Сквозь строки

Цветок замирает, сначала смотря прямо в чёрные глаза Чары, но после непродолжительного зрительного контакта опускает голову и начинает смеяться, практически также, как это делал демон пару минут назад. Девушка молча отходит (хотя, скорее, отлетает) от Флауи, нутром чувствуя что-то не то. А нутро, нужно сказать, у неё прирождённое, как у хищника, коим она, в принципе, и является сейчас. Только гость не хотел это признавать, ведь смех становился всё медленнее и медленнее, металлическое эхо всё чётче слышалось в нём. Девушка отдаляется всё дальше и дальше, пока расстояние меж ними не становится больше десяти метров. *(И нутро Вас не подвело.) Крошечный цветок с золотыми лепестками начал увеличиваться на глазах, сопровождая метаморфозу своим металлическим смехом, медленным, будто это он тут единственный хищник. Перед Чарой вырос не Флауи, а какой-то монстр. Нет, это даже не Омега Флауи, это что-то гораздо более ужасное, чем он. Да и откуда у него могут быть души людей для превращения? Стоп… Что за? — Ах-ха-ха-ха, Ча-а-а-ра-а-а. — Тянет он имя демона. Лепестки стали огромными и острыми по форме, они опоясывали удлинённую пасть, усеянную тысячью клыков-бритв. Его чёрные глаза светились изнутри белым огоньком, который вспыхивал время от времени подозрительным красным цветом. Его тело преобразилось и стало напоминать змеиное и чертовски длинное, от змеи его отличали разве что передние когтистые лапы, сквозь кожу которых прорастали алые шипы (такие же красовались и на шее с загривком). — Чара! Его голос колыхал устойчивую материю всего, сила, исходящая из него, колыхала всё то, что замерло по велению Чары, колыхало и дробило в миллиарды осколков, которые вгрызались в плоть обоих, проливая алый-алый дождь. Да, алый — предзнаменование битвы, битвы не на жизнь, а на смерть. Перед девушкой стоял не цветок, а монстр преисподней, который своим жарким дыханием плавил время и вселял нервозность даже в её нутро. Ужас побежал по венам демона, расширяя сосуды и обнажая сокрытую ото всех, такую уродливую, но, как оказалось, не спящую трусость со страхом. Она продолжает отступать, потому что противник неожиданно стал больше её самой в десятки раз. Его смех отравлял пространство, оно пошло трещинами, сквозь которые поструилась вселенная; его змеиный хвост хлёсткими движениями разрушал последнюю человечность в Чаре, пробуждая силу доселе спящую на дне гроба с красным сердцем на крышке. — Ча-а-ар-а-а. Чара-а-а. Чара! — Монстр, который раньше носил имя Флауи, стремительно приблизился к девушке, вдавил её в пространство одной лапой, сжимая ту в когтях, наблюдая, как из новых, более грубых и глубоких порезов выступила чёрная кровь, которая каплями устремилась в никуда, словно находились они сейчас в невесомости, которую оба существа игнорировали. Алая радужка глаз, принадлежащая уже Чаре, утонула в непроглядной, бесконечной тьме, что продолжила низвергаться из глазниц. — Я долго, очень долго ждал этого момента. — Острый жёлтый язык выскальзывает из пасти и касается щеки демона, слизывая тягучую жидкость. Голос утробно и двояко звучит по всему временному пространству, которое продолжает медленно разрушаться. — Мне осталось всего одно, одно! одно сердце, одна душа. Одна Фриск. Душа, поглощённая девушкой с теперь уже полностью чёрными глазами, начала неистово биться и пульсировать. Вокруг них возникло вибрирующее поле, наполненное чёрными электрическими разрядами, которые словно змеи обвивали невидимый купол, и не понятно было: в попытке огородить мир или их самих от силы, которую источали их сущности. При виде красной души пасть оскалилась в поистине жуткой, клыкастой улыбке, Флауи, хотя, нет, теперь это не Флауи, как и Чара уже не Чара. Это демоны, самые настоящие демоны преисподней, которые выбрались из самых тёмных недр, из самых ужасных мест, из самых последних кругов Ада. Порождения Тьмы, самые настоящие создатели Геенны и творцы Хаоса, их силы готовы были высвободиться в любое мгновение и стереть с лица пространства пару галактик, только вот мешало обстоятельство, а именно — противник, что находился в этом месте, которое уже трещало по швам. Красный цвет крови сменился на синий — цвет неба и семи морей, с синего — на ослепительно жёлтый, цвет солнца и тепла, с жёлтого — на зелёный, цвет сочной весенней травы и жизни, а с цвета жизни — на цвет смерти. Сердце налилось чернотой, гораздо более затягивающей, чем тьма глаз и крови, что струилась из ран девушки. На её лице тоже проявилась улыбка, треснутая, с острыми осколками, но в этот раз в ней нет могучей целомудренности, что вечным спутником следовала за ней по пятам. В этот раз всё тело, вся душа, весь разум источали лишь… ХАОС. Душа стала чёрной, а стоило этому произойти, как и силы, спрятанные среди золотых лютиков, что крепко опутали своими лозами гроб, силы, что многое-многое время засыпали под тихий смех и плач, борьбу и бегство, битву и милосердие пробудились. Завеса сна была полностью скинута. И нутро Чары вырвалось наружу чёрной мглой, укрыло её тело надёжным покрывалом и впиталось в каждую вену девушки, забирая с собой абсолютно всё ненужное сейчас. Под громкий набат времени, почти изорванного, у дьявола появились настоящие, материальные крылья, сотканные из многих поражений, слёз и слов скорби. *(Вы понимаете, что не в силах остановить пробуждение. Вы понимаете, что больше некому петь маленькому богу колыбельную.) И чьи-то сны обратятся сейчас в тёмный-тёмный кошмар. Руки, облачённые в какой-то постоянно движущийся, то ли воздушный, то ли жидкий, то ли твёрдый иссиня-чёрный доспех, обрели когти, что накрыли громадную лапу монстра. Легли и, не издав ни звука, отпихивают от себя второго демона. От движения тот отшатывается, уже самовольно поддерживая дистанцию. Время и пространство треснуло, они оказались посреди бесконечной вселенной. Силы столкнулись друг с другом, отчего даже в Нигде появился оглушительный рёв от столкновения ужасающих натур. Улыбка не сходит с лиц обоих; сердце превратилось в сгусток, который перестал иметь хоть какие-то очертания и кружил вокруг своего хозяина, словно щит, готовый вот-вот принять удар на себя. — Хо? Ты настроена попотеть перед своей, — зверь делает небольшую паузу, — смертью?! — Стремительный рывок вперёд, длинная пасть щёлкает в воздухе, лапы хватают силуэт в чёрном и швыряют в только что созданные границы поля боя. Слышится треск, но девушка снова появляется перед Флауи. Доспех продолжает циркулировать по всему её телу. — Мне всё равно, ведь после твоей смерти её душа очиститься и станет такой же решительной, и тогда я поглощу её, как сделал это со всеми предыдущими. — С этими словами вокруг его головы кругом появляются шесть душ. Красных, пульсирующих и живых душ. Внутри Чары что-то истошно кричит и бьёт кулаками по шиповой стене. — Верно, мне не понадобились души других упавших. — Его хвост стремительными движениями ломал границы, издавал громкий свистящий звук, чем напоминал хлыст. — Мне не потребовалось повторять свои действия, ведь всё это оказалось таким глупым, ха-ха! Вместо того, чтобы просто наблюдать за Фриск, я вмешивался в самый последний момент, и, стоило немного подождать, как РЕШИМОСТЬ постепенно становилась моей. Осколок за осколком, кусок за куском. Демон открывает пасть, в которой начало формироваться две окружности, одна больше, другая меньше. Как пушечные ядра, они искрились словно фейерверки — жёлтым, красным и чёрным, ядра же были ослепительно белыми. Секунда — и зверь словно выстреливает ими, отчего они превращаются в луч, нацеленный на противника. Вспышка, и гигантский взрыв. Чара уклоняется от луча, оказываясь за головой Флауи, вонзает созданные из доспеха когти тому в шею и, нахмурившись, поднимает существо, швыряя его в им же созданную воронку. Не дожидаясь, пока он встанет, складывает ладони перпендикулярно друг другу и создаёт такой же шар, как и демон недавно, но гораздо больше диаметром. Чёрный луч пронзает змееподобное тело, происходит взрыв, воронка расширяется, слышится рёв, граничащий со смехом — безумным и пропитанным жаждой большего. Когда дым рассеивается, девушка видит, как зверь поднимается на лапах. Его тело кое-где дымится, из пасти так вообще валит серый дым, а рядом кружат искорки и всполохи алого огня. Он смеётся, взмахивает хвостом, ощетинивается и расставляет лапы в стороны, укрепляя тем самым свою стойку.

*(Вы никак не реагируете на слова и действия Флауи.) *(Продолжить?) *(Да.) *(Нет.) *(Да.)

— Каждое её поражение сопровождалось моей победой, мне хватило всего лишь пяти её перезапусков, чтобы приблизиться к цели настолько близко, что мне и не снилось. Я поглощал каждый осколок её разбившейся РЕШИМОСТИ, пока не увидел, как части разбитой души срастаются между собой, превращаясь в цельную и такую же могущественную душу. А решительность — самое могущественное, что может существовать в мире, и у кого её больше — тот и является Богом, тот и может воздействовать на всё, перестраивать всё и менять правила во всём. Даже Время и Пространство становятся послушны, и всё из-за какого-то человеческого чувства. — Он заливается смехом. В очередной раз. — Всё шло прекрасно, пока не появилась ты и не остановила череду перезапуска. Но это оказалось не проблемой впоследствии, ведь, какая досада! я, именно Я теперь мог перезапускать этот мир, однако и тут случилось непредвиденное: девчонка смогла спасти Азриэля, а если он будет жить, то я, Флауи уже нет. Вот и пришлось в душу наивного мальчонки подбросить одно семя. Так я смог остаться в живых и даже воздействовать со временем на него. И души остались непотерянными, я в любом случае оказался в выигрыше, если бы не твоя назойливость! — При этих словах демон кидается вперёд, толкая плечом Чару, отчего та снова здоровается с невидимым барьером, но упрямо встаёт. — Воспоминания, связанные с тобой, стали настоящей помехой, и мне необходимо было устранить это, в чём помогли сохранения мира в той или иной точке. Но это не могло удерживать тебя долго, и вот, мы здесь. — Он обводит глазами это пространство, наполовину разрушенное. — Чувства этого принца сыграли мне только на руку, но я до сих пор не понимаю, как она смогла вспомнить тебя, впрочем, сейчас это уже не важно, Ча-ра. *(Вы чувствуете, как по щеке течёт что-то горячее. Вы касаетесь щеки рукой и смотрите на неё: на чёрном когте от доспеха виднеется что-то красное. И это именно Ваша РЕШИМОСТЬ.) Руки сжимаются в кулаки, потухшие глазницы девушки вдруг вспыхивают неистовым пламенем, что стало гораздо ярче, чем в начале, до того, как Флауи принял такой облик. Чёрный доспех вдруг замирает, бесконечная циркуляция замирает, как и всё время кружащий вокруг неё шарик — бывшая душа. Среди бесконечного чёрного начали проглядываться красные жилки. Они, подобно лозе лютиков, опутали её всю, пустили корни и надёжно укрыли успокаивающим ароматом. Гроб треснул. Броня снова пришла в движение, более яростное, а сгусток приобрёл форму сердца, только более угловатого, немного пиксельного и постоянно «лагающего», но, всё же, яростно бившегося и сильного. *(Вы можете видеть что-то сквозь чёрную пелену перед глазами, и это — обрывки из прошлого. Местами грустные, местами забавные, но они принадлежат Вам. И Вы хотите поделиться этим с ней.) — Не прощу. С этими словами, за спиной Чары раскрываются чёрные перьевые крылья, а в руках — чёрное пламя, что светит красным цветом. Стремительный рывок, и Флауи отшатывается от неё, путается в лапах и падает, но не даёт расслабляться Чаре: хвост прошёлся по спине девушки, откинув её в потолок на этот раз. И оба они ясно давали понять друг другу, что битва эта только началась. Два демона сошлись в схватке, пробуя на вкус кровь друг друга, решительность друг друга. Сердца, кружащие над Флауи мягким светом касались лица Чары, прогоняя ХАОС всё дальше и дальше.