On The Open Road

Конечно же, Луи засыпает, и, конечно же, Гарри будит его, отвешивая подзатыльник. Это не больно или что-то ещё, просто бесит, к тому же Томлинсон унизительно вскрикивает писклявым голоском. — Подъём, спящая красавица, время обеда, — бодро говорит Стайлс, отстёгивая ремень безопасности. — Что? — Луи проверяет время на мобильном. Они в дороге уже пять часов. Он спал так долго? Процент зарядки телефона падает, ему нужно срочно его зарядить. Также надо ответить на пять сообщений от Рики. — Где мы? — Недалеко от Пенсильвании. Пойдём, принцесса, я голоден с тех пор, как кто-то решил поиздеваться над моей едой. — Ты был мудаком, я не виноват. — Ага, бла-бла-бла, пойдём уже, возьмём себе наггетсов и спагетти с фрикадельками. — Что, всё сразу? — спрашивает Томмо, также отстёгивая свой ремень. — Я голоден, Льюис, к тому же мне необходимо больше энергии, чем тебе. Вопрос: как ты умудрился не вырасти ни на сантиметр со времён средней школы? Томлинсон щёлкает парня по уху, прежде чем выйти из машины и побежать от него. Луи даже не думает о своих онемевших после долгих часов в одном положении конечностях, поэтому, когда он почти падает лицом на землю, он рад тому факту, что Гарри оказывается рядом, чтобы поймать его за руку. — Ты безнадёжен. Они, должно быть, в каком-то маленьком городишке или деревне, потому что на улицах не так много автомобилей, но местность не совсем пустынна. Луи следует за кудрявым в небольшой ресторан, который выглядит, как одно из тех мест, пытающихся казаться пафосными, но, очевидно же, качество обслуживания и цены тут гораздо ниже, чем в Олив Гарден. Но, если честно, это место довольно уютное и приятное: всё в коричневых тонах, а на столиках расстелены белоснежные скатерти. Парни занимают столик у окна, и здесь довольно тихо. Может, уже просто поздно для обеда. Луи предпочитает думать, что именно так оно и есть. Гарри выглядит немного уставшим, и Томлинсон подумывает, не предложить ли повести самому немного, но, опять же, он абсолютно уверен в том, что Стайлс ему не разрешит. Кроме того, он сомневается в том, что смог бы вести это чудовище, называемое машиной. Кто вообще покупает Рендж Ровер в Нью-Йорке? Где Гарри его паркует? Вероятно, у этого испорченного богатенького мальчика есть своя собственная парковка. Робин, должно быть, слишком любит его, чтобы так баловать, ибо Луи точно помнит, что их финансовое положение было не таким уж и разным в прошлом. — Так, что ты будешь? — спрашивает Гарри, медленно потирая лицо. — Не знаю, мне нужно меню. С тобой всё в порядке? — Немного устал, — зевает он. — Поздно лёг вчера. — И я, — старается посочувствовать Томмо. Как бы то ни было, сон является самой важной вещью между едой и сексом — да, именно так. Никто не должен страдать от недосыпа, даже Гарри. На телефон приходит ещё одно сообщение от Рики. Луи снимает блокировку и листает милые, забавные смски, присланные его парнем ранее этим утром. Он печатает ответ, в котором сообщает о своём местонахождении и о том, что они встретятся на следующей неделе. Через некоторое время к ним подходит официант и кладёт на стол два меню. — Добрый день, желаете что-нибудь выпить? — Здравствуйте, — приветствует Гарри и, конечно же, улыбается своей фирменной улыбкой. — Думаю, я буду пиво. — Ты за рулём, — напоминает Томлинсон. — Всего одно пиво, Льюис. — Ладно, тогда две бутылки пива на ваш выбор. Официант кивает и удаляется, оставляя их изучать меню или, лучше сказать, оставляя Луи изучать меню, пока Гарри просто проверяет список паст, сразу же закрывая его. — У них есть фрикадельки, — воодушевлённо сообщает он. Луи просто кивает. — У них и наггетсы есть. Хочешь? — Да. — Хорошо, так значит, ты будешь пасту с фрикадельками и тарелку наггетсов. Что-нибудь ещё? — Нет, это всё. Что ты закажешь? — Понятия не имею, — Луи и вправду голоден, а это значит, что он хочет заказать всё сразу и съесть всего десять кусочков, прежде чем наесться. Так получалось всегда. — Может, пиццу? — Целую пиццу? — У тебя две грёбаные тарелки еды, так что завались, Генри. Стайлс усмехается и пожимает плечами. — Пицца так пицца. — О, и сырные палочки, м-м-м, — стонет Томлинсон, потирая живот. — Чёрт, я скучал по сырным палочкам. Думаешь, они здесь хороши? — А мне откуда знать? Я здесь первый раз. Но попробуй, что ты теряешь? Луи захлопывает своё меню и кладёт его поверх другого. — Вот ты когда-нибудь пробовал плохой сыр? Отвратительно. Абсолютно тошнотворно. — Поверь, я пробовал плохой сыр. Робин обожает Камамбер, а он воняет, как дерьмо. — Камамбер охуительно вкусный, мудила, — протестует Томлинсон, но его тон игривый. — Ну, если уж ты любишь Камамбер, то тебе понравится любой сыр. Может, вместо пива возьмёшь вина? — Не-а, слишком жарко для вина. Может, за ужином. Ты, кстати, тоже сможешь выпить, ибо целой