Ты не один

      Ничего не осознавая вокруг, расталкивая прохожих и периодически пробегая на красный свет — только по какой-то счастливой случайности Тони в целости и сохранности добрался до больницы. Ему и в голову не пришло, что можно было бы всё упростить и, например, вызвать такси. Но шок не давал ему мыслить рационально, ведь разве такое возможно? Спустя столько месяцев…       Тони не слышал ничего, кроме своего загнанного дыхания, когда влетел на хорошо знакомый ему этаж. Все, кто так или иначе оказывались рядом с ним сейчас, казались одной сплошной расплывающейся массой цветов. Он влетел в палату и замер возле больничной койки, на которой… Майки?       — Хэ-эй, Тони, — довольно протянул тот.       Сглотнув, Тони постарался сделать шаг ближе, но не смог. Ноги отказали и он мешком рухнул на пол рядом.       — Поверить не могу… — теперь вокруг всё расплывалось ещё больше от слёз.       В немом желании поднять друга Майки дёрнулся к нему, но его мышцы ещё не пришли в форму, так что он только беспомощно уронил руку на постель и умоляюще посмотрел на медсестру, стоявшую у двери. Та заторможено кивнула и подошла к рыдающему на полу Тони:       — Мистер Спенсер, вам надо дышать, — чётко проговаривая слова, девушка опустилась рядом, положив ладонь ему на плечо. — Давайте, да, вот так.       Тони старался унять дрожащие пальцы и повторять за медсестрой, разглядывая швы между плитками на полу больничной палаты. Ему потребовалось ровно четыре минуты, чтобы наконец полноценно вдохнуть, после которого он, пошатнувшись, поднялся на ноги и сделал тот самый шаг. Больничная койка жалобно скрипнула, когда Тони плюхнулся на край, но он даже не обратил на это внимание. Рука сама потянулась вперёд, и пальцы прикоснулись к прохладной коже родного лица:       — Майки? — онемевшими губами прошептал Тони.       — Ну ты и девчонка, — фыркнул тот, потеревшись щекой о протянутую руку. В глубине родных серо-голубых глаз плескалось неподдельное волнение или даже паника.       Покачав головой, Тони большим пальцем огладил линию скул друга и подался вперёд, прижимая к себе такое хрупкое тело. Майки замер безвольной куклой в его объятиях не в силах даже обхватить руками в ответ. На болезненно худой спине проступали позвонки, по которым Тони тут же прошёлся успокаивающим поглаживанием.       — Они утверждают, что я был в коме полтора года, — пробубнил ему в плечо Майки.       — Это так, — Тони чуть сильнее сжал друга и слегка отстранился, продолжая поглаживать его плечи. Ему хотелось то ли раздавить его в объятиях, то ли разреветься и просто лежать рядом, свернувшись в клубочек.       — Охренеть, — буркнул Майки и обессиленно опустил голову. — Я думал, такое только в фильмах бывает.       Тони снова не сдержался и жалобно всхлипнул, и как раз в этот момент в палату вошёл мужчина в белом халате:       — Майкл, здравствуйте, я доктор… О, мистер Спенсер, вы уже здесь, — мужчина удивлённо поджал губы, так как он планировал первым успеть к своему очнувшемуся пациенту. Тони приветственно кивнул ему и уронил голову на плечо Майки. Он почти не слушал, как доктор объяснял его другу, что он пробыл в коме так долго, о последствиях и длительном периоде реабилитации, о том что его возвращение не иначе как чудо.       Задрожав, Тони крепче прижался к Майки и прошёлся сухими губами по болезненно-бледной коже. Его всё больше потряхивало от вопиющей нереальности всего, ведь ещё вчера он планировал отключить друга от системы жизнеобеспечения. Страшно было даже вообразить, что всё происходящее сейчас кануло бы в небытие.       — Я всё помню, — Майки отвечал на какой-то очередной вопрос доктора.       — Вы знаете мистера Спенсера? — мужчина всё никак не мог успокоиться, для него ситуация также была из ряда вон.       — Конечно! — Майки из последних сил поднял свою руку и положил её Тони на плечо. Прижать его к себе не получалось, но хоть так.       Пытка продолжалась, столько вопросов, но Майки отвечал на каждый, а Тони тихо плакал, уткнувшись ему в плечо. В конце концов, доктор оставил их, сообщив, что с утра придёт физиотерапевт и они приступят к восстановлению функций мышц. Медсестра даже не пыталась выпроводить Тони за дверь, только прижала палец к губам и тихо вышла. С трудом уместившись на узкой больничной койке, тот прижался всем телом к Майки, оплетая его руками и ногами.       — Больше я тебя никогда не отпущу, — шепнул Тони.       — А я больше не уйду, помнишь, я же обещал как-то, — хмыкнул тот, уткнувшись носом в каштановую шевелюру.       Тони не спал этой ночью. Он лишь чутко слушал дыхание друга и ловил каждое его телодвижение. Живой, господи боже, живой! Сколько оказывается в спящем человеке подвижности. Парень следил за каждым движением глаз под закрытыми веками и мог думать только об одном — его Майки снова рядом.

