Твой ледяной феникс

Конечно же он не спал. Лорд вскочил с кровати, как только услышал щелчок закрывшейся двери. Торопливо накинув халат, граф быстрым шагом подошёл к письменному столу, около которого она крутилась особенно долго. «Что это?» — пронеслось в его голове, когда он заметил небольшую баночку на деревянной поверхности. Было достаточно нескольких секунд, чтобы убедиться, что содержимое — крем для ухода за обувью. Маг хмыкнул. — «Подарок в Снежный День? Поверь, ты уже принесла мне в дар кое-что абсолютно бесценное…» Вдруг он нахмурился и зачем-то поднёс баночку к носу, принюхавшись. «Магия Совмещающих, не иначе. Остаётся надеяться, что это волшебство Мин, а не проделки старого хрыча. Думаю, не стоит им пользоваться до выяснения деталей…» Ал замер, когда его взгляд наткнулся на единственную строчку, оставленную на белой бумаге, что лежала на столе. Он взял в руки записку и опустился на стул. Снова и снова читал пять коротких слов, выведенных чёрными чернилами. В конце концов он остановился на последнем символе: клинке, словно защищающем прекрасный цветок, и птице, укрывающей их своими крыльями. Лорд долго смотрел на тщательно прорисованные линии и не верил своим глазам. Он аккуратно положил лист бумаги на стол. Откинулся на спинку стула, поднял голову вверх и закрыл глаза. Потом резко наклонился к столу и поставил на него локти, закрыв лицо ладонями. У него тряслись плечи. Он не знал, чего ему хочется больше: плакать или смеяться. Знал только одно: так, как сегодня, он не был счастлив ещё никогда.

***

«Лорд Шерен, отчёт об обстановке на Границе, докладывает Младший Магистр У́лон!» — раздалось в голове графа. Он буквально нёсся по Зеркальной Галерее Королевского Дворца — её подарок был просто великолепен. Подчинённые один за другим отчитывались о работе подвластных магу учреждений: график докладов был расписан по минутам. «Сегодня, второго декабря семь тысяч девятьсот восьмиде…» — начал сэр Улон. «Без формальностей!» — тут же прервал его Алэрин. «Точно, это же новичок…» — вспомнил он. — «Вестник. Меня интересует Крылатый Вестник», — с нажимом произнёс лорд, резко заворачивая к малому кабинету Его Величества. «Никак нет, лорд Шерен!» — тут же ответил страж Улон. Ал скрипнул зубами. Тёмный Феникс молчит уже больше года. Недостаток информации сковывает по рукам и ногам. «Стычки с аурумовцами?» «Никак нет, лорд Шерен…» — маг замялся. «Что там?» — Алэрин тут же почувствовал неуверенность в голосе стража. — «Что у вас случилось?» «У нас ничего, но… Они становятся сильнее, лорд Шерен. Я не знаю как, но мы все это чувствуем. От них буквально веет этой тьмой!» — последняя фраза сэра Улона сопровождалась паническими интонациями. «После беседы с королём нужно будет наведаться на Границу, стражи нуждаются в поддержке», — тут же подумал граф. «Страх недопустим, они должны спокойно смотреть в лицо опасности, иначе управление эмоциями, единственным оружием на Границе, станет невозможным». «Младший Магистр Улон!» — рявкнул он так, что у докладывающего должно было зазвенеть в голове. — «Кто ты такой?!» «Страж Границы Аргентума!» — неестественно высоким голосом пролепетал сэр Улон. «В чём твоя миссия?!» — продолжил граф, поднимаясь по ступеням. «Хранить спокойствие Аргентума!» — протараторил маг выученные наизусть слова. «Идиот!» — крикнул Алэрин, сжав ладонь в кулак. — «Ты должен защищать людей, живущих в Аргентуме, слышишь? Плевать на страну, плевать на территории, люди — вот что важно! У тебя жена есть? Девушка?» «Никак нет, лорд…» «Мать? Мать у тебя есть?!» «Есть…» «Так вот, Улон, когда увидишь тьму, исходящую от аурумовца, вспомни мать. Вспомни глаза матери, вспомни её руки, вспомни голос! И не смей бояться, слышишь?! В твоих руках её жизнь и жизни тысяч людей! Жизни чьих-то матерей, отцов, детей, жён, мужей, братьев, сестёр! И перед тем, как повернуться спиной к врагу и бежать, подумай о том, — слышишь?! — подумай о том, как будешь смотреть в чьи-то глаза, полные слёз, зная, что в тот самый решающий момент мог спасти, а не спас», — граф замолчал на несколько секунд. Замер перед входными дверями в кабинет короля. «Ты меня услышал, страж?» — тихо спросил он, берясь за ручку. «Так точно, лорд Шерен!» — звонко ответил Улон. «То-то же…» — произнёс Старший Магистр, открывая дверь и делая шаг внутрь.

***

— Ну где же ты?.. — я с увлечением шарила под кроватью. — Я же видела тебя на прошлой неделе… В животе заурчало. Есть хотелось до ужаса. Я перевернула всю свою комнату в поисках чего-нибудь съедобного, но пока мне ничего не удалось найти. Я глянула на часы и испуганно охнула: опаздывала я изрядно. Придётся бежать голодной. Мельком глянув в зеркало, я направилась к выходу из комнаты. Взялась за ручку, распахнула дверь… Боль. В глазах потемнело. Я пошатнулась и опёрлась на косяк двери, чтобы не упасть. Нужно говорить. Нужно сейчас же начать что-то говорить, пока воспоминания не вернулись. Синие глаза, смотрящие на меня с печалью. Я начала говорить очень громко, пытаясь «перекричать» картинки, появляющиеся в моей голове. — Я немного не выспалась, прошу прощения! Альдерамин, прости меня. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Кажется, до крови. Громко сглотнула, уставилась в одну точку позади нежданного гостя и, не отрывая от неё взгляда, продолжила говорить абсолютно безэмоциональным голосом: — Мне нужно спешить, я опаздываю. — Аля… Я взвыла и сползла по косяку, упав на колени. Только не плачь! Не плачь! Зачем ты пришёл? Звучит эгоистично, но зачем ты заставляешь страдать нас обоих? — Альдерамин, посмотри на меня! — повысил голос Тиану. Я резко дёрнулась и подняла голову, столкнувшись с ним взглядом. Это было фатальной ошибкой. О, сколько боли, сколько отчаяния, сколько вины плескалось в этих синих озёрах. Эти чувства, как в зеркале, отражались на моём лице. — Старший Магистр Хэрриот попросил меня провести практическое занятие вместо него, — спокойно произнес Тиану. — Мы идём на Границу. Его ровный голос сильно контрастировал с выражением лица и глаз. Я не знала, что мне делать. Больше всего на свете хотелось убежать в заветную комнату, туда, где живёт Солнце. Огромным усилием воли я заставила себя сделать шаг в противоположную сторону и войти в портал, когда Тиану бросил мне через плечо: — Поторопись.

