В омут

      — Этот праздник я буду праздновать без отца.       — Ты все праздники проводила без него, — насмешливо заметил Эйрик. — К чему эти страдания?       — Замолчи! — шикнул на него Дирк. — Хоть раз бы сочувственно промолчал! Про-мол-чал! Больше от тебя ничего и не требуется! Сигюн, малышка, иди сюда, обниму тебя!       Она лишь покачала головой, вновь переводя взгляд вдаль. Внизу горы, на которой они остались, растёкся молочно-белый туман, скрывая тёмные очертания деревьев, постепенно поднимаясь всё выше и выше, будто бы желая поглотить всё вокруг. Казалось, во всём мире остались лишь они вчетвером, остальное же постепенно растворялось в вечерней мгле, переставая существовать.       — Интересно, как там Драко? Что он делает, чем занят? Наверное, они сейчас вместе с Люциусом, — на имени отца её голос дрогнул, — в мэноре, готовятся к Мидсоммару… Неужели я хуже Драко? Неужели я недостойна того же?       Тёплая ладонь коснулась её плеча, заставляя вернуться к реальности.       — Ты достойна большего, Сигюн, — голос Герхарда звучал иначе, чем чей бы то ни было другой голос. Он будто проникал прямо в душу, обволакивая её и успокаивая.       Холодные порывы ветра больше не выхолаживали остатки тепла, а клочья тумана перестали лизать босые пальцы ног. Сигюн повернулась, и ответная улыбка призраком скользнула по её губам.       — Отчего ты так считаешь?       Серый плащ Герхарда с шелестом упал к его ногам, когда он, закатав рукава, сел прямо на землю, к костру, возле которого расположились Дирк и Эйрик, и взял в руки ветку, вороша угли. Алое пламя взметнулось ввысь, вспышкой заклинания уносясь в тёмно-фиолетовое ночное небо.       Присев рядом, Сигюн с надеждой вглядывалась в безмятежное лицо Герхарда, застывшее каменной маской загадочного сфинкса.       — Я это знаю.       Разве Герхард мог ошибаться?       — Посмотри в огонь, — повелел он, и её взгляд устремился к пылающему костру. — Что ты видишь?       В огне, как всегда, кривлялись и корчились лица, безмолвно открывая рты и выпуская из них струйки огня.       — То же, что и всегда…       — Присмотрись внимательнее.       Пляшущие лица смеялись над ней, их огромные языки тянулись к ней, желая опалить руки, слизать пряди волос, лишить её глаз. Но она не отводила взгляда — если глаза лопнут, будет ли сердцу больнее, чем всегда? Может быть, эта боль заглушит боль другую, душевную?       По кроваво-алым губам Герхарда скользнула огненная улыбка, и Сигюн отшатнулась.       Настоящий Герхард сидел рядом, неотрывно и напряжённо наблюдая за ней, но второй, огненный Герхард, лукаво смотрел на неё из огня и внезапно взмахнул рукой, будто бы приглашая за собой.       — Ты что-то видишь? — встрепенулся Дирк, подползая на животе ближе к костру и тоже заглядывая в пламя. Даже Эйрик заинтересованно качнулся вперёд.       — Вижу, — Сигюн тоже придвинулась к огню, протягивая вперёд руку.       — Осторожно.       Её ладонь была мягко отведена назад. Пальцы Герхарда легли поверх запястья.       — Смотри, но не уходи.       Не в силах отвести взгляда от огненных глаз из пламени, Сигюн лишь кивнула. Оставив в пальцах одного Герхарда свою руку, она шагнула в опаляющие огни за другим. ____       Её рука вела его за собой, и ему оставалось лишь идти рядом, вдыхая дивный аромат роз и любуясь солнечными лучами, поблескивающими в ниспадающем до тонкой талии каскаде её тёмных волос. Её прикосновения будили странные чувства, похожие то ли на лёгкое предчувствие, то ли предощущение чего-то пока неизвестного, но готового вот-вот открыться, коснувшись души и заполняя её собой до самых краёв.       И хоть они почти не были знакомы, Драко казалось, что было в Монике что-то давно забытое, но знакомое, словно они были близкими друзьями в одной из прошлых жизней. Подобно огню, Моника притягивала, заставляя шагать за собой всё дальше и дальше к обрыву.       — Стой! — её лёгкий смех эхом пронёсся вниз со склона горы, и Драко замер, остановившись в опасной близи от края скалы, вглядываясь в бьющиеся далеко внизу о песчаный берег нежно-лазурные волны.       Разувшись, Моника села на край обрыва и помахала рукой замеревшему в отдалении Теодору.       — Тео! Иди к нам! Ну же!       Рядом с Моникой Драко готов был на любое безумство, она словно оживляла, она была его наваждением, вдохновением, счастливым билетом в лучшее будущее, благосклонной богиней, оживившей окаменевшее от страданий сердце. Что-то дрогнуло, когда он смотрел вниз, на ласковые волны под собой — неужели он зашёл так далеко, чтобы поразить Монику? А что, если бы он поскользнулся и упал вниз?       Теодор опустился рядом. Теперь он всё время был рядом.       В другое время Драко радовался бы этому — только Тео мог успокоить бьющееся внутри него отчаяние, понять, промолчать. Но не теперь. Теодор смотрел на Монику странным взглядом человека, увидевшего перед собой давнего и уже забытого знакомого. Теодор продолжал чашками глотать кофе, уплетать круассаны, любоваться прекрасными французскими видами, рассуждать о пройденных днях и грядущих праздниках, но взгляд его теперь везде искал только одного человека — Монику ле Моро.       Драко нагнулся ближе к другу, чуть коснувшись носом чёрных прядей.       — Она тебе нравится, да?       Ответный взгляд Теодора был взглядом того, кого внезапно и грубо вырвали из чарующего мира сладчайших видений.       — Что? ____       — Что? — переспросила Сигюн, с трудом нащупывая среди палящих языков огня ледяную ниточку, связывающую её с настоящим.       Где-то вдалеке шумели волны. Или это был ветер в пышных кронах деревьев, шумящих прямо над головой? Сырой воздух. Кажется, туман…       — Ты смотришь на настоящее, но тебе нужно не это. Тебе нужно будущее, — голос Герхарда, набатом раздающийся в голове, не позволял расплавиться в огненном безумии. — Увидь будущее. Увидь себя.       Сигюн вдохнула нестерпимый жар полной грудью. ____       В душе Драко поселилось новое чувство. Раскалённая грязно-кирпичная ревность, тянущая его вниз почти так же сильно, как и вечно живущее внутри него чувство пустоты и одиночества. Она была тяжёлой, с каждой минутой всё сильнее и сильнее отравляющей его сознание и невероятно безжалостной. От этого атмосфера праздника тяготила ещё сильнее.       Середина лета — семейное празднество, но Люциус написал в письме, что слишком занят, чтобы тратить время на такую длительную поездку.       — Конечно, — Драко скомкал письмо отца. Потом, передумав, бережно расправил его и убрал в шкатулку. — Весь этот свадебный символизм праздника, наверное, просто убивает его. Бедный отец.       Всё время, что они проводили вместе с Моникой — Драко было совсем не до его плана узнать о хороших учебниках по некромантии. Середина лета, день летнего солнцестояния. Казалось, всё случилось так давно… Но ещё не прошло даже месяца. И он почти ничего не предпринял, чтобы хоть на шаг приблизиться к своей цели. Каждый раз, как в поле его зрения появлялась Моника — каждый раз он хотел расспросить её о библиотеке, о древних знаниях её семьи, но каждый раз он этого не делал.       Ливия тоже прислала письмо, в котором поздравила с наступившим и сообщила, что занята поисками Сигюн, из-за чего тоже не сможет присутствовать на празднике.       Жаль, что рядом не было Сигюн. Она бы поняла его чувства. Может, ей бы он рассказал…       Спрятав копии страниц древней книги, Драко отправился в сад, радуясь, что по дороге ему никто не попался. Но радость его была преждевременной, потому что чем дальше он заходил в сад, тем громче до него доносились звуки музыки и смех. Резко развернувшись, он побрёл в другую сторону, остановившись лишь тогда, когда прохладные волны ласково коснулись сначала его щиколоток, потом колен, потом пояса.       