***

      Утром пришла медсестра с завтраком на двоих. Тони благодарно улыбнулся тому, что она не забыла про нелегала, ночевавшего в палате этой ночью. Он отошёл в ванную, пока девушка помогала Майки с естественными потребностями, и больше не отлипал от друга. Разглядывая себя в зеркале, парень запоздало вспомнил, что даже не предупредил начальника вчера, а телефон в спешке забыл на работе. Но это не имело никакого значения, сейчас ему был важен только Майки, который не мог сам держать ложку, поэтому Тони его осторожно кормил, а друг хохотал от нелепой романтичности сего действия.       А потом пришла физиотерапевт — грузная женщина средних лет с рыжими кудряшками и тонкими сжатыми в прямую линию губами. И началось настоящее мучение. Майки не смог пошевелить даже пальцем на ноге, но она настойчиво требовала. Она массажировала каждую мышцу его тела, а Майки только приглушённо подвывал и морщился. Тони хотел выбросить эту дамочку из окна, но понимал необходимость всех процедур.       Пытка продолжалась целых три часа, но не принесла никакого результата. Женщина пообещала вернуться завтра, и Тони наконец смог выдохнуть. Он как раз кормил Майки обедом, когда его взгляд выцепил хмурого Грега в коридоре. Замерев с ложкой на вытянутой руке, Тони пропустил пару вдохов, а затем, вздрогнув, продолжил кормить друга, не отводя от Лайтмана глаз. Тот стоял, привалившись к стене, и крутил в пальцах ключи от машины. В рубашке в тёмно-синюю мелкую клетку, потёртых светлых джинсах и очках. Через правый локоть Грег перебросил своё недавно купленное пальто (прошлое же он испортил во время их визита на малую родину).       — Ты так изменился, — Тони вздрогнул от голоса Майки и повернулся к другу, который задумчиво разглядывал его.       — О чём ты? — покраснев, парень зачерпнул суп-пюре и буквально заткнул Майки рот.       — Вырос, — объяснил тот сглотнув. — Я помню тебя разбитым, помню собранным, но с огромной болью внутри… А сейчас ты будто бы идёшь дальше, в твоих глазах будущее.       Закусив губу, Тони шумно выдохнул и снова зачерпнул суп. Он покрывался мурашками и внутренне леденел от взгляда, которым — он чувствовал — его сверлил Грег из коридора.       — А я уж подумал, вдруг опять выше стал, — выдавил из себя он, на что Майки хрипло засмеялся и покорно проглотил ещё одну ложку супа. Тони запоздало ощутил вину перед Грегом, ведь он пропал и даже не предупредил его. И вот Лайтман стоял в коридоре, явно злой, и сверлил его своими ледяными глазами.       До конца обеда Тони отстранённо обдумывал ситуацию, но не нашёл никакого выхода. Он уже хотел продолжить игнорировать Грега, но не смог отказать себе в последнем взгляде на него. Тот вздохнул, на каком-то телепатическом уровне ощутив, что им пренебрегли сейчас, и плавно оттолкнулся от стены, явно намереваясь уйти.       — Нет-нет-нет! — Тони даже не успел удивиться своей проворной реакции. Он крикнул это так громко, что Майки вздрогнул и озадаченно озирался по сторонам, а сам парень подскочил с кровати, чуть не опрокинув поднос с посудой, и побежал к Грегу.       Тот успел уже сделать пару шагов в сторону выхода, когда Тони перехватил его за локоть и остановил. Лайтман медленно повернулся и также медленно выдернул свою руку из захвата.       — Прости, что не предупредил, они позвонили мне вечером и я… — лепетал Тони, отчаянно желая врезать по стене или самом себе, Грег уже так давно не уходил от его прикосновений… Он даже вновь ощутил те, почти забытые, ощущения беспомощности и нахождения в ловушке фобий любимого человека.       — Всё нормально, — чересчур резко и громко рявкнул Грег, складывая руки на груди в защитном жесте. Он явно был в бешенстве, отчего Тони недоумённо мотнул головой. Зачем отрицает-то? Надо было вывести Лайтмана на разговор.       — Как ты нашёл меня? — осторожно спросил Тони, страстно желая разгладить складку между его бровей.       — На работу приехал, а там по последнему вызову, — хмуро объяснил тот.       — А ты тот ещё ищейка, знал? — Тони осторожно улыбнулся и на какой-то миллиметр сократил расстояние между ними.       Грег фыркнул и отвернулся, вперив свой льдистый взгляд в Майки, который обеспокоенно следил за ними из-за стекла больничной палаты.       — Я рад, что он пришёл в себя, — шепнул он, до боли сжимая самого себя. — Просто ты ведь говорил, что хотел бы… — Грег задохнулся и решительно сжал губы.       Тони отчаянно желал понять, что он имел в виду, ведь очевидно, что больше Лайтман сказать просто не сможет. Он сам нахмурился, когда его прошибло вспышкой воспоминаний.        » Знаешь сколько раз я хотел придушить себя за то, что не люблю его как тебя? Ты хоть раз об этом задумывался, бесчувственная ты скотина?»       — О-ох, да ты ревнуешь, что ли? — поражённо воскликнул Тони.       Вздрогнув, Грег посмотрел на него и этого было достаточно. Чёртов Лайтман действительно ревновал! Тони не смог сдержаться и счастливо рассмеялся, что могло быть лучше: его друг пришёл в себя, а ледяной парень заревновал.       — Смешно тебе, да? — мгновенно ощетинившись, ядовито прошипел Грег.       Тони не мог прекратить хохотать. Он больше не позволил блондину вырваться, притянув к себе и уткнувшись куда-то в район его затылка. Только после этого парень немного успокоился, правда, стереть счастливую улыбку с лица не получалось.       — Я десять лет тебя добивался, а ты можешь предположить, что я подпущу к себе кого-то ещё? — шепнул Тони, копируя фразу, сказанную самим Грегом позавчера.       Тот недовольно засопел, попытавшись вырваться из крепких объятий, но стоило ему расцепить руки, как, повинуясь какому-то рефлекторному посылу мозга, он сам прижал Тони к себе. Злость, бурлящая внутри, выливалась через до дрожи сжатые на его спине пальцы, и Тони могло бы быть физически больно, если бы не было так хорошо.