***

Ветер играл со складами его длинного чёрного плаща, колкий сухой снег царапал его лицо, нестерпимый блеск сверкающих на солнце сугробов резал глаза. Изо рта шёл пар: он был разгорячён долгой ездой на морозе. Он ехал по широкому тракту, всё сильнее подгоняя коня. Ритмичный топот копыт вызывал у него ностальгическую улыбку. «Хорошо, что я поехал верхом. Так я гораздо лучше чувствую то, что возвращаюсь домой», — подумал он. Много лет назад он с ненавистью смотрел на замок Шерен. Собачий питомник. Одно упоминание об этом месте вызывало у него тошноту и головную боль. Когда он вернулся сюда впервые, то с удивлением обнаружил лишь развалины былого монументального здания. Надо отдать аурумовцам должное, одно доброе дело они совершили: уничтожили эту заразу подчистую. Здесь не было ни одного светлого человека, заслуживающего жизни. Теперь же, сворачивая на вымощенную камнем дорогу, ведущую к поместью Шерен, он испытывал сладостное предвкушение и лёгкую усталость, какая бывает, когда возвращаешься на родину. Этот замок он восстановил сам. Заставил поместье, а вместе с ним и всё графство переродиться, очиститься. Сейчас эти земли называют райскими угодьями; от наплыва огромного количества переселенцев спасают лишь холодный климат да отдалённость от столицы. Фигуру чёрного всадника на вороном скакуне было видно издалека благодаря заснеженной дороге. Ворота поместья открылись ещё до того, как владелец преодолел последнюю сотню ярдов до ограды. Добрая весть разнеслась быстро: послышались приглушённые расстоянием радостные крики, люди оживлённо выглядывали из окон, выбегали во двор из многочисленных замковых дверей. — Милорд… — дрожащим голосом поприветствовал всадника старик-конюх, принимая поводья. — Вы приехали… Долго вас не было… — Да, Но́рис, я вернулся, — с улыбкой кивнул лорд Шерен. — Молись за здравие леди Шайн, и, того гляди, я перееду сюда насовсем! Старик изумлённо охнул и, забыв о господском жеребце, торопливо засеменил в сторону кухонного флигеля, надрывно зовя жену. Граф проводил конюха добрым взглядом. — Ваша Светлость… — управляющий будто вырос из-под земли, стоило Алэрину переступить порог замка. — Я ненадолго, И́лрони, — тут же произнес Ал, — всего на несколько часов. Просто очень захотел побыть дома. Давай не будем о делах, — он хлопнул по плечу молодого высокого мужчину, длинные русые волосы которого были завязаны в высокий хвост. — Слушаюсь, Ваша Светлость, — склонился в поклоне тот. — Вы в левое крыло? — добавил он с улыбкой, едва скрывающей ехидство, которое могло быть позволительно только близкому другу. — Или у тебя слишком длинные уши, или у Нориса слишком длинный язык, — деланно недовольно проворчал лорд. — И о том, и о другом вам прекрасно известно, Ваша Светлость, — продолжая улыбаться, ответил Илрони. Алэрин бросил на него смешливый взгляд. — Подобные слухи разлетаются быстро, — добавил управляющий. — Позаботься о том, чтобы они не «вылетели» за пределы поместья, — принимая серьёзный вид, ответил Шерен. — Слушаюсь, Ваша Светлость, — произнёс Илрони, снова склонившись в поклоне. В его умных серых глазах читалось прекрасное понимание ситуации. Граф жестом отпустил мужчину и свернул к лестнице, ведущей в левое крыло замка. С незапамятных времён во всех поместьях Аргентума эта часть здания принадлежала супруге лорда. При восстановлении замка Алэрин не стал нарушать традиций, хотя сильно сомневался в том, что когда-нибудь это заброшенное крыло обретёт хозяйку. Сейчас эти помещения больше напоминали складские. Он шёл по пустому коридору со сводчатыми потолками, звуки его шагов повторяло раскатистое эхо. Ал крутил головой по сторонам, будто был здесь в первый раз. Стены из плит белого мрамора, огромные окна, покрытые снежными узорами… «Тут слишком пусто…» — пронеслось в его голове. «Нужно будет поставить сюда высокую вазу с пушистыми белыми цветами, и чтобы пахли… Как она…» Он судорожно вздохнул и отвернулся к стене, закрыв лицо ладонями. Как будто кто-то мог его увидеть или прочитать его мысли. — Это какое-то безумие… — прошептал он, зарывшись руками в волосы и сжав их у корней. — Но почему-то мне это нравится, — Ал смущённо улыбнулся. Лорд отстранился от стены и, продолжая немного глупо улыбаться, пошёл дальше по коридору. Вскоре граф вышел в главный зал левого крыла. Именно здесь прекрасная хозяйка поместья должна была принимать своих личных гостей. Алэрин замер на входе в помещение, трепетно задержав дыхание. Весь зал был заполнен полыми изящными статуэтками разных размеров. Это был хрустальный сад. В центре него располагалась большая, в человеческий рост скульптура в виде девушки-музыкантши, играющей на локиссе*. Она сидела под раскидистой кроной хрустального дерева у пересохшего прудика и перебирала несуществующие струны тонкими пальцами. Её волосы плавно струились по обнажённым плечам, ниспадая к земле и ложась на неё, превращаясь в пересохшее русло ручья, пересекающего весь зал изогнутой линией. От него во все стороны разбегались узенькие желобки, ведущие к небольшим хрустальным статуэткам, разбросанным по всему помещению. Где-то выросло изящное деревце, где-то замер тонконогий оленёнок, где-то по стене разрослось ползучее растение… Всё это застыло в ожидании чуда. — Вилварин, — бабочкой слетело заклинание с губ Шерена и присело на голову хрустальной девушки. Секунда звенящей тишины… А затем первые робкие хрустальные звуки. С волос центральной скульптуры потекла вода. Она заполнила русло ручья и разбежалась по желобкам, с помощью магии поднялась по полым статуэткам. Маленькие капли падали на хрустальную поверхность с тихим звоном разной высоты, вырисовывая мелодию, обраставшую всё большим количеством партий и подголосков. Вскоре вода сделала круг и вернулась к девушке, став струнами локисса, что та перебирала с такой нежностью. Алэрин прошёл сквозь зал, тщательно осмотрев каждый элемент этого уникального, единственного во всей Вселенной фонтана. Довольно улыбнулся и прошёл в коридор, ведущий к пустым покоям хозяйки замка. Он шёл из комнаты в комнату, и повсюду его встречали лишь пыль да складированная мебель. Остановившись в личном