бутылки для меня будет многовато, не думаешь? Гарри кивает, мягко улыбаясь. — Точно. Официант возвращается через некоторое время с пивом и блокнотом. — Вы готовы сделать заказ? — Конечно, мы будем пасту с фрикадельками, пиццу… — Маргариту, — уточняет Томмо. — Маргариту, куриные наггетсы и тарелку сырных палочек. Спасибо. Официант записывает всё в блокнот. — Не желаете ещё пива к еде? — Мне ещё одно пиво, а ему воды, потому что я хочу жить, — вмешивается Луи. — Хорошо. Мужчина оставляет их одних, и они делают по глотку холодного напитка. Горький и вкусный, как Томмо и любит. Они снова сидят в тишине, что, честно говоря, уже утомляет. Луи, конечно, не очень любит Гарри, но он не может проводить день за днём в тишине. Даже споры кажутся привлекательнее молчания. — Почему ты не полетел на самолёте? — хоть как-то заполняет молчание Луи, опустошая свой стакан наполовину. В ответ младший лишь пожимает плечами, делая маленький глоток. — Просто люблю водить, мне нравится бывать во всяких местах. А это отличная возможность побыть в дороге некоторое время. Я рад, что твоя мама пригласила меня. — Ну, конечно, пригласила. Она любит тебя больше, чем своего первенца. — Ну, ты больше не единственный сын. Честно говоря, Эрнест очарователен, как и Дорис. Если честно, я больше всего хочу познакомиться с близнецами, мама показывала мне миллионы фотографий. — Ты даже не представляешь, какие они замечательные. Они только-только начали бормотать слова. Конечно, моё имя для них непроизносимо, поэтому я Лоло. — Лоло? — Гарри поднимает брови. — Или Ачу. — Лоло или Ачу, — повторяет Стайлс в неверии. — И ты охотно делишься со мной такой информацией? Ты что, спятил? Луи откидывается на спинку стула. — Ой, да пофиг! Немного стёба лучше, чем абсолютная тишина. — Эй, это не я заснул в наушниках. — Не хотел беспокоить тебя. — Тебе следовало подумать об этом, когда ты налажал с билетами, — беззаботно отвечает Стайлс. — Теперь мы застряли вдвоём, поэтому, может, попытаемся быть милыми друг с другом. — Ничего не обещаю, но могу попробовать. — И провалиться, — дерзко улыбается Гарри. Его ямочка становится глубже или что? — Что ж, как я ранее и сказал, давай попытаемся. Хочешь рассказать мне о своей жизни теперь? — Конечно. Я наконец живу один. Не то чтобы я не любил своих друзей, но жизнь с Лиамом была испытанием. Теперь, когда он переехал к Зейну, я вольная птичка. — Наверное, твоя жизнь круто изменилась. Луи кивает. — Конечно, вместо того, чтобы просто есть хлопья на кресле и смотреть фильмы каждое воскресенье утром, я делаю то же самое, только голышом. Также посуда всегда чистая, а туалет свободен. — Вот это я понимаю жизнь. Хлопья голышом. — Заткнись. Я люблю свои хлопья и свою свободу. Гарри поднимает руки в оборонительном жесте. — Эй, я не осуждаю. Я тоже люблю свою свободу, но, к сожалению, предпочитаю яйца, так что нам придётся расстаться, — ухмыляется Стайлс. — Расстаться? — о чём, блять, он говорит? Глаза Гарри расширяются, а улыбка исчезает. — Забей. Я просто… Эм, в любом случае что-нибудь ещё, кроме голых воскресений и справления нужды в любое время? — У меня довольно скучная жизнь, Гарри. Я работаю по утрам в течение учебного года, а теперь свободен, поэтому провожу свои дни, играя в видеоигры и тусуясь с моим лучшим другом, который, между прочим, жених Лиама. Мы не рок-звёзды. — Я буквально провёл неделю в своём доме в трениках, прося Найла время от времени приносить мне продукты. — Эй, я делаю то же самое с Зейном. И Нэйл приносит тебе еду? Потому что Зейн — засранец, он почти никогда не делает то, о чём я прошу его. — Нет, Найл просто прелесть, всегда достаёт мне то, чего я хочу. — Малик — задница. Может Нэйл быть моим лучшим другом? — Он Найл! — снова поправляет Гарри, как будто Луи делает это не нарочно. Официант подходит к ним с их едой и вторым пивом для Луи. Он всё расставляет и уходит, оставляя парней, делающих глубокие вдохи, чтобы насладиться чудесным запахом горячей пищи. Томлинсон хватает сырную палочку и макает её в красный соус, который выглядит острее, чем на вкус. — Чтоб. Меня. Это невероятно, ты должен попробовать, — он предлагает палочку Гарри, но тот лишь качает головой. — Я здесь ради фрикаделек, чувак. Луи подозрительно смотрит на него, жуя ещё одну палочку. — Я смотрю, ты прямо одержим фрикадельками. — Да я вообще обожаю шарики.* Фрикадельки лишь на втором месте. Томмо чуть не давится своей едой. — Как грубо! — критикует он, но стойте… Гарри что, только что открылся ему? То есть он не натурал? Луи и понятия не имел: они никогда не говорили об этом, и он не спрашивал у Энн или своей мамы о нём. Да его это и не волновало. Он лишь знал, что Стайлс живёт в Нью-Йорке, как и он сам, потому что Энн однажды упомянула об этом, но это, конечно, отличается от объявления чьей-либо ориентации. