Твой ледяной феникс

***

*Двадцать четыре часа назад* Он стоял посреди золотой комнаты. Золотом был покрыт каждый её миллиметр, начиная со стен, пола и потолка, и заканчивая листьями комнатных цветов, что безмолвно застыли, внимая этой сверкающей красоте, в своих золотых горшках, на золотых подоконниках. Он провёл здесь уже более часа, лихорадочно мечась из угла в угол, беспорядочно шепча заклинания, в которых то и дело проскальзывали заковыристые ругательства. Но последние полчаса он стоит ровно в чётко отмеренном центре комнаты, не шевелясь, казалось, даже не моргая. Вокруг него золото сияет ярче, чем в дальних углах залы, будто он сам источает это сверкающее сияние. Он резко свёл руки вместе, переплетая пальцы, словно пытаясь запереть чувства, что рвались из сердца, на замок. И сдавленно рассмеялся, когда из груди сквозь плотно сомкнутые ладони потянулись золотые струйки сверкающего дыма. Он обессиленно застонал и медленно побрёл в сторону золотого письменного стола, сел на золотой стул с высокой спинкой, убрал слипшиеся от пота пряди волос с мокрого лба, поправил складки тёмного плаща. Даже самый мудрый провидец не смог бы сейчас разгадать тайны его взгляда, ни один учёный не объяснил бы всех чувств, что отражались, как в зеркале, в его глазах, но любой городской пьянчужка в мгновение ока решил бы эту задачку. Боль и страдание были окутаны в мягкий шёлк нежности, щемящей душу, неземной мгновенной радости, заставляющей сердце подпрыгнуть куда-то в горло и там трепетно забиться. Желание защищать, дарить тепло, касаться, слушать, видеть, чувствовать… И всё это со страхом быть отвергнутым, униженным, забытым. Казалось, будто это тёплое золото струится прямо из его глаз. Они остановились на единственном не золотом предмете в комнате — чёрном коллекционном пере, предназначенном для письма. Тонкие белые пальцы, на секунду замерев, аккуратно обхватили стержень. Лорд встал, бережно сжимая в руке перо. Прямо на его глазах чёрный стал покрываться позолотой. Граф грустно усмехнулся и сжал зубы. На его лице отобразилась невыносимая боль и отчаянная тоска. Рука, сжимающая перо, взметнулась вверх, замахиваясь для яростного броска… И обессиленно упала вниз. По белой, как снег, щеке скатилась одинокая слеза. Он смотрел на золотое перо, лежащее на раскрытой ладони. Оно оставалось первозданно лёгким, и тихий шорох дыхания лорда заставлял ворсинки трепетать. — Если так пойдёт и дальше, то вскоре я окончательно свихнусь… — хрипло прошептал он. Глубоко вздохнув, граф спрятал перо в нагрудный карман и, развернувшись, вышел из комнаты своей обычной, строго вымеренной стремительной походкой. Тепло пера грело ему сердце.

***

*Настоящее время* Я, не отрываясь, смотрела на его профиль, замечая каждое неуловимое движение лица. Вот слегка дёрнулась левая бровь — что-то в моей речи вызвало вопрос, сейчас он сделает глоток кайлы и обязательно его задаст. Дрогнул уголок губ — видимо, для него забавно неправильное расположение слов в моём ответе. Поставил чашку на стол и скрестил руки на груди — этот эпизод его особо заинтересовал, и он не хочет отвлекаться на посторонние дела, полностью сосредоточившись на разговоре. Мышцы лица напряглись, спина выпрямилась, пальцы побелели, сжимая ткань рукавов — он беспокоится. С тихим выдохом облегчения откинулся на спинку кресла и чуть-чуть прикрыл глаза, бросив на меня одобрительный взгляд — я справилась с ситуацией, и ему понравилось моё решение проблемы. Не знаю, как так получилось, но он стал единственным человеком, которому я рассказала всё без утаек и прикрас, от которого не скрыла ни одной детали. Мы сидели в его кабинете и разговаривали под тихий треск огня в камине. Это было так уютно, так по-домашнему. Я чувствовала себя, как дома: лорд без своего излюбленного тёмного плаща, я с небрежным пучком на голове, горячая кайла, танцующие тени на стенах. Слова лились из моих уст без особых усилий, мне не нужно было заморачиваться с тем, чтобы красиво построить фразу, грамотно скрыть собственные недочёты и подчеркнуть свои успехи. Я была полностью расслабленна, словно, пробежав марафон, наконец достигла родного дома и теперь могу отдохнуть душой и телом. — Ты определённо делаешь успехи. — одобрительно усмехнулся лорд, когда я закончила. Я лишь лениво кивнула в ответ. — Знаешь, я бы тебя даже в напарники не побоялся взять. — продолжил рассуждать он. Начавшие было закрываться глаза резко распахнулись, я прямо подскочила в кресле. Во взгляде зажглись огоньки, я подалась вперёд, чтобы не пропустить ни одного его слова. Но он лишь улыбнулся и замолчал, поэтому возможности смущённо алеть от похвалы мне не представилось. Но слова графа я всё равно взяла на заметку: у лорда нет дурной привычки разбрасываться громкими фразами — если сказал, что не побоялся бы взять меня в напарники, значит так оно и есть. Я задумчиво посмотрела на огонь. Не хочется рушить эту идиллию, но снова откладывать не совсем приятный разговор тоже не стоит, тем более, что мой браслет до сих пор у мага. — Алэрин… — тихонько позвала я мужчину по имени, не отрывая взгляда от пламени; его фигуру я могла наблюдать боковым зрением. Он вздрогнул. Поднял на меня ошарашенный взгляд и хрипло ответил: — Да? Я повернулась к нему. В его глазах было много вопросов, гораздо более важных, чем озвученный вслух. Нечасто его можно увидеть таким растерянным. Не знаю, что сильнее подтолкнуло меня называть его по имени: его тихий шёпот, что я услышала сквозь сон; фамильярное обращение к нему леди Вэхэ; пренебрежительное «этот мальчишка» вместе с покровительственным «Алэрин» магистра Хэрриота… А может всё это вместе заставляло мой разум обиженно завопить: «Почему им можно, а мне нельзя?! Неужели я гораздо дальше от него, чем все эти люди? Да и вообще, он же сам меня об этом просил, так что имею на это полное право!» Будто кто-то пытался мне это запретить… — Можно тебя попросить кое о чём? — спросила я, глядя ему в глаза. На секунду мне показалось, что в его взгляде мелькнуло: «Всё что угодно…». Я затрясла головой — шебур, ну и мысли! — Я тебя слушаю. — прокашлявшись и отведя взгляд в сторону, ответил лорд. Я собралась с духом. Отстаивать сейчас свои позиции будет очень тяжело — с графом вообще спорить трудно. — Нечитаймоимыслипожалуйста! — разом выпалила я. Он даже обернулся ко мне. На его лице отобразилось крайнее недоумение и абсолютно полное непонимание происходящего. — Стой-стой-стой! Молчи, иначе у меня ничего не выйдет! Боже, что я несу?! — Вот и я о том же, — подавился смешком лорд. Я кинула на него возмущённый взгляд и, гневно нацелив на Алэрина указующий перст, произнесла: — Я как раз про это! Он выжидающе поднял бровь. Так, надо сбавить обороты, а то нормального серьёзного разговора не получится. Я медленно вдохнула-выдохнула, прикрыв глаза, и как можно более спокойно задала вопрос: — Давай, ты не будешь вот так запросто читать мои мысли? — я рискнула бросить на него осторожный взгляд. На лице печать абсолютной невозмутимости. Ладно, продолжим… — Я научилась ставить ментальные щиты, но они для тебя, что паутинка. Давай как-то догово… — Хорошо, — мягко улыбнулся Алэрин. — договорились. Только у меня для тебя встречное предложение, — с этими словами он достал их кармана брюк мой браслет. — Ты снимаешь его только на занятиях у сэра Хэрриота, — я кивнула. — И, раз уж мне нельзя копаться в твоей голове, рассказываешь мне всё обо всём сама, — он застегнул амулет на моём запястье. — Я и так рассказываю! — возмутилась я. — Вот, сейчас тебе всё выложила! Без утайки! — Дорогая леди Альдерамин ним Шайн, — вкрадчиво произнёс граф, чуть подавшись вперёд, — не забывайте, что я Глава Отряда Стражей Границы, а значит, для меня не составляет труда, не прибегая к ментальной магии, прекрасно угадывать душевное состояние людей, благодаря чему могу с уверенностью утверждать, что вас определённо ещё что-то тяготит. — Нормально же разговаривали… — пробурчала я, отвернувшись. Ну его, с этим оратором соревноваться. Алэрин расхохотался и откинулся на спинку кресла. Довольно улыбнувшись, он спросил: — Ну что? Не поделишься? — Да что с тобой делать! Поделюсь. — вздохнула я. Он даже заботливо подлил мне кайлы. Я не удержала смешка, который маг тут же повторил. — Я не знала, что ты иномирянин… — ну, а что тут ещё скажешь? — Не ожидала, честно. Для меня это оказалось сюрпризом, — тихо произнесла я, поглаживая поверхность чашки и не отрывая глаз от напитка. — Признаться, для меня тоже, — ответил Алэрин. Я недоумённо вскинула голову. Он запустил пальцы в волосы и нахмурил брови. — То есть как?.. — ошарашенно произнесла я. — Подожди. — он мотнул головой. — Давай разберёмся. Ты получила эту информацию именно в таком виде? Я задумалась. — Нет… Я сделала такой вывод из услышанного… — медленно проговорила я. — Что ты услышала? — тут же спросил лорд. — Что у тебя есть дар… — так же напряжённо выдавила я. Он облегчённо вздохнул и приложил руку ко лбу. Потом, слегка улыбнувшись, посмотрел на меня: — Никогда не стоит делать столь поспешных выводов. Тем более, когда не владеешь всей информацией по данной теме. Я смущённо кивнула, но всё же продолжала сверлить его вопросительным взглядом — отступать я не собиралась. Алэрин сделал глоток кайлы и, проведя рукой по волосам, всё-таки одарил меня ответом: — Как ты уже, наверное, поняла, я родом из очень благородной и именитой семьи, — его бледное лицо будто высечено из мрамора. Неподвижный взгляд словно остекленевших глаз говорил о том, что ему очень неприятна эта тема. — Естественно, ни о каких тёплых родственных чувствах не может быть и речи. Семья является средством выращивания благородной породы, с собачьей преданностью служащей королю, — он поставил локоть на подлокотник кресла и опустил голову на руку. Голос звучал очень глухо. — Сразу после появления на свет детей, родившихся в династии Шерен, проверяют на способности к магии. Неугодных просто… — Алэрин замолчал, а у меня болезненно сжалось сердце. — Подходящих воспитывают лучшие мастера королевства, обучая их всем возможным наукам и искусствам и обязательно прививая буквально рабское восхищение пред королевской кровью. В итоге, достигнув совершеннолетия, отпрыск династии Шерен становится идеальным исполнителем, не имеющим амбиций, касающихся трона, — маг поднял голову, его ладонь сжалась в кулак. — Замок Шерен — это питомник, в котором выращивают ревностных защитников. Королевских псов, которые ничего не видят, кроме своего господина, — с ненавистью буквально выплюнул он. Внутри у меня образовалась какая-то холодная пустота. Кажется, если бы до меня легонько дотронулись, то послышался бы тихий звон. Дрожащей рукой я сжала волосы у корней — мне было невероятно тяжело принять эту ужасную реальность. Она просто не вписывалась в мою картину мира. Я не хотела в это верить. — Я старший сын нынешнего главы рода Шерен. Когда мне было тридцать два года, по вашему лет десять, после нескольких дочерей у моей матери, к всеобщему счастью, наконец, родился второй сын… — я буквально кожей чувствовала всю боль, которую сейчас испытывал Алэрин. — Я так долго ждал рождения брата… Мечтал о том, как научу его обращаться с мечом, как мы вместе будем разбираться в политических междоусобицах враждующих кланов, как будем устраивать магические дуэли, как потом вместе будем служить наследнику престола, кронпринцу Ориону IV… Ему даже имя не успели дать, хотя в мыслях я уже давно называл его Алкором, — я не отдавала себе отчёта в том, что по моим щекам уже давно текут слёзы. — Он родился без… — Алэрин буквально выдавливал из себя слова. — Без способностей к магии… И родные отец и мать… Его… Я не помню, как вскочила с кресла, как оказалась рядом с ним. Я пришла в себя, когда мои пальцы уже гладили его волосы, а губы беспорядочно шептали слова успокоения. Он сидел в кресле, обняв меня за талию, прижавшись щекой к моему животу. У него тряслись плечи. Через несколько минут мы оба стали успокаиваться. Я наклонилась и легко коснулась губами его волос на макушке. Не отпуская меня, Алэрин глухо продолжил: — До этого момента я не понимал, что происходит. Я по-детски верил в то, что мама и папа любят меня, и что им просто не хватает времени на мою жизнь. В тот день у меня открылись глаза на действительность. Я убегал из поместья так, будто за мной гнались тёмные духи. Я просто не мог принять мир, в котором я очутился. Мир, где я щенок благородной породы, где моя жизнь — разменная монета, где моя судьба — быть рабом самодура в короне. Я бежал по какому-то пыльному тракту, куда-то на север, куда-то подальше, но всё никак не мог убежать от собственного жизненного пути. Мне казалось, что я бегу по кругу, и, где бы я ни оказался, всё равно останусь преданной королевской шавкой. В конце концов я остановился. И закричал. Так громко, как только мог. Срывая голос, с надрывным хрипом, со слезами, так, что во рту почувствовал привкус крови. И даже тогда мне казалось, что мой крик — это собачий лай. Он казался осязаемым, он превращался в лестницу, ведущую куда-то в небо. Не помня себя от возникшей надежды, я, не переставая кричать, побежал вверх по ступеням. Казалось, они были сотканы из лунного света, но с каждым шагом становились всё более тусклыми, серыми и мокрыми. Я поднимался в небо, а вышел из-под земли. Как теперь понимаю, это был выход из метрополитена, — Алэрин вздохнул. — Я прожил в том мире достаточно долго, чтобы тот принял меня за иномирянина и даровал способность. Вот и всё. — Почему… Почему ты вернулся? — в полголоса спросила я. — Когда у меня появился дар, я был как раз в том возрасте, когда впервые появляются мысли о собственной индивидуальности и непобедимости, когда возникает желание отплатить по заслугам всем своим обидчикам. Окрылённый жаждой мести, я вернулся в Рэндл, — его голос звучал почти безэмоционально, но я знала, что это его способ защиты от шквала чувств. — Вот только династии Шерен-то больше и не было. За время моего отсутствия случилась Война, похоронившая всех верных псов, лишающихся разума, стоит делу коснуться безопасности королевской семьи. Мне было противно брать опостылевшую фамилию, но ещё хуже было просто, сложа руки, смотреть на развалины страны. Потому, чтобы развязать себе руки и поднять Аргентум с колен, мне пришлось взять все титулы и опеку над королём. Дабы избежать собачьей участи, я вступил в Орден, и как-то так вышло, что я уже и здесь наверху иерархии… Небось не обошлось без этого чокнутого старикана!.. Бедный… Сколько же ответственности и забот лежит на этих плечах? И сейчас он, кажется, с едва сдерживаемым вздохом, снова собрался погрузиться мыслями в свои обязанности. — А что у вас за отношения такие с магистром Хэрриотом? — спросила я, пока он не уплыл в свои отчёты. — Чего вы грызётесь постоянно? Кто он тебе? Алэрин наконец поднял голову, посмотрев в мои глаза. — Он мой дед, — беспристрастно ответил лорд. Вот если б он меня сейчас не держал, я бы упала, честное слово! А я тут голову ломаю, кого мне напоминает мой новый наставничек! Наверное, на моём лице отобразилось недоумение, а потом тако-о-ой бурный мыслительный процесс, что маг бессовестно рассмеялся над моим ступором. — А ты, что, не знала? — не утаивая откровенного веселья, спросил он. — Подожди, — я предупреждающе подняла указательный палец. Алэрин, едва сдерживая смех, с интересом наблюдал за моими попытками смириться с новой информацией. — Ты же сказал, что все Шерены погибли на войне? — я наконец нашла изъян в логической цепочке, который не давал мне покоя. — Да и фамилия у магистра — Хэрриот, а не Шерен. — Этот хитрец всё просёк с самого начала и, впитав все знания, что ему дали, слинял с церемонии посвящения в рыцари короля, — с досадой процедил он. — В Орден его приняли с распростёртыми объятиями… Теперь настала моя очередь хохотать. Алэрин, видать, до сих пор не может простить себя за то, что оказался менее сообразительным, чем дед. А зная последнего, можно быть уверенным, что сэр Хэрриот подкалывает лорда на этот счёт при любом удобном случае и получает необычайное удовольствие, глядя на то, как бесится внучок. Небось любят и уважают друг друга они безумно, но, на потеху всему Ордену, конфликтуют не первый год. Для приличия покидав на меня пару осуждающих взглядов, Алэрин, наконец, сдался и тоже прыснул. Я уселась на подлокотник его кресла и бесцеремонно забрала у него чашку с кайлой. — Нет, ну не верю я, что этот старый хрыч и тебе крови не подпортил! — воскликнул маг, не обращая внимания (или лишь делая вид) на мою беспардонность. — Он тот ещё шебур! — с готовностью ответила я. — Придирается к каким-то там «примесям» в конвертировании магии! Вот, сказал тренироваться, чтобы завтра всё чистое было! — Надо гнать взашей этого шарлатана из Ордена! — в тон мне продолжил лорд. — Прогнать — слишком легкое наказание. Повесить его на ближайшем суку! — мы уже не могли остановится. — Нет, под окном обожающего его Рониэля! — с сияющими глазами предложил Алэрин и, не выдержав, всё-таки рассмеялся. Я тут же присоединилась к нему, выпустив давно скопившийся хохот. Вроде взрослые люди… — Слушай, смех смехом, а что-то делать надо, мне ж завтра ему показывать, чего я натренировала… — слегка осипшим голосом произнесла я, с неохотой поднимаясь с подлокотника и начиная настраивать себя на рабочий лад. — Хочешь, помогу? — тут же отозвался граф, закинув ногу на ногу. Я молниеносно обернулась и благодарно кивнула. Он улыбнулся: — Не жди, что я дам тебе выпить чудотворное зелье, и ты тут же всему научишься. Я расстроенно вздохнула и, подойдя к зеркалу, стала приводить себя в порядок, собираясь вернуться к себе в комнату. — Но у меня ж всё-таки есть для тебя совет… — вкрадчиво продолжал Алэрин. Я бросила взгляд на его отражение в зеркале — ух, не нравятся мне эти искорки в его глазах! Так, не поддаёмся провокациям! — Я тебя слушаю, — максимально холодно ответила я, когда образовалась пауза, в которой лорд ждал от меня реакции. — Ну, если тебе не надо… — деланно понимающе пошёл на попятную граф. Я фыркнула, не желая выглядеть глупо. Всё равно же расскажет — не хочу унижаться до участия в этом никому не нужном спектакле. Не услышав от меня более ни звука, Алэрин встал с кресла и направился к своему рабочему столу. Сел на стул с высокой спинкой, взял первый лист исписанной бумаги из высокой стопки. Я стряхивала с плеч несуществующие пылинки, растягивая время перед уходом. Конечно же, мне нужна его помощь! Но гордость не позволяла мне теперь подойти и спросить у него совета. А лорд и не думал делать первый шаг — ставил печати, размашисто подписывал документы, время от времени застывал, уставившись в одну точку, — пользовался ментальной речью. Я уже успела поэкспериментировать с волосами, решив, что косой пробор мне всё-таки идёт больше, чем прямой… Ну скажи же уже что-нибудь! Это же вполне в твоём стиле: «И долго ты ещё там будешь стоять?», «Я смотрю, тебе приглянулось это зеркало, да?», «Что, никак не налюбуешься на себя-любимую? Если ещё во-он те синяки под глазами убрать, то вообще хорошо будет». Тогда мне будет гораздо легче буркнуть: «Ну, подскажешь мне?». Но нет, ты молчишь. Сдавшись, я оборачиваюсь. Сверлю тебя взглядом, ожидая, что ты хотя бы поднимешь взгляд от этих бумаг. Нет… Ты не обращаешь на меня внимания. Нахмурив брови и закусив губу, всё-таки подхожу ближе, прочищаю горло. На твоём лице не дрогнул и мускул. Обхожу стол, скользя по его поверхности пальцами. Легонько касаюсь твоего плеча: — Алэрин… — негромко позвала я. — М? — не оборачиваясь откликнулся маг. — Ну… Поможешь?.. — переминаясь с ноги на ногу, спросила я. — Ну… Помогу, — подражая моим интонациям, ответил он, отбрасывая в сторону бумаги и вскакивая со стула, будто только этого и ждал. Приблизив своё лицо к моему почти в плотную, он произнёс: — Иногда стоит подавить собственную гордость, ведь взамен можно получить что-то гораздо более полезное, — Алэрин отстранился так же быстро, как и придвинулся, и, торжествующе улыбнувшись, отправился к книжному шкафу. Так, я не поняла, это что, мне сейчас урок преподали? Ах ты ж зараза чернявая! Ну, смотри, я тебе ещё это припомню… Пока