кабинете графини, совмещённом с её спальней, он негромко позвал: — Илрони. Про себя произнес: «Один, два, три…» Послышался деликатный стук в дверь. Лорд усмехнулся: за столько лет ничего не изменилось — его близкий друг, которого он привёз с собой из другого мира, отличался завидным постоянством. — Войди. Управляющий зашёл, аккуратно притворив за собой дверь. Бесшумно ступая по ковру, он остановился в нескольких шагах от графа, за его спиной, и склонился в поклоне. — Будь добр, распорядись, чтобы левое крыло привели в порядок, — произнёс Шерен. — Слушаюсь, Ваша Светлость, — кивнув, ответил Илрони. Выдержав небольшую паузу, он спросил: — Что желаете на обед? Повара в растерянности из-за вашего неожиданного визита, — мужчина изо всех сил пытался сдержать усмешку, но это оказалось не в его власти. — Я же говорил, что ненадолго. Уеду часа через два, обедать не буду, — обернулся лорд. Конечно же ехидная улыбочка Илрони, бродившая по его лицу уже около часа, не осталась незамеченной. — Чего ты так улыбаешься? — раздражённо спросил Алэрин. — Позволительно ли слуге быть в печали, когда лицо его господина сияет, как солнце? — сделав невинные глаза, удивился управляющий. Шерен хмыкнул и снова отвернулся к окну. — Как солнце… — эхом повторил он. Тут же в его голове всплыли воспоминания о прошедшей ночи. Он как всегда сидел за своим столом, разгребал многочисленные отчёты, когда неожиданно распахнулась дверь в его комнату. Это была она. Бледная, дрожащая, как осиновый лист, с посиневшими от холода губами и кончиками пальцев. Он молниеносно оказался рядом с ней, а она вцепилась в него, как в последнее спасение. Лихорадочно шептала что-то, что он едва смог разобрать: — С-солн… Солнце… М-мн-не т-т-так холод-д-но… П-помоги… Он тут же схватил её на руки и прижал к себе. Возникло ощущение, что он держит в руках ледышку. Он прекрасно знал, результатом чего может быть такое состояние и что нужно делать в таком случае: дед хорошо его проинформировал. А также лорд понимал, что шансов почти нет. Он старался действовать максимально быстро, не слушав ужасные мысли, лезшие в голову и мешавшие размышлять здраво. Сжимая её в своих объятиях, он думал лишь одно: «Только не умирай!» Он покрывал её лицо и руки поцелуями, гладил волосы и умолял небо не забирать её. Несколько раз земля уходила у него из-под ног, когда он переставал слышать её тихое сердцебиение. Всё сильнее и сильнее он прижимал её к себе, не желая отдавать никому. Даже смерти. Лишь под утро он заметил, что дело пошло на лад: температура тела заметно повысилась. Она тихонько шевелилась, что-то бормотала во сне, и её относительно внятное «спасибо, солнце…» вызвало у него вымученную улыбку облегчения. «Не удивлюсь, если благодаря этой ночи на моей голове прибавилось седых волос», — с усмешкой подумал Ал, глянув в зеркало и критически изучив свою шевелюру. В ту ночь всё его существо думало лишь о спасении её жизни. Но теперь его сердце не покидало беспокойство о том, что послужило причиной такого её состояния. «Где она? Что с ней? Как она там?» — с тревогой думал он. «Что же произошло в ту ночь?..» — Шерен неосознанно сжал руку в кулак. «Убил бы того гада, что заставил её пережить такое!» — Ваша Светлость?.. — окликнул графа Илрани, застывший в растерянности. — Будут ещё распоряжения? — Нет, Илрани, можешь идти… — рассеянно ответил Алэрин. Он дождался щелчка закрывшейся двери, а затем прошёл в спальню, отводившуюся хозяйке поместья. Пересёк комнату и остановился у дальней стены, увитой живым зелёным плющом. Просунув руку в густую листву, Шерен нащупал в глубине нужный камень. Коснулся его безымянным пальцем и прошептал: «Асорус нан хэ**, а затем просто прошёл сквозь стену, оказавшись на хорошо освещённой белыми сферами лестничной площадке. Лорд быстро поднялся по лестнице и повторил процедуру уже с гладкой мраморной стеной. На этот раз он буквально вышел из гобелена, что висел на стене, и оказался в собственной спальне. Этот тайный проход между покоями владельцев поместья тоже был традицией именитых семей Аргентума. Он делался не только из вопросов удобства, но и в целях безопасности. Перемещаться по проходу могли только супруги: граф и графиня. Ал быстрым шагом пересёк свою спальню, перейдя в кабинет. Он чуть-чуть задержался на пороге комнаты, в которой всё было золотым. Каждый предмет, находящийся здесь, был покрыт приличным слоем золотой пыли. Именно здесь он давал волю своим чувствам, буквально выплёскивая их из себя. Он не знал, когда это началось. Просто однажды заметил, что стало невероятно тяжело сдерживать улыбку, когда она появлялась перед его глазами; что, даже находясь в покоях короля, он ненароком думает о том, что бы она сказала, как бы посмотрела, как рассмеялась бы или возмутилась; что, оставшись с ней наедине, ему хочется как можно чаще к ней прикасаться, смотреть в её живые сияющие глаза, но при этом он не может и пошевелиться. Ни в одном справочнике нельзя найти, в какой цвет окрашена любовь. У каждого человека она носит свой особенный оттенок. Его же любовь была золотого цвета. Когда он наконец понял, что с ним происходит, то был в такой растерянности, что заперся в своём кабинете на целые сутки. Он, как ребенок, пытался избавиться от этого чувства, снова и снова произнося: «Кша одстен витамус релал»***. Чувства выливались наружу в виде золотой пыли, но внутри их не становилось меньше. Он хотел было возненавидеть её. Даже твёрдо решил это сделать, открывая дверь кабинета, что стал золотым. Но стоило ему увидеть её лицо, почувствовать её запах, услышать её голос, как его глаза наполнялись теплом и нежностью. Он был бессилен перед ней. В его голову даже мысли не приходило о взаимности. Он был рад уже тому, что ежедневно может наслаждаться её обществом. Хотя, чего таить, он ловил каждый её взгляд, каждый жест, бережно сохраняя их в своей памяти. Он чуть не задохнулся от радости, поняв, что она чувствует к нему почти тоже самое, хоть и в меньшей мере, когда увидел тускло отливающую золотом прядь собственных волос. Надежда ярким огнём запылала в его душе, и он пообещал себе, что сделает всё, что в его силах, чтобы его чувства стали взаимными. Его сердце едва не остановилось от счастья, когда он понял, что добился своей цели. Он понимал, что слишком спешит, готовя поместье для приёма невесты, но у него больше не было сил терпеть. «Я просто обустрою здесь всё… И буду ждать её решения столько, сколько потребуется», — оправдывался он сам перед собой. Шерен прошёл к письменному столу и, сев на стул, огляделся. «Будет интересно посмотреть на твоё лицо, когда ты увидишь это…» — с улыбкой на губах подумал он. На столе лежала приличная стопка бумаг — единственное белое пятно в этом золотом великолепии. Всё это были дела, ответственность за которые Илрани брать побоялся. Лорд со скучающим видом взял первый отчёт. Сосредоточиться не выходило: мысли то и дело улетали к ней. — Шебур!.. — выругался вслух Ал, когда заметил, что непроизвольно рисует на чистом листе бумаги очертания её лица. — Это бесполезно… — прошептал он, откладывая в сторону дела и сосредоточенно выводя линии карандашом. Он старательно вырисовывал каждую чёрточку, каждый штрих. Ему вспомнилась та их ночная встреча в переулке Рэндла. Она тогда так глупо попалась уличным бродягам, которых даже разбойниками не назовёшь. Он телепортировался тотчас, как услышал отчаянный ментальный зов о помощи. Ему не стоило никаких усилий одним взглядом обезвредить этих горе-бандитов. А потом он, сам не зная зачем, понёс её на руках, перелетая с крыши на крышу. Ал хорошо помнил, как она выглядела тогда. В застёгнутой на все пуговицы белой рубашке, с убранными в низкий пучок волосами; её образ отпечатывался на бумаге штрих за штрихом. Лорд с теплотой в глазах смотрел на её лицо. — Надо же, виделись совсем недавно, а я уже так скучаю… — немного виновато улыбнулся он. Взглянув на часы, кивнул самому себе и, спрятав рисунок в ящике стола, скрылся в портале.

***

Я медленно открыла глаза. Если бы не недавняя встреча и присутствие рядом со мной Тиану, то, наверное, я распахнула бы рот от удивления, издав изумлённый возглас. Но сейчас лишь нахмурила брови. Помню, когда была маленькой, мне всегда было интересно, что будет, если оказаться в огромном облаке. Кажется, пришло время получить ответ на этот вопрос. Вопреки моим детским ожиданиям меня окружало не огромное количество мягкой ваты. Куда ни глянь — один густой туман, в одних областях застывший плотной завесой, в других, — клубясь белёсым дымом. Слишком сыро. Слишком бело. Слишком размыто. Почему-то очень трудно дышать. Будто что-то с невероятной силой сдавливает горло. Обзор ограничивался радиусом в несколько метров. Это сильно раздражало. Неведение всегда раздражает. Я решила переключиться с бесполезного рассматривания округи на собственный внешний вид. Признаться, я забыла, что на Границе принимаю вид своего воплощения, и порядком удивилась, когда моё белое одеяние и бледная кожа рук почти слились с туманом. «Думаю, Тиану может видеть меня только благодаря пронзительно синим глазам», — усмехнулась я. «Волосы-то тоже белые…» — Не беспокойся, на таком близком расстоянии я тебя прекрасно вижу, — произнёс Тиану. А, точно. На Границе же не действует традиционная магия, лишь способности иномирян да магия чистых эмоций, поэтому браслет Ала не может здесь меня защитить ни ментально, ни физически. Своим даром я пользоваться побоялась, хотя оставаться не прикрытой никаким щитом было непривычно и некомфортно. Его голос показался мне каким-то мёртвым и безжизненным. Всё это время я старалась смотреть куда угодно, только не на него, теперь же была вынуждена поднять взгляд. Я чуть не задохнулась. Лицо Тиану выражало такой ужас, такое отчаяние; в его глазах было столько ненависти к себе, что, мне казалось, будь здесь пропасть, он бы бросился в неё, не раздумывая. Я проследила за его взглядом и поняла, почему дыхание давалось мне с таким трудом. На моей шее была туго затянутая петля из гибкого голубоватого луча света. Самое ужасное — это то, что этот свет выходил прямо из груди Тиану. — Ч-что это?.. — ошарашенно спросила я, прекрасно зная ответ. Отношение одного человека к другому на Границе выглядело эдаким цветным свечением, имеющим более высокую плотность, чем окружающий его воздух, оно напоминало газовую ткань. От моего запястья куда-то вдаль уходили четыре луча разной толщины и цвета. Я прекрасно знала (нет, скорее чувствовала), что самый тоненький бежевый указывал на мою дружескую привязанность к Альме; чуть потолще, тёмно-синий, — на чувство глубокого уважения к сэру Хэрриоту; широкий ярко-салатовый — на проверенную множеством испытаний дружбу с Ридом. Последний, ультрамариновый, тревожно мерцал и дрожал, словно не знал, затухать ему или нет. Этот луч стремился к Тиану, обвивая его руку. — Это моя любовь к тебе, Альдерамин… — с лицом, полным страдания, произнёс Тиану. — Боже… Какой кошмар! — с ужасом воскликнул он, не отрывая глаз от петли на моей шее. — Послушай, Альдерамин, неужели мои чувства столь тяготят тебя? Почему ты так страдаешь? Я настолько противен тебе? — с болью в голосе продолжил Тиану, — почему ты избегаешь меня, почему при виде меня ты плачешь? — Потому что тебе больно! — выкрикнула я. Полностью сконцентрировавшись на словах, я не замечала разноцветных облачков эмоций, что вспыхивали вокруг нас, — потому что не могу ответить тебе взаимностью, потому что вынуждаю тебя испытывать мучения! Тиану опустил голову и отвернулся. Я заметила, как рядом с ним появился маленький серенький ветерок сомнения, затем он сменился лёгкой печалью, а потом окрасился в оранжевую, как апельсин, решимость. В следующее мгновенье я услышала его глухой голос. Тиану по-прежнему стоял ко мне спиной. — Что, по-твоему, любовь?.. — тихо начал он. — Подожди, не отвечай, — торопливо остановил Тиану, когда я открыла рот, — ты действительно думаешь, что ей можно дать чёткое определение, справедливое для каждого из нас? Даже на Границе она имеет разный цвет. Он замолчал на миг. Тиану смотрел в бесконечное белое пространство, заполненное клубящимся белым туманом. Я опустила взгляд на золотой луч, идущий прямо из моего сердца куда-то далеко-далеко в Рэндл. Тиануриэль сделал глубокий вдох и продолжил: — Почему я должен испытывать боль, узнав, что ты любишь другого? Я и не рассчитывал на взаимность, — он повернулся и взглянул мне прямо в глаза, — я просто хотел, чтобы ты знала. Вот и всё. Возможно, для тебя любовь предполагает желание обладать человеком целиком и полностью. Но почему ты решила, что я испытываю именно это? — за его плечом появилось облачко искреннего недоумения. Он снова замолчал. Я почувствовала, как петля ослабила свою хватку. — Для меня любовь… совсем другая. Я просто хочу, чтобы моя возлюбленная была счастлива. Я готов сделать для этого всё что угодно. И я готов быть для тебя тем, кто тебе нужен для счастья: возлюбленным, братом, другом, наставником — кем угодно. Я буду рядом, когда тебе будет нужна моя помощь. Я уйду, если ты этого пожелаешь и будешь счастливей без меня. Просто позволь мне любить тебя так, Альдерамин. Я не знала, что сказать. Если бы этот разговор проходил не на Границе, я бы не поверила ни единому его слову, решила бы, что он просто хочет снять с меня тяжесть вины. Но рядом с Тиану летал зелёный ветерок честности, отсекая все мои мысли о лжи. Неужели такое мужество и благородство действительно существуют?.. Сейчас Тиану походил на чистого душой и сердцем святого. Я с сомнением вглядывалась в его глаза. — Аль… — с нежной улыбкой произнёс он, — ты позволишь мне быть твоим старшим братом и дарить тебе счастье? Я облегчённо вздохнула и радостно кивнула. Если честно, мне жутко хотелось разреветься, но я мужественно держалась. Голубоватый луч любви Тиану сполз на моё запястье, слившись с моей семейной привязанностью. Меня окутало нежно-розовое облачко безмятежного спокойствия. — Спасибо, Тиану, — произнесла я и улыбнулась. Он тут же отразил мою улыбку. — Вы уже всё, или мне ещё погулять? — скучающе поинтересовался незнакомый голос. Я испуганно подпрыгнула и нервно обернулась. Позади меня стоял совсем молодой мужчина, почти юноша, облачённый в форменную одежду, в которой я тут же узнала мантию Стражей: иллюстрации в книге магистра Рьюика были потрясающими. Страж не отрывал взгляда от какого-то устройства, изучая его со старательным и даже немного надменным выражением лица. Все движения молодого мага были пропитаны такой важностью, что я не сомневалась ни секунды: передо мной новичок. — Младший Магистр Альдерамин ним Шайн и Магистр Тиануриэль ним Эвендер, иномиряне, верно? — произнёс он, медленно поднимая голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. О, а он ещё и из дворян, эти ребята нас, иномирян, вообще на дух не переносят. К моему удивлению, вместо тог чтобы презрительно ткнуть в меня пальцем и брезгливо пригласить следовать за ним, Страж побледнел, как смерть, и дрожащими губами проговорил: — П-п-призрак!.. — он еле держался на ногах. Я обернулась, но сзади меня стоял лишь Тиану, похожий на призрака, как я на королеву. Он лишь пожал плечами на мой изумлённый взгляд. Я снова повернулась к лежавшему на белой земле Стражу. Тот смотрел на меня с таким страхом, будто я была по меньшей мере его покойной бабушкой, восставшей из могилы. Когда я протянула ему руку, чтобы помочь встать, мужчина завизжал и стал звать на помощь. Я испуганно отдернула ладонь и поспешила отойти подальше. Через несколько мгновений из тумана вышли ещё два стража. Наш новичок тут же стал хвататься за полы их одеяний и лепетать что-то о призраке, указывая на меня дрожащим от ужаса пальцем. Я смотрела на эту сцену с откровенным недоумением. — Улон, ты что творишь! — зашипел один из новоприбывших в сторону молодого стража. — Добро пожаловать, господа. Мы просим прощения за этот инцидент, — склонил голову второй страж. — Но Каррет, ты разве не видишь?! Это же призрак! — испуганно воскликнул Улон, обращаясь к самому старшему мужчине, что с учтивостью поприветствовал нас. — Прошу прощения, леди, — снова извинился Каррет, — тут по Границе действительно ходит призрак, очень похожий на вас, вы уж не обижайтесь… Он абсолютно безобидный, смотрит печальными глазами в сторону Аурума, только и всего. Плачет иногда да спрашивает: «Ты не с той стороны? Не встречал Эдайна?» Мы-то привыкли, а малые ещё чураются, — усмехнулся страж. «Есть легенда, что во время Войны между Аурумом и Аргентумом, когда проводили Границу, хоть всех якобы и предупредили заранее, всё же нашлись «счастливчики», оказавшиеся прямо на месте разрыва двух миров. Обыватели тут же погибли, а вот маги, согласно легенде, до сих пор в виде призраков обитают на Границе. А воплощения, что после Войны обретают Совмещающие, — это и есть те призраки, что хотят жизни хотя бы вот в таком её варианте». Я зябко поёжилась, припоминая слова наставника. Не думаю, что сейчас стоит объяснять всем, почему я так «похожа» на местное приведение. Я поспешила перевести тему: — Так что же, сэр Каррет, проведетё нам экскурсию? — невинно поинтересовалась я, многозначительно подымая брови. В глазах стража скользнуло понимание — мой намек был уловлен. Я хотела уйти подальше от новичка, пройти необходимые процедуры и вернуться домой. Это место не вызывало у меня большой симпатии. — А что здесь показывать-то, леди Шайн?.. — развел руками воспринявший всё буквально молодой страж. Надо сказать, что он до сих пор сидел на земле, хотя второй подоспевший сотрудник Границы активно пытался его поднять и увести подальше. — Один туман вокруг, да во-о-о-он там, — он махнул рукой направо, — разрез. Если подойти ближе, то можно увидеть тёмные фигуры аурумовских магов, стоящих на своей стороне Границы. Да только сомнительное это удовольствие, Младший Магистр… Я понимающе кивнула и вопросительно взглянула на Тиану. Мол, что дальше? Тот чуть прикрыл глаза, давая понять, что сейчас со всем разберётся. — Сэр Каррет, леди Шайн — иномирянка, прибыла на Границу для первичного осмотра, — обратился он к старшему стражу. Тот тут же достал из-под склад своего одеяния потрепанную записную книжку и карандаш. — Пройдёмте, Младший Магистр, я сниму показатели… — произнёс Каррет, указывая на очередное облако тумана. Я пожала плечами и пошла вперед. — Потом перенесёшь данные в седьмой свиток… — пробормотал страж, склонившись к Улону. Тот кивнул, всем своим