Плачущее дерево и мелодия капели.
11 марта 20ХХ года. Ты ещё здесь, не так ли? Не смотри так, я буду спрашивать это каждый раз. — Фриск снова улыбается, но в этот раз как-то заботливо, ласково. — Сегодня мне снился сон. Сон о моём старом доме. Это так необычно, после столь долгого времени видеть старые вещи, на которые реагирует этот пульсирующий красный комок*. Мне даже показалось, что эта штука плачет, как бы глупо это не звучало. Но оно пульсировало и истекало красноватой жидкостью, которая напоминала какой-то сок. На вкус, кстати, было достаточно неплохо, хех. Что? Мне было любопытно. Но когда стекала очередная дорожка, было больно и мерещилось, что оно вот-вот лопнет. Рассыплется. Что было в том сне? — Юная девушка в который раз удивляется, как так выходит, что вопросы дневника совпадают с её собственными. Словно пишущий знал её, как старого друга, с которым они не разлей вода на протяжении многих и многих лет. — Я не знаю, должны ли быть сны такими чёткими, но… Это было настолько красиво, что я очень жалела некоторое время о том, что вообще проснулась. Это было слишком живо, как будто происходит сейчас, здесь; будто я нахожусь совсем не в Подземелье. Яркий солнечный свет, такой тёплый, что я сначала подумала, что моё падение — это лишь мираж, иллюзия. Затем ощущение чего-то мягкого и щекочущего под ладонями. То была зелёная трава. В моей голове до сих пор хранятся туманные воспоминания этого запаха: свежий, пропитанный лесом и солнечным теплом. А затем я увидела всё это воочию. Это было невероятно. Я помню, как заплакала, когда увидела плачущее дерево**. Его тонкие ветви мягко касались небольшого прудика, который находился недалеко от меня. Вокруг царило безмолвие, и, чёрт возьми, я слышала самую красивую мелодию на свете. Это была мелодия того дерева. Раскидистое, большое, но такое тонкое, со слабыми ветвями-лозами с яркими зелёными лепестками, с которых, как в красивых сказаниях о волшебстве, капает вода. Прозрачная, искрящаяся на солнце и создающая чарующую музыку. Я отчётливо ощущаю следы горячих дорожек на своих щеках, но была не в силах поднять руку к лицу, просто потому что была сосредоточена не на этом абсолютно. Тихий, нежный звон капели волновал меня больше всего на свете в тот миг. Когда я проснулась, оказалось, что слёзы идут взаправду. И в ушах до сих пор слышался этот мягкий звук.
Фриск не понимает, о чём рассказывает ей пишущий. Что такое «плачущее дерево»? И что за место приснилось обладателю дневника? Девушка в небольшом замешательстве мягко закрывает книжку, прижимает к себе и идёт к Ториэль, чтобы узнать, о чём пытается сказать ей эта книга. Оказалось, что мама-Тори тоже не знает такого дерева. Фриск это опечалило.***
*(Вы тихо выдыхаете, переворачиваясь на бок. Странное ощущение в области макушки головы беспокоит вас. Будто что-то аккуратно гладит вас по волосам. Вы приподнимаетесь: никого нет. Но на тумбе лежит раскрытый (очень странно) дневник, на страницах которого вы видите быстро нарисованную карту. Вы понимаете, что ничего не понимаете.) *(Изучить поближе?) *Да. Прямые, чёткие линии, стрелочки, ближе к углу — импровизированный компас, по которому, как думает Фриск, и нужно смотреть направление рисунка. Оказалось, что это всего в часе ходьбы от её дома. Раздвинув шторы, девушка выглянула на улицу: солнечные лучи уже вовсю блуждали по крышам домов, террасам, дорогам, дарили тепло растениям. Посмотрев на часы, юное создание соглашается с тем, что, наверное, пора бы выйти и проветриться. Главное не опоздать на обед. Фриск быстро приводит себя в порядок, накидывает на плечи лёгкую кофту (на улице с утра всегда прохладно) и, быстро написав пару слов на листке бумаги, тихо закрывает за собой входную дверь. Свежий ветерок не сразу вскружил ей голову. Солнце не сразу пробежалось по нежной, слегка бледноватой коже. Весеннее дыхание не в первые минуты пробудило в ней ту жизнерадостную девчушку. Вместо этого всё заглушалось невероятным любопытством. Жгучее, оно грело лучше майского солнышка. К груди девушка самозабвенно прижимала дневник, корешок которого был аккуратно подшит хорошими кожаными нитями. Дорога прошла гораздо быстрее, чем предполагалось. Ей казалось, будто её всё время кто-то то и дело подхватывал на руки, легонько пихал в бок, подталкивал в спину. Дёргал за волосы в крайнем случае, если нужно было куда-нибудь свернуть, чтобы сократить путь. Но Фриск списала всё это на ещё не прошедшую сонливость. …Отведя рукой ветви большого кустарника в сторону, девушка резко закрывает глаза. Ослепительный свет больно ударил, а юная девушка и не ожидала этого, поэтому останавливается и пытается привыкнуть к резкой смене обстановки. Но вместо спокойного вдоха-выдоха она чувствует, как что-то нескончаемо нежно касается её спины, легонько толкает, и… Девушка падает вниз, кубарем скатываясь на лужайку. Вверх вспархивают золотые лепестки, словно листопад осенью. Лёжа на спине и переводя дыхание, Фриск удивляется, как не сломала себе ничего, но стоило заметить цветной солнечный дождь, как всё вмиг улетучивается. Боль, сонливость. Взгляд спокойных, чистых и задумчивых голубых глаз прикован к небу, с которого сыплются золотые-золотые лепестки. Где-то далеко, словно эхо, слышится тихий звучный смех. Юное создание нежно прижимает к себе дневник, выдыхая слова благодарности и счастливо улыбаясь. Она тихонько смеётся и продолжает много раз говорить «спасибо». Смех медленно растворяется в бесконечных солнечных лучах. Неподалёку от лежащей девушки некоторые лютики (а это именно они) подминаются под неизвестной тяжестью. На золотые лепестки с глухим стуком падают пару прозрачных капель, которые не стекают на землю, а остаются на цветах, словно утренняя роса. Слышится безмерно благодарный, почти мёртвый, выдох, наполненный самым настоящим счастьем. *(Вы чувствуете на руке что-то мокрое. Подняв руку к лицу, вы видите на пальцах воду, но не придаёте этому значения).