***

      Майки хмурился, разглядывая Грега, а тот с лихвой отвечал ему той же монетой. Они буравили друг друга взглядами уже несколько минут и, откровенно говоря, Тони успел заскучать. Хотя эти минуты он уделил тщательному и детальному разбору факта ревности Лайтмана, ведь тот раньше вообще не проявлял подобных эмоций, но сейчас хотелось бы занять себя чем-то ещё. Тони уже думал стащить с полки книгу, когда Майки отмер и, фыркнув, повернулся к нему:       — Издалека он казался мне привлекательнее, — ядовито сообщил он.       Грег закатил глаза и тоже посмотрел на Тони, который покрылся мурашками от плескавшейся на дне этих пепельных глаз ярости:       — Его стоны наводили меня на мысль о чём-то менее мужественном, — процедил Лайтман.       Шумно сглотнув, Тони постарался удержаться на ногах. Твою мать, он и забыл про… Майки тихо засмеялся на заднем плане:       — Знаешь ли, это я приму как комплимент, — всё ещё хихикая, отозвался он. — Тебе придётся очень постараться, чтобы переплюнуть меня в этом вопросе, я точно знаю как он любит.       Тони панически округлил глаза. Твою мать, почему эти двое решили поговорить именно о сексе?! Ему срочно надо было спасать ситуацию, но от крайнего смущения голова совсем не соображала.       — Для этого у меня впереди вся жизнь, — Грег сказал это Тони, глядя своими потемневшими от ревности глазами куда-то в его душу. Тот правда хотел ответить что-то и попытаться вывести всех к наиболее безопасной теме, но тело его снова предавало.       «Вся жизнь»       Вот так поворот. Вся грёбанная жизнь! Не то чтобы Тони думал по-другому, но услышать такое от Лайтмана было горячо. И он титаническим усилием воли удержался от того, чтобы поцеловать его прямо здесь рядом с уязвлённо поджавшим губы Майки. И он, наверное, бы не выдержал, но Грег сам разрядил атмосферу. Он сделал два глубоких вдоха и на долгие три секунды прикрыл глаза, а после из них ушёл огонь.       — Хорошо, что ты наконец соизволил проснуться, Тони было плохо без тебя, — пробурчал Лайтман, поворачиваясь к Майки всем корпусом.       — Даже несмотря на идеально-привлекательного тебя? — тот довольно приподнял брови.       — Да-а, — протянул Грег, опасно щурясь.       — Что ж, — Майки не стал больше играть с огнём и сыто улыбнулся. — Мне это льстит.       Тони не сдержал громкого вздоха облегчения, чем привлёк внимание всех в палате. Пришлось виновато выставлять ладони вперёд и строить выражение в стиле: «Ну что с меня взять?»

***

      Ближе к вечеру Тони решил вернуться домой, чтобы дать Майки немного отдохнуть от себя, принять душ и поспать. Грег хмурой тенью следовал за ним, он помрачнел, стоило только им выйти из палаты, и Тони немного нервничал от этого. Уже на подходе к лестнице, он ощутил железный захват на своём запястье, а в следующие несколько мгновений оказался грубо затолкан в какое-то тёмное помещение. Прищурившись, Тони постарался разглядеть хоть что-то, когда его припечатало к столу. Грег грубо притянул его к себе за шею и поцеловал. Он никогда раньше так его не целовал: яростно, голодно и собственнически.       Тони весь задрожал, не обращая внимание на больно сжатые в кулак волосы. Он еле успевал отвечать на этот поцелуй, вцепившись подрагивающими пальцами в рубашку Грега, который уже прокусил ему губу и это определённо не должно так возбуждать. Чувствуя, что долго не выстоит на ногах, Тони на несколько секунд прервал эту борьбу и сел на стол (или что там было сзади него), раздвигая ноги и притягивая Лайтмана к себе.       — Твою мать, как же я на тебя зол, — прорычал тот, кусая его в шею.       Тони не смог сдержаться и застонал. Грег никогда ещё не прикасался к его телу губами. Никогда! Он невольно прогнулся в пояснице и ещё сильнее сжал пальцы, послышался треск. Тони стало жарко от понимания, что он только что порвал на Лайтмане рубашку. Тот даже не обратил на это внимания, продолжая покрывать его шею укусами, от которых — господи боже — наверняка останутся следы и Тони так хотел, чтобы их было как можно больше. Он не смог сдержаться и снова застонал, когда один из укусов Грег облизал.       — Не могу выбросить из головы, как мне приходилось слушать вас, — прошипел Лайтман и снова укусил, как бы в отместку.       — Один раз же только… — онемевшими губами постарался сказать Тони.       В следующую секунду его шею сжала ладонь Лайтмана. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы он смог разглядеть Грега и его сверкающие глаза.       — Два, — выплюнул он и снова накинулся на его губы с поцелуем. И Тони не знал, как справиться с отчаянным возбуждением и счастьем, которые он испытывал в этот момент. Его уже ощутимо трясло, как вообще можно было предположить, что Грег может быть таким?       Лайтман рывком задрал его свитер и положил свою горячую ладонь на бок — на татуировку. Зашипев, Тони отстранился от него, чтобы глотнуть воздуха, а Грег прижался ещё ближе, и уж теперь он точно должен был почувствовать его эрекцию. Усмехнулся. Значит, почувствовал.       — Так ты любишь, Тони? — обманчиво мягко прошептал он.       Чёртов Майки, кого он разбудил своими высказываниями. Хотя Тони не был уверен, что злится на друга за это.       — Тебе нравится грубое обращение? — Грег проследил за движением его кадыка и резко положил свою руку на промежность Тони. Тот взвыл и порывисто откинул голову назад, впечатавшись затылком во что-то твёрдое. Это было слишком. Сегодня чересчур много «никогда», но он никогда не прикасался к Тони там. Мать твою.       — Мне нравишься ты, — с придыханием выдохнул парень, стараясь не разлететься на мельчайшие осколки прям в эту секунду.       Грег замер, подавившись вдохом. Он несколько долгих мгновений изучал лицо своего соседа, а потом, вздохнув, прижался лбом к его лбу:       — Я думал с ума сойду от этой… Что это? Ревность? — хрипло пробормотал он, проводя носом по виску Тони. Тот слабо кивнул и честно постарался тоже вернуть себя в норму, но от этой незначительной ласки член предательски дёрнулся, а так как Грег всё ещё не убрал руку, то эту реакцию он ощутил в полной мере.       Ругнувшись, Лайтман отпрянул, но в следующее мгновение снова оказался очень близко.       — Ты можешь выйти и дать мне несколько минут, — шепнул Тони, страстно желая только поскорее расстегнуть давящие на эрекцию джинсы.       Грег смотрел на него долгие секунды, прежде чем отрицательно покачал головой. На этот раз он осторожно поцеловал его, зализывая всё ещё кровоточащую губу, извиняясь, и проворно справился с болтами на джинсах Тони. Тот вздохнул с облегчением, когда исчезла эта мешающая теснота.       — Давай, — хрипло выдохнул Лайтман.       Тони понял, но всё равно помедлил — в нём ещё осталась толика смущения. Он колебался совсем недолго, так как Грег снова провёл ладонью по его бокам, вызвав волну дрожи и мурашек, а затем прильнул к шее и бережно начал зацеловывать искусанные места. Застонав, Тони отцепил одну руку от его рубашки и сжал в ней член. Пальцы на ногах поджались уже от этого, и как раз в этот момент он ощутил влажное прикосновение языка к своей шее — гребанного Лайтмановского языка.       От прошибшего его, словно током, удовольствия, Тони снова застонал и ритмично задвигал рукой. Его вело от близости Грега, который — на минуточку — никогда не бывал с ним рядом в такие моменты. Он чувствовал, что оргазм не заставит себя ждать, по позвоночнику уже прокатилась волна удовольствия, а в момент, когда Грег пробежался пальцами по его напрягшемуся животу, Тони порывисто уткнулся в его плечо и прикусил ткань, чтобы быть тише.       Лайтман осторожно прильнул ближе и плавным движением расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке. Благодарно что-то промычав, Тони принялся выцеловывать алебастровую кожу, лишь бы только занять чем-то рот и не стонать, словно последняя шлюха. Он старался контролировать движения руки, но всё равно срывался на почти что бешеный ритм, и это ощущение губ на влажной от слюны коже.       — Удивительно, — выдохнул Грег, и Тони правда хотел бы уточнить, что конкретно он находил в этом моменте поразительного, но не успел — Лайтман мягко повернул его лицо к себе и поцеловал искусанные губы. Пришлось стонать в поцелуй, так как закусывать больше было нечего. Задыхаясь, Тони приоткрыл рот и честно постарался целовать в ответ. Он терялся в ощущениях, их было слишком много, хоть и приятных, это не давало окончательно свалиться в пучину оргазма.       Ещё крепче сжав в кулаке ткань рубашки Лайтмана, Тони захныкал от распирающего желания кончить и быстрее задвигал рукой, сжимая головку сильнее и размазывая предэякулянт по всему стволу пальцами. Тот прервал поцелуй и крепче вцепился в его торс под свитером, а губами вернулся к шее. И это было так ярко. Тони уже забыл, что хотел быть тише.       — Боже мой, как такое вообще может быть реальностью? — с придыханием выдавил из себя он.       Грег отстранился и посмотрел ему в глаза, а потом — мать твою — положил свою руку поверх Тониной. Он сжал его запястье и задал ритм довольно быстрый, но не сумасшедший, а более чувственный.       — Это всё происходит на самом деле, Тони, — шепнул Лайтман, крепче сжимая его запястье. Ругнувшись, тот посмотрел вниз, где Грег контролировал его оргазм своей рукой. Тони проследил за изящными пальцами, которые находились в опасной близости от его члена, и как раз в этот момент Грег осторожно надавил ему бедром на промежность. Всхлипнув, Тони вцепился зубами в кожу на его груди и улетел.       Такой яркой волной его не окатывало никогда, и это несмотря на усталость и бессонную ночь. От этих продолжительных судорог Тони чуть не упал, а спермой забрызгал не только свой живот, но и рубашку Грега. Но ему было всё равно. Лайтман же позволил прижимать себя ещё целую минуту, а затем осторожно завозился и высвободился из захвата, чтобы откуда-то из темноты выудить салфетки и начать приводить их в порядок. Хмыкнув, он придирчиво оглядел свою рубашку, порванную в двух местах и с подозрительными пятнами, а потом просто накинул на плечи пальто. Тони наблюдал за всем этим из-под опущенных ресниц, отстранённо отмечая румянец на щеках Грега и загнанность дыхания. У него мелькнула мысль снова поработать ртом, хотя сил было катастрофически мало.       — Хочешь, я отсосу тебе? — всё же предложил он.       Вздрогнув, Грег посмотрел на него и заразительно улыбнулся:       — Не сегодня, Тони, — и того снова прошибло волной недовозбуждения, он что теперь всегда будет заводиться от звука своего имени, произносимого этим голосом?       Лайтман прошёлся салфетками по его испачканному животу, ладони и бережно протёр головку, отчего Тони задрожал и мучительно покраснел. Он хотел было возмутиться, но вспомнил, что Грег его мыл когда-то, так что для него всё это не в новинку.       Как добрался до машины Лайтмана Тони помнил, откровенно говоря, плохо. Он подозревал, что тому пришлось его даже тащить, но сам виноват — не стоило творить такие провокационные вещи. ***       Тони лежал, задумчиво разглядывая потолок в предрассветной мгле. Он проснулся несколько минут назад, осознав, что на нём спортивные штаны Грега и лежит он в его кровати. Учитывая события прошлого вечера, Тони был благодарен, что Лайтман его переодел, но на душе было неспокойно. И это даже не из-за паука-птицееда, ведь ночевали они не в квартире Тони, видимо, из-за так и не сменённых им простыней. Нет, дело было в другом.       Вздохнув, Тони провёл рукой по своей искусанной шее, он уже успел сходить за стаканом воды и во всей красе лицезреть оставленные на нём Грегом следы. Да, это было восхитительно и при одном взгляде на них где-то внутри клубочком сворачивалось что-то тёплое и начинало довольно урчать, и совсем неважно, что неделю придётся ходить в водолазке с высоким горлом. Даже сейчас кожа под пальцами будто бы всё ещё горела, помнила болезненно-приятные прикосновения языка и зубов. Но всё это было так нереально.       Парень вздрогнул и повернулся к спящему рядом Грегу. Разве могло такое происходить с ними на самом деле? Тони не мог забыть льдисто-серые глаза Лайтмана, когда тот обозвал его извращенцем и велел больше никогда не подходить близко. Как он шарахался от каждого прикосновения и человека, а Моника с Бренданом лишь больше изолировали сына, запрещая кому-либо появляться в их доме. Тони даже сейчас мог восстановить в памяти загнанное дыхание Грега на том самом приёме в Чартерхаусе, где ему пришлось спасать паникующего сводного брата. Так разве может сейчас этот человек делать и говорить такое?       «Ты любовь всей моей жизни»       Нереально.       