видом излучая рвение и ответственность. Мы отошли где-то на сотню метров. Каррет достал из мешковатой сумки, которую он носил на плече, то же устройство, что я недавно видела у Улона. Собственно, представляло оно собой лупу со сменными стёклами, связанную при помощи тонкой цепочки с небольшим фонариком со множеством кнопок. Страж менял стёкла в лупе и светил через них разноцветными лучами фонаря. Что-то записывал, делал пометки в своём блокноте. Просил то поднять руку, то шире открыть глаза, то сжать зубы. Надо сказать, что я ожидала чего-то большего. Выглядело всё это донельзя обыденно. — Ну-с, осмотр окончен, — произнес Каррет, складывая устройство назад в сумку, — вы в полном порядке, признаков тьмы я не обнаружил, магические способности ярко выражены, дар в тонусе, ждем вас через четыре года, — доброжелательно улыбнулся он. — Спасибо, сэр Ка… Ох!.. — я изумлённо выдохнула, когда почувствовала, будто кто-то потянул за второй конец золотого луча, что выходил из моей груди. В следующее мгновение меня буквально окутало плотным золотым светом, ласково и нежно касающимся моей кожи. Я блаженно зажмурилась, греясь в его мягких лучах, а когда открыла глаза, то увидела перед собой улыбающееся лицо Ала. — О чём я говорил?.. — невинно спросил лорд, обращаясь к окружившим его новеньким стражам, но не сводя с меня глаз, — ах, да, о самоконтроле, который является основой нашей магии, — его улыбка становилась всё шире и шире. Завернутая в золотой свет, как в одеяло, я закрыла лицо руками и беззвучно рассмеялась. Мне кажется, мои глаза сияли, встретившись взглядом с чёрными омутами Алэрина. Видимо, мои чувства о контроле тоже ничего слышать не хотели: мой лучик робко коснулся щёки графа. Молодые стражи смущённо посмеивались и обменивались какими-то едкими комментариями, сбившись в плотную кучку. Их тут же погнал куда-то тактичный сэр Каррет. Я порадовалась тому, что на Границе меняю облик: не хотелось бы вернуться в Иландал знаменитостью, фавориткой лорда Шерена. Ал подошёл ближе и, склонившись к самому моему уху, вкрадчиво спросил: — Неужели так соскучилась, что прибежала ко мне на работу? — язвительно произнёс он, впрочем, ни коим образом не желая меня задеть. Даже без облачков нежности и искренней доброты я знала о том, что эта колкость лишь дань традиции и привычке. Ух, теперь я понимаю, что такое самоконтроль. Больше всего на свете сейчас хотелось уткнуться носом в его шею и, обняв, раствориться в этом человеке. — А что тебе мешает? — провокационно спросил Алэрин, подходя ко мне в плотную. Действительно. Что мне, собственно говоря, мешает? Молодых стражей увел сэр Каррет, Тиану на горизонте не наблюдалось… Я демонстративно повертела головой в разные стороны, проверив всю округу на наличие любопытных глаз и ушей. Ал наблюдал за мной с широкой улыбкой на губах. — Долго ты ещё осматриваться будешь? — не выдержал он и сграбастал меня в охапку. Я звонко рассмеялась, и мой смех визуально воплотился в сверкающие жёлтые искры счастья. Я положила голову ему на грудь и блаженно закрыла глаза. Хоть рядом со мной ещё и висело смущённо румянящееся облачко, щёки не алели, как солнце на заре. — А носом в шею? — возмущённо спросил Ал, вызвав у меня смешок. — Всё должно быть постепенно, лорд Шерен, постепенно, — важно ответила я. Тот лишь протестующе фыркнул, но ничего говорить не стал. Он положил одну руку мне на талию, а ладонью другой накрыл голову, слегка ероша волосы. Ох, при таком раскладе я скоро мурлыкать начну! Так приятно… — Тебе больше не холодно? — тихо спросил Алэрин. Я слегка мотнула головой и промычала что-то отрицательное. — Хорошо… — вздохнул он в ответ. — Давай я к тебе вечером приду и всё расскажу, ладно? — так же тихо, не поднимая головы, спросила я. Его кивок я почувствовала кожей. — Сейчас ты точно в порядке? — снова спросил Ал через минуту тишины, взяв моё лицо в ладони и заставив посмотреть на него. — Угу, — уверенно ответила я, — просто недооценила душевные качества одного прекрасного человека. — Такого ли прекрасного, раз заставил тебя пережить подобное? — с сомнением протянул лорд. Я вдохнула воздух через сомкнутые зубы, когда заметила тёмно-лиловые ветерки за его спиной. — Ал… — предостерегающе позвала я. Граф прикрыл глаза, и ветерки растворились, будто их и не было. — С нетерпением жду вечера для выяснения подробностей, — он многозначительно глянул на меня своими чёрными глазищами. Я с готовностью кивнула. Надо будет подготовить аргументы в защиту своего старшего брата, а то последнему придется срочно эмигрировать. Хотя… Не стоит забывать, что Тиану всё-таки Незримый Убийца, да ещё и повелитель одного из миров. — Ты сейчас в Иландал? — спросил Алэрин, взял меня за руку и потянул вперёд, — пойдём прогуляемся, а потом я тебя верну в резиденцию. Я только открыла рот, чтобы согласиться, как откуда-то издалека донёсся громкий отчаянный крик: — Лорд Шерен! Ал тут же поменялся в лице: враз побледнел, контуры лица стали невероятно резкими и отчётливыми, каждая мышца тела напряглась, как струна. Не будь меня здесь, он бы уже давно нёсся к месту происшествия. Шерен бросил на меня пристальный взгляд. — Иди скорее, тебя зовут, — спокойно произнесла я. — Я буду в порядке, уйду вместе с Тиану. Он нахмурил брови, резко выдохнул и кивнул. В следующее мгновение я могла наблюдать лишь его быстро удаляющуюся фигуру. Естественно, я не пошла назад, к месту, где меня уже давно ждал Тиану. Переждав чуть-чуть, я стрелой понеслась за Алэрином. Успела как раз вовремя: Ал увлечённо отчитывал провинившегося Улона. — …ты даже представить себе не можешь, что чуть ли не сотворил! Хорошо ещё хватило ума сначала меня позвать; я еле успел! Принять Крылатого Вестника за аурумовца!.. Улон красный, как рак, чуть не ревел. Если бы он поднял виновато понурённую голову, то заметил, что ветров злости и ярости над лордом нет, напротив… Да тут достаточно было взглянуть на его лицо! Довольный и млеющий от предвкушения чего-то, что очень долго ждал. Как кот, который заметил, что хозяева ушли, и стал красться к вожделённой крынке со сливками. Я взглянула на сокола, устроившегося на руке у Алэрина. Неужто