я придумывала самые заковыристые описания того, какой он негодяй и лицемер, последний вернулся назад, с энтузиазмом размахивая здоровенным талмудом. — И таким образом ты решил облегчить мои мучения?! — страдальчески возопила я. — Не паникуй, всё гораздо проще, чем ты думаешь, — тут же остановил меня Алэрин. — Пошли, садись за стол. Я покорно уселась на недавно покинутый лордом стул. Маг положил передо мной книгу, открыл ящик стола и вынул оттуда мешочек из синего бархата. Развязав его, граф аккуратно высыпал на стол небольшие прозрачные стекляшки, напоминающие лёгкие камушки. — Смотри, вместо того, чтобы отправлять кому-то эмоцию, отделив её от основного клубка чувств, произноси заклинание… — он размашисто написал на бумаге слова: «Кша одстен витамус релал» — и направляй её в стекляшку. Я недоумённо глянула на него, Алэрин лишь взглядом указал: «Попробуй». Ладно. Попытка — не пытка… Так. Гоним из головы все мысли. С каждым разом это получается всё легче… Теперь отделяем от мутного комка ультрамариновое спокойствие… Как там? Кша одстен витамус релал… А теперь в стекляшку! — Вау! — воскликнула я, когда прозрачный камушек стал того самого синего цвета. Лорд хмыкнул: — Посмотри внимательнее. Я взяла камушек в руки и подняла ладонь так, чтобы через него проходил свет. Ага… Что это за зеленоватые крапинки?.. — В книге посмотри. — подсказал Алэрин. Я открыла талмуд и, пролистав несколько страниц, нашла целую главу, посвящённую зелёному цвету и чувствам, что он означает. К счастью, рядом с каждым оттенком был приведён цветной образец, и, тщательно сверяя его с пятнышками на камне, я пришла к выводу, что «примесью» в моём спокойствии стало чувство «уюта». — Теперь тебе самой будет понятно, что за «примесь», и что с ней делать. — тихонько пояснил маг. — Спасибо… — благодарно улыбнулась я. — Так действительно будет проще научиться. Да и интереснее! Лорд прыснул в кулак. — А можно я их потом заберу? — спросила я рассматривая красиво переливающийся камушек. — Что ты с ними делать будешь? — недоумённо спросил граф. — А тебе не становится спокойнее, глядя на эту стекляшку? — я протянула ему предмет разговора. — Хм… — он повертел его в тонких пальцах, улыбнулся и кивнул. — Забирай, можно. Алэрин взял со стола свои бумаги и перешёл на низкий столик у камина, дав мне простор для деятельности. После нескольких десятков неудачных попыток мне удалось создать идеально чистый цветной камушек. Не нужно быть прорицателем, чтобы догадаться, что он был ярко красным и получился из моего раздражения. Ещё через полчаса на столе в рядок лежали семь чистых цветов радуги — мне удалось добавить чистейшее любопытство, радость, симпатию, грусть, спокойствие и усталость. Вскоре к ним добавилась серая стекляшка скуки, мне уже изрядно поднадоело, и хотелось с чем-нибудь поэкспериментировать. Украдкой бросив взгляд на Алэрина и найдя его увлечённым работой, я втихую попробовала покрасить лист чистой бумаги. Чуть не вскрикнула от восторга, когда он стал желаемого цвета ночного неба — в талмуде я вычитала, что это «благородство». Интересно, а на коже будет работать?.. «Ура-а-а-а!» — на запястье появилась сиреневая полоска мечтательности. В голове родилась абсолютно безумная идея. Но если получится… Уверена, оно плохо смывается! Я стала с завидным энтузиазмом шуршать справочником. Ага! Вот оно! Я с нежной любовью смотрела на надпись: «Ядовито-розовый — женская зависть к сопернице». Кака-а-ая красота! Хоть бы мне удалось! Привычным движением мысли очистила разум и сосредоточилась на воспоминании о том, как в детстве сильно завидовала соседке по парте. У неё были очень красивые рыжие вьющиеся волосы, которые так прелестно переливались на солнце. Мальчишки за ней табунами бегали! Я же всю жизнь мечтала об этих кудрях!.. Конечно, зависть постепенно перешла в восхищение, но сейчас мне нужно вспомнить именно то первоначальное чувство… Так-с… Вот! Отличненько — я прямо видела эту ядовито-розовую субстанцию! Крадущейся походкой, чуть не приплясывая от восторга, я подошла к Алэрину, с замученным видом разгребающему бумаги. Молниеносный бросок — внезапность наше всё, есть только один шанс! Я подскочила к обалдевшему лорду, схватила в каждую из рук по передней пряди его волос с каждой стороны, и, внутренне ликуя, прокричала: «Кша одстен витамус релал!» Чёрные волосы действительно поменяли цвет. Вот только он оказался совсем не ядовито-розовым. Видимо, у меня ещё недостаточно опыта — «женская зависть к сопернице», тщательно взлелеянная в моем сердце, тут же выскользнула из него, когда я увидела Алэрина. И сменилась кое-чем другим… Граф ошарашенно смотрел на пряди своих волос, тускло отливающие золотом. Я испуганно съёжилась, в ожидании громогласного приговора. Хотела потихоньку смыться — но маг, не вставая с кресла, схватил меня за предплечья. Я, закусив губу, всматривалась в его ничего не выражающее лицо — рванёт или нет? — Золотой, значит?.. — тихо спросил Алэрин, поправляя волосы одной рукой и продолжая удерживать меня другой. Шебур! Мне каюк! Волосы. Его волосы — это святое, он же меня убьёт! — Ну, почти… — шёпотом выдохнула я, а потом испуганно зажмурилась и начала тараторить — Ал, прости, пожалуйста, я не подумала, я очень сильно раскаиваюсь в своём ужасном злодеянии, но тебе, между прочим, даже идёт… — Ещё и «Ал»?.. — также тихо произнёс лорд. А-а-а-а! Кто меня дёрнул его имя сокращать?! Что за дурацкая привычка?! Спасите! Кажется, я дрожала. Но ожидаемого взрыва не произошло. Ни через полминуты, ни через минуту. Я осторожно приоткрыла один глаз… А потом распахнула оба, потому что верить одному совсем не получалось! Он просто сиял. Как солнце. Никогда раньше не видела его таким счастливым. Его сверкающие глаза можно было бы использовать в качестве маяков, а широченная улыбка сошла бы за третье светило. Алэрин резко встал так, что я чуть не упала ему на грудь, и, продолжая лучезарно улыбаться произнёс: — Называй меня так почаще, ладно? Затем, протянул руку к моему лицу и пропустил между пальцами выбившуюся каштановую прядь. Прямо на моих глазах она засверкала золотом. — Тебе тоже очень идёт этот цвет… — можно ли почувствовать тепло и свет, исходящие от слов? Даже если нет — я их ощутила. — Переделай себе — у меня не так красиво вышло, — предложила я. — Как-то тускловато… Мы оба обернулись к зеркалу, внимательно изучая отражения друг друга. Лорд усмехнулся: — Не получится… Потом сама переделаешь. Я посмотрела на него и махнула рукой: — Ты действительно думаешь, что мне когда-нибудь удастся сравниться с тобой? — отвернулась. — Это невозможно. Он коснулся моей щеки ладонью, заставляя меня снова обернуться к нему: — Я обещаю, что сделаю всё возможное, для того чтобы это золото, — Алэрин слегка коснулся своей пряди волос, — засияло ярче солнца. Если существует одеяло, сотканное из солнечного тепла и света, которым можно укутать человека, заставив ощутить непонятное, но просто неземное счастье, то, кажется, я стала той самой счастливицей, которая на себе испробовала его действие. Если же на свете нет подобной вещицы, то Ал сам сотворил её из собственной внутренней нежности и укутал меня своим взглядом, словно этим самым одеялом. Мне было так хорошо, спокойно, тепло и уютно в глубине омутов его чёрных глаз, что, казалось, я буквально растворяюсь в ней. И меня это ни капельки не пугало. Его улыбка — самое прекрасное, что я видела в своей жизни.

***

На протяжении всей следующей ночи я штудировала тот самый старинный талмуд в поисках чувства золотого цвета. С рассветом перелистнув последнюю страницу, мне пришлось смириться с тем, что в книге о золоте ничего не сказано. Я причёсывалась перед зеркалом и с недоумением поглядывала на сверкающую прядь: «Что же ты значишь, голубушка, что Ал так рад-то, а?» — и не могла удержать губы, то и дело расползающиеся в улыбке. «Он был похож на солнце. Такое тёплое и хорошее…» — думала я, а щёки всё розовели и розовели. На грани сознания мелькнула мысль, эгоистичная до неприличия: «Ал… Мне кажется, или ты светишь только для меня?»