Судорожно вздохнув, Тони провёл кончиками пальцев по багровому укусу на груди Грега. Если на нём самом все эти метки смотрелись очень даже здорово, то подобное на молочной коже Лайтмана казалось каким-то кощунством. Тони хотелось свернуться где-нибудь под его боком и больше никогда не проснуться, потому что ему было слишком страшно оказаться в плену своих фантазий. Грег не мог, не стал бы так себя вести. Тот Грег, которого он знал, эгоистично поджимал губы, игнорировал чувства окружающих до ослиного упрямства и пёк по утрам блинчики. И он точно не позволил бы случиться тому, что уже успело между ними произойти. Он сбежал бы, напоследок проронив пару колкостей и разбив Тони сердце в очередной раз.       — Почему не спишь? — парень вздрогнул от тихого вопроса Грега. Тот внимательно изучал его лицо, слегка повернув голову. Тони понял, что так и продолжал обводить пальцами засос на его груди и отчаянно покраснел. Тот Грег Лайтман, которого он знал, окаменел бы под его прикосновениями и, зашипев, отскочил бы в угол комнаты.       — Выспался, — шепнул Тони. Он постарался быть в норме хотя бы визуально, но голос предательски задрожал, как и пальцы.       Нахмурившись, Грег перехватил его запястье, не давая отстраниться. Тони сначала не понял цели этого действия, а потом до него дошло — Лайтман считал его пульс. Наверняка ускоренный, даже лихорадочный. Постаравшись вырваться, парень заёрзал, но был остановлен предупреждающим цоканьем. Он невольно отвлёкся на ровное биение сердца под своей ладонью, даже не заметил, что злосчастный засос поставил прям в этом месте.       — Что случилось? — Грег чуть крепче сжал свои пальцы на его запястье. Посчитал, и ничего хорошего не обнаружил.       Тони захотелось усыпить его, чтобы не было этого разговора, чтобы он тихо лежал под боком своего вроде бы парня. Но Грег продолжал буравить его льдистыми глазами и крепко сжимать запястье, и ведь не соврёшь же — Тони плохо это умел, откровенно говоря, даже слишком плохо. Он предпочитал просто не обсуждать опасные для него темы, хотя тут явно уйти от ответа не выйдет.       — Просто очередной кризис шизофреника, — буркнул он.       Пальцы на запястье сжались ещё сильнее, отчего он даже тихо зашипел, но хватка не ослабла.       — Опять думаешь, что я воображаемый? — холодно спросил Грег.       Тони не надо было подтверждать и в очередной раз озвучивать свои страхи, но он решил попробовать:       — Ты бы никогда не позволил мне запачкать тебя своей спермой, целовать так долго и гладить. Ты бы закаменел при одном моём приближении… — парень задохнулся и не стал продолжать.       — Люди меняются, — Грег плавно перекатился на него, нависая сверху и слишком внимательно изучая. Такой пугающе красивый и слишком доступный.       — Я в это не верю! — Тони прикрыл глаза, чтобы избавиться от наваждения. Под пальцами сердце Лайтмана споткнулось и забилось быстрее.       — Ты ведь не знал меня до изнасилования, я такой же человек, как и ты, — Грег медленно согнул руки в локтях, опускаясь ниже, но всё так же нависая. — Я тоже хотел дружить, общаться с кем-то, только мне приходилось отрицать своё желание из-за страха. Я тоже хотел тебя чуть ли не с первой нашей встречи, но это так пугало меня, что единственным возможным вариантом представлялось держаться подальше. Причём пугало не то что ты парень, а сам факт того, что ты посторонний мне человек,  — Тони завороженно слушал, отсчитывая удары сердца под сжатыми пальцами, ещё быстрее. — И на то, чтобы признать всё это, у меня ушло столько лет. Сейчас я просто хочу вернуться к тому, кем я был до того дня в сентябре. По какой-то непонятной причине ты полюбил меня сволочью, а сейчас, когда я стараюсь перестать ей быть, ты ищешь те самые черты и паникуешь, когда не находишь. Где логика?       Тони замер, как и сердце Грега.       — Но ты ведь можешь быть вообще ненастоящим, серьёзно, можешь, — хрипло шепнул он. Тук-тук-тук, сто сорок, не меньше. Лайтман глубоко вдохнул и опустился прямо к его уху: — В таком случае неужели твой мозг не мог выдумать что-то попроще? Тони шумно сглотнул, отчаянно вцепившись свободной ладонью в одеяло, хотя хотелось в Грега. Хотелось влезть ему под кожу к тому самому ускоренно стучащему моторчику и проверить — правда ли это? Реален ли он? И если нет, то Тони готов был никогда не проснуться. Потому что в таком случае, он просто не сможет жить в реальности без Грега. Не сможет и не захочет.