это и есть тот самый Крылатый Вестник, которого так долго ждал Ал? Что за вести он принёс, да и от кого? Я подошла ближе, раз уж никакой опасности не было. Замерев за плечом лорда, я всматривалась в каждое его движение. Он довольно быстро закончил ругать Улона: ему не терпелось взглянуть на послание. Отпустив молодого стража, лорд посмотрел на сокола и громко отчётливо произнёс: — Я, лорд Алэрин ним Шерен, именем Его Величества короля Ламера, принимаю твоё послание, Тёмный Феникс! Птицу охватило тёмное пламя, моментально поглотило её, что навело меня на мысли о магическом происхождении сокола, а пепел, взвившись вверх, обратился в исписанный пергамент. Ал тут же схватил письмо и стал жадно вчитываться в текст. Я тоже сунула нос в послание, но, к своему глубокому разочарованию, увидела лишь пустой лист: конечно же всё было зашифровано от таких, как я. Не найдя удовлетворения своему любопытству в письме, я решила понять содержание, следя за выражением лица Алэрина. Видимо, вести его совсем не обрадовали: между бровей залегла глубокая морщина, в глазах были напряжение и тяжесть, уголок губ нервно дёргался. Дочитав до конца, лорд пробормотал заклинание-пропуск и резко ударил кулаком прямо в середину пергамента. Вместо того, чтобы порвать бумагу, рука как бы достала из него какую-то маленькую вещицу. Когда граф разжал кулак, я с изумлением увидела, что это то самое серебряное кольцо с голубым камнем, которое так часто являлось ко мне в видениях. Сердце противно заныло. Это место и это кольцо заставляли меня чувствовать какую-то предсмертную тоску. Да ещё и эта опустошённость на лице Ала… Мне казалось, что вот-вот из-под моих ног исчезнет земля. — Ал, что там? — спросила я, пытаясь заглянуть Алэрину в глаза. Тот перевёл на меня невидящий взгляд. — Лучше бы оно никогда не приходило… — тихо прошептал он в ответ. — Лучше бы этого Вестника всё-таки уничтожил Улон… — он запустил пальцы в волосы. Я вглядывалась в лицо Ала, пытаясь уловить как можно больше деталей. Его боль передавалась мне по каналу золотого луча, связывающего нас, как единое целое. — Почему так быстро?.. — как-то рассеянно произнёс он. — Почему?.. — он взял меня за плечи и заглянул в глаза. — Я думал, у нас будет больше времени… Но почему?! — с отчаянием воскликнул он. Я не отрывала взгляда от Ала, потому не заметила, как буквально из ниоткуда появился сэр Хэрриот. С каменным лицом он подошёл к лорду. — Собирай Верховный Совет, Алэрин, — хлопнул графа по плечу мой наставник. Ал словно очнулся от глубокого сна. Он нервно кивнул. По его лицу заходили желваки. Во взгляде я прочитала твёрдую решимость. — Альдерамин, — позвал меня сэр Хэрриот. Я вскинула голову и посмотрела на наставника. — Идём, тебе тоже надо послушать… — произнёс он, не сводя с меня пристального взгляда. Ал уже открывал портал. Я, терзаемая дурными предчувствиями, сделала шаг в серо-голубую воронку.

***

— Ваше Величество, Великий Магистр, Лорд Шерен, многоуважаемый Верховный Совет! Экспедиция, отправленная вами четыре года назад, получила возможность выйти на связь. Докладывает начальник экспедиционного отряда, Тёмный Феникс. Довожу до вашего сведения, что развед-отряд численностью в тридцать два человека… — сэр Гландесс, зачитывающий послание, побледнел и на секунду остановился, но затем продолжил сиплым от волнения голосом, — полностью уничтожен. По залу заседания Верховного Совета в королевском дворце пронёсся синхронный выдох ужаса и боли. Кто-то схватился за сердце, кто-то вцепился пальцами в волосы, кто-то закрыл лицо руками. Мы с Алом сидели одинаково опустошённые и застывшие холодными камнями. Я не различала знакомых и незнакомых лиц, не слышала вздохов и криков какого-то вельможи, который только что узнал о гибели сына, не замечала ни богатого убранства дворца, ни высоких титулов и чинов собравшихся. Я лишь слышала голос сэра Гландесса и слова, что зачитывались, как смертный приговор. Смертный приговор моей счастливой и спокойной жизни. — До Аурумской столицы удалось добраться лишь трети отряда — одиннадцать человек полегло в бою на Границе. В последующие три года раскрыли и убили ещё двадцать. В живых остался лишь я. Я шлю вам сведения, которые были добыты ценой тридцати одной жизни и умоляю вас спасти Аргентум от надвигающейся беды, — сэр Гландесс снова остановился и закрыл глаза ладонью. Я заметила, как из-под неё по щекам покатились слёзы. — После отсечения Аурума Границей Винадий ним Дешим продолжил исследования в области магии негативных эмоций. Один из его многочисленных экспериментов проводился и над Аргентумом. Это была тёмная лихорадка, пришедшая из ниоткуда, и выкосившая половину населения. Этот вирус был назван «Шан-1», его вредоносные частицы были запущены и в другие миры, правда поразили они лишь нескольких потенциально сильных магов. Мне в голову почему-то пришло видение в виде моего тёмного двойника, посещавшего меня в психиатрической больнице. Я была почти уверена, что это был вирус, желавший завладеть моим сознанием и телом или просто уничтожить меня. — Эксперимент был признан неудачным, ведь целью Винадия ним Дешима была не смерть испытуемых, а их полное подчинение тёмной магии, контролируемой именно им. Ему удалось добиться желаемого результата с проектом «Шан-2», проводимом на территории Аурума. Отныне подавляющая часть населения страны являются лишь марионетками магистра. Исключение составляют лишь шесть магов, приближённых к Винадию. Последний никогда не выходит из собственной резиденции, наслаждаясь тьмой и копя силу для заражения Аргентума. По залу снова пронёсся гул, который тут же смолк под властным взглядом сэра Рониэля. Сэр Гландесс продолжил чтение: — На территории Аурума действует лишь магия негативных эмоций, способности иномирян и волшебство совмещающих. Считаю целесообразным следовать плану «Феникс-2» и выслать мне соответствующее подкрепление. Прошу вас поторопиться. Времени осталось совсем немного, скоро Винадий ним Дешим перейдёт к атаке. Служу Аргентуму! Тёмный Феникс. На миг в зале повисла звенящая тишина. В полной тишине Старший Магистр Гландесс сворачивал послание и с учтивым