимает, — прервал меня Тиану. — Возможно, эта фраза абсолютно бессмысленна, но она дорога ястребам, как память о своём отце, — он помолчал. — Это, — снова начал он, обведя рукой окружающий нас парк, — штаб-квартира ордена Медного Ястреба. Законами Аргентума запрещены магические организации на территории страны, исключая Орден Серебряного Дракона, который подчиняется государству. Поэтому ястребам приходится прятаться и конспирироваться. Последние слова мастера Зульреста служат паролем… — Не понимаю, как их за эти триста лет до сих пор не поймали… — Ты права, здесь, под носом у драконов, спрятаться от сильных и влиятельных магов не получится. В другом мире ещё может быть, и то вряд ли. Но… Задачей купрумцев было укрыться от рьяных блюстителей закона, которые, как правило, могущественными магами не являются — иллюзий, которых они понаплели вокруг своей штаб-квартиры, для этого вполне достаточно. Действительно сильные волшебники, вроде того же сэра Хэрриота, сэра Рониэля, лорда Шерена, я уверен, в курсе существования этой организации, но не станут вмешиваться. Хотя, задайся они целью, так тут бы уже триста лет тому назад не было бы ничего, кроме голой земли. Но они заморачиваться с этим не станут: ястребы им абсолютно не мешают, а развязывать новую магическую резню с собственными союзниками им совсем не с руки. А вот если рьяные блюстители закона найдут подпольный орден, то драконам придётся с этим разобраться, иначе упадет политический авторитет в стране. Я кивнула. — В этом есть мысль… Остаётся только один вопрос, — я сделала паузу, вынуждая Тиану посмотреть на меня. — Какого шебура сюда вмешан ты?! Он усмехнулся. — Забавная получилась история… Дело в том, что один светский следователь их всё же раскрыл, тогда мне от самого сэра Хэрриота лично, минуя моё непосредственное начальство, пришло распоряжение «поковыряться в этой поганой чересчур умной следовательской башке и поубирать там всё лишнее». Ну, я, пока «ковырялся», «наковырял» очень много всего интересненького. Особенно меня впечатлили здешние пейзажи и напитки… — Тиану мечтательно прикрыл глаза. — Поэтому я прям сюда и заявился, с ультиматумом, на который им пришлось согласиться, чтобы не быть раскрытыми перед широкой общественностью. И теперь я имею право в любое время посещать здешний сад и обитель господина Смотрителя Вин. — А ты жестокий… — зябко повела плечами. Он усмехнулся в ответ. — А что тут ребёнок делает? — вспомнила я «усатого господина». — Дети ястребов тоже присоединяются к ордену, — пояснил Тиану. — Не понимаю, зачем это всё… — пробормотала я, хотя сердце знало ответ. — Они лишились семьи, Аль, — ответил он. — И теперь всеми силами пытаются сохранить её остатки. Я кивнула. Да, я их понимаю.

***

— Нет, ну всё-таки почему он так странно разговаривал? — недоумевала я, когда мы с Тиану возвращались в резиденцию, заботливо провоженные гостеприимными купрумовцами. — Это южно-купрумский диалект. Так говорят на побережье Солнечного моря, — улыбаясь, объяснил Тиану. — Хорошие же они всё-таки люди… — растянув губы в улыбке, произнесла я, плотнее укутываясь в подаренный тёплый мягкий шарф с бахромой на концах. — Такие… Тёплые, что ли? Как маленькие солнышки! — я не смогла удержаться от смеха. Воспоминания о членах тайного ордена Медного Ястреба, об их улыбках, таких нужных и приятных подарках, ласковых голосах, сияющих радостью глазах согревали душу, словно взяв моё сердце в горячие ладони. От него по телу разливалось приятное тепло, которое прогоняло холод, плохое настроение и дурные мысли. Я, улыбаясь, шла по Кузнечной улице и серое небо казалось мне таинственно-затуманенным, порывистый ветер играл с остатками осенней листвы, не задевая меня своим пронизывающим холодом, грязь жизнерадостно чавкала под ногами, а дождь умывал моё лицо. На душе было тепло и радостно, весь окружающий меня мир, вся моя жизнь теперь стала похожей на волшебную сказку.