Он стоял в воде, вглядываясь в морскую гладь, окунаясь в мерный шелест волн. В Норвегии небо было выше. Вода холоднее. Было будто свободнее. Легче дышать.       — Драко!       Не оглянулся. Зачем? Здесь можно было почувствовать себя другим. Свободным. Чистым. Здоровым. Целым. Без этой ужасной сосущей пустоты внутри.       Хотелось закричать, но сил не было.       Вода плескалась всё ближе, холодила шею.       — Милорд!       Совсем другой голос уже.       Чья-то рука крепко схватила его за плечо, поворачивая. Повернувшись, увидел ту, кого совсем не ожидал увидеть. Веснушки пылают на обгоревшем носу, мокрые волосы будто горят ярким пламенем средь волн, зелёные глаза смотрят взволнованно и одновременно с этим — испуганно.       — Что с вами, милорд? Пойдёмте!       Маленькая, но сильная ручка тянет обратно. К берегу. Навстречу боли и пустоте.       Сил на сопротивление совсем не осталось.       — Вам нехорошо? — спрашивает Морин, усаживая его на песок и снимая с него сначала рубашку, потом брюки, потом нижнее бельё. — Подождите минутку, я тут где-то оставила свою волшебную палочку… Ага, вот она! Сейчас… Просушу вашу одежду. Ага. А теперь — смотрите! Ни одной складочки! Как вам?       Она протягивает ему одежду, сама оставаясь лишь в одной длинной мокрой рубашке, облепляющей её тело. Взяв одежду, Драко принялся медленно одеваться, вспоминая, куда же дел собственную волшебную палочку.       Она оказалась зажата в его собственной же руке.       — Милорд…       Пальчики Морин разжимают его руку, извлекая из ладони волшебную палочку.       — Вам нужно одеться. Я подержу её.       — Зачем ты делаешь это? — пустота вновь наваливалась. — Могла бы подождать, пока бы я утонул. Потом вернулась бы к отцу, родила бы ему сына. Другого. Нормального. Надеюсь, ты не грязнокровка? — грязное слово легко сорвалось с губ, которые тут же растянулись в улыбку — приятно говорить ужасные вещи, зная, что никакого наказания не последует.       Пылающие веснушки побледнели.       — Милорд, я…       Натянув рубашку, упал обратно на песок.       — Убирайся.       Обхватив себя руками, девушка отвернулась, поспешным шагом возвращаясь к холмам, откуда доносились звуки праздника, даже забыв себя высушить. Уставившись в небо, Драко продолжил лежать, наблюдая за медленно опускающимися на землю сумерками.       — Эй!       Резкий голос вырвал его из состояния оцепенения. Такого успокаивающего, такого желанного, целительного.       Кто-то опустился рядом с ним на песок и продолжил бесцеремонно болтать.       — Вот кого-кого, а тебя точно не ожидал здесь встретить. Да ещё и в таком виде! Без штанов! И что же за дамочка так тебя утомила, что ты даже не в силах облачиться приличным образом?       Драко бросил презрительный взгляд на разлёгшегося рядом Стюарта. Рубашка того была расстёгнута на непозволительное количество пуговиц, щёки его окрасились румянцем, а язык то и дело заплетался.       — Кто бы говорил.       — Эй, я вообще-то совершеннолетний! — пьяно расхохотался тот. — А вот ты, насколько я знаю — нет. Так чем ты тут был занят, мой юный друг?       — Хотел окунуться, — Драко вновь вернулся к разглядыванию звёзд. — Но Морин мне помешала.       — Девушка! Вот так и знал, здесь не могло обойтись без девушки!       — Она просто вытащила меня на берег, остынь. Это моя служанка.       — Звучит, как начало порнографического рассказа…       Драко повернулся на бок.       — Ты всегда такой, Стюарт? — он не собирался скрывать раздражение в голосе.       — С тобой я ещё мил. По старой дружбе. Хоть ты этого и не помнишь.       — Даже вспоминать не хочется…       — Знаешь, мне тебя жаль, парень.       Эти слова обожгли подобно раскалённому клейму, оставляя на душе огненный след.       — Что?       — Да-да, — рассмеялся тот, приподнимаясь. — Мне, Стюарту Алану Снейпу, сыну учителя и хозяйки лавки, полукровке без гроша в кармане, мне жалко тебя, Драко Малфоя, наследника древнейшей фамилии и огромнейшего состояния, сына влиятельнейшего человека в Англии. А знаешь, в чём ещё разница между нами?       Каждое слово Стюарта хлестало Драко по щекам, лучше ледяной воды, заставляя отступать прочь опустошённость и покорность судьбе, возвращая к жизни остальные его чувства — нестерпимую боль от потери Нарциссы, любовь к отцу, к лучшему другу, веру в свой план, в свои силы, гнев от того, что он вынужден выслушивать подобные слова от чужого человека.       — И в чём же? — зло спросил Драко.       — Я, казалось бы, человек без великого будущего — иду вперёд к своей цели. Радуюсь каждому дню, наслаждаюсь всем тем, что мне дано (и тем, что не дано — тоже!), смеюсь, пока не охрипну, напиваюсь от души, веселюсь в компании людей, которые меня любят, и иду к своей цели! А ты, человек, чьё будущее уже устроили влиятельные и высокопоставленные родители, которому нужно лишь чуть-чуть пошевелиться, чтобы получить всё и даже больше — ты льёшь слёзы и сопли, не желая ничего делать! Я принимаю трудности, я прохожу их, они делают меня сильнее. А ты просто лежишь тут и раньше времени разлагаешься! Знаешь, Драко, которого я знал раньше…       — Был не я! — рявкнул в ответ Драко, сжимая кулаки.       — Ты — это ты, — уже спокойно сказал Стюарт, поднимаясь. — Только ты сам можешь изменить свою жизнь в лучшую сторону.       Фигура Стюарта, возвышающаяся над ним, частично сливалась с уже потемневшим небом. Тот стоял над ним какое-то время, потом махнул рукой и отвернулся.       — И последнее, — бросил он через плечо. — Когда шёл сюда освежиться, видел Теодора с Моникой. Мне показалось это странным, но они целовались.       — Пошёл прочь! — рявкнул Драко. — Что ты несёшь?       — Уже ухожу, — усмехнулся Стюарт прежде, чем скрыться в окружающей их тьме.       Драко разжал и вновь сжал кулаки. ___       Сигюн распахнула глаза.       — Я видела!       — Что? Что? Что? — затараторил Дирк, хватая её за руки.       Эйрик фыркнул:       — Проснулась, заколдованная красавица.       — Расскажешь? — мягко спросил Герхард, накидывая на плечи Сигюн свой плащ. — Тебя не было с нами почти сутки. Ещё несколько часов, и пришлось бы тебя возвращать.       — Это было прекрасно, — счастливо улыбнулась Сигюн, уронив на колени окоченевшие ладони — пальцы отказывались её слушаться, но это всё было так не важно. — Я видела всех нас. В будущем. Будущее действительно прекрасно! Благодарю тебя, Герхард!       Дирк наклонился, надевая на ледяные руки девушки меховые рукавички.       — Прости, Сигюн. Герхард запретил применять к тебе какие бы то ни было чары, пока ты была в том состоянии. И сейчас тоже надо ещё подождать.       Но Сигюн смотрела только на Герхарда.       — Ты будешь самым великим среди существующих волшебников… — И добавила едва слышным шёпотом: — Ты уже такой. ____       Поднявшись с песка, должным образом одевшись и тщательно отряхнувшись, Драко неспешным шагом миновал веселящихся людей. Обогнул отплясывающих дикий танец Стюарта и Даниэллу, неслышно прошёл мимо танцующих что-то безумно прекрасное и чувственное Моники и Теодора. Он всё же не смог удержаться, чтобы не увидеть краем глаза, как кудрявая головка Моники лежит на плече у Теодора, бережно обнимающего её за талию.       Встряхнувшись, Драко прошёл дальше.       Моника — это просто наваждение.       Морок.       Теодор достоин своего счастья.       Ну, а он сам просто пойдёт уже и наконец сделает то, что собирался.       Вернёт Нарциссу.