поклоном отдавал его королю. В полной тишине он шёл к своему месту. В полной тишине тикали большие часы на стене. Мне казалось, что скорость передвижения стрелок увеличивается с каждой секундой. Я не знала, что такое «Феникс-2», не знала, почему мое сердце находилось где-то в пятках, почему всё внутри меня сжалось от боли и страха, почему мне казалось, что у меня катастрофически мало времени. Вдруг раздался грохот отодвигаемого стула. В этой звенящей тишине этот звук показался оглушающим. Алэрин поднялся со своего места и, тяжело ступая, стал подниматься на трибуну. Казалось, каждый шаг дается ему невыносимым трудом, будто на его ногах были железные кандалы. С низко опущенной головой, сутулой спиной и бессильно повисшими руками он и вправду был похож на измученного пытками пленника. — При послании была записка для Великого Магистра… — поднявшись на место для выступлений, не поднимая взгляда, глухо произнёс Ал. — И это… — он разжал слабый кулак и представил на обозрение собранию серебряное кольцо в виде двух рук, держащих в ладонях голубой камень. На лицах большинства собравшихся отобразилось лишь искреннее недоумение, но я услышала рваные вздохи из разных концов зала. В кольцо вперились сосредоточенные взгляды Великого Магистра Рониэля, сэра Хэрриота, Старшего Магистра Гландесса и ещё каких-то двух вельмож. Я снова почувствовала странную тоску, наблюдая за тусклым блеском голубого камня. — Великий Магистр Рониэль, мне удалось достать это кольцо в приграничье Аурума. Смею предположить, что это то самое легендарное послание времен Великой Войны, которое адресовал вам Старший Магистр Лоренций, правая рука Дешима, его лучший друг и побратим. Как мне известно, письмо до вас так и не дошло, но его смог прочитать Великий Магистр Зульрест за считанные секунды до своей смерти. Возможно, послание защищено каким-то шифром: мне не удалось понять ни слова из написанного. Очень надеюсь, что информация поможет в борьбе против Дешима. Служу Ордену Серебряного Дракона! Тёмный Феникс, — зачитал Ал вслух содержание записки. — Дайте мне кольцо, лорд Шерен, — напряжённо произнёс сэр Рониэль. Граф выполнил просьбу беспрекословно. В руках Великого Магистра кольцо засияло белым светом, а затем прямо из него вылетела белая фигура седого измождённого старца, похожего на призрака. Я читала об этом. Такие послания могут отправлять только очень сильные маги. В какой-либо предмет, в данном случае кольцо, заключалась часть души волшебника, сосредоточенная на какой-то мысли и адресате. Такое письмо не может вскрыть никто посторонний, я поразилась могуществу Великого Магистра Зульреста, который смог прочесть чужое послание. — Лоренций… — одними губами произнёс ошарашенный сэр Рониэль, — что же этот колдун сделал с собственным братом?! — гневным шёпотом вырвалось у него. — Рониэль, — начал призрак-послание, — послушай меня, беда надвигается на Купрум и Аргентум. Винадий… — Лоренций вздохнул и закрыл глаза, словно с трудом принимая решение, — Винадий собирается наступать. Я не знаю, когда это началось. Я не знаю… — он начал тереть лоб ладонью. — С ним стало твориться что-то ужасное. Я не могу его остановить. Объединись с Зульрестом, тогда вы сможете… — он сдавленно застонал, закрыв лицо руками. — Только прошу, Рониэль, не убивайте его. Умоляю, Рониэль, прошу! — Лоренций упал на колени. — Не убивайте! Заточите где-нибудь в другом мире, заприте в подвалах Иландала, только не убивайте! — в его глазах блестели слёзы. — Рониэль… Помни, одной капли тьмы порой достаточно для того, чтобы чёрный поглотил золотой, но и одна частичка золота иногда способна обратить чёрное в белое. Помни, Рониэль… — призрак медленно растворялся в воздухе. — Помни… Снова тишина. Снова тоска где-то глубоко в сердце. Снова эта непонятная фраза о золотом, чёрном и белом, давно уж запавшая мне прямо в душу. Снова мои пустые глаза встречаются с таким же пустым взглядом Ала. — Думаю… Нам стоит следовать плану «Феникс-2», — с трудом принял решение Великий Магистр и посмотрел на короля. Тот лишь послушно кивнул. Казалось, что Его Величество вообще не понимает, что здесь происходит, и сидит просто для декорации. Многие маги с шумом вдохнули воздух сквозь сжатые зубы. Сэр Гландесс закрыл глаза, будто молился о идущих на смерть. Старший Магистр Хэрриот до боли сжал моё плечо. Ал продолжал неподвижно сидеть на своём месте, не меняя ни направления взгляда, ни выражения лица, будто застывший на века сфинкс. — Лорд Шерен, набирайте отряд иномирян. Вторая экспедиция должна отправиться в Аурум через три недели. Сейчас время играет против нас. Деревянный кивок в ответ. Внезапно во мне что-то оборвалось. Я с отчаянием смотрела на окружающий меня мир. До меня наконец начало доходить, что последние несколько месяцев были для меня буквально раем. Я была окружена прекрасными людьми, благоволящими мне, с удовольствием учила что-то новое, попадала в интересные переделки, всегда заканчивающиеся хэппи-эндом, как героиня дешёвого комикса. Сейчас мой рай разваливался на части: в глазах дорогих мне людей было горе, боль и безысходность. Я с животным ужасом смотрела на часы, тихое тиканье стрелок отзывалось во мне оглушающим грохотом. Время представлялось мне кровожадным убийцей. * Ло́кисс — традиционный музыкальный инструмент, напоминающий вытянутую в длину лиру и отличающийся большим количеством струн. Упомянутая в двадцать четвёртой главе циа́на была больше распространена в Купруме, а локисс — в Аргентуме; в Ауруме самым популярным инструментом был шаи́н, внешний вид и звучание которого схожи с нашим кларнетом. ** Асорус нам хэ — внимательный читатель мог заметить сходство этого заклинания с древним обращением между супругами, описанном в двадцать четвёртой главе. «Асорус нэл» переводится как «любовь моя». А «асорус нам хэ» в буквальном переводе означает «моя любовь принадлежит тебе». Это выражение эквивалентно нашему «я люблю тебя» и использовалось в качестве пароля при перемещении по тайному проходу. *** Кша одстен витамус релал — заклинание, упомянутое в двадцать третьей главе, позволяющее «увидеть» чувство, превращающее эмоцию в цвет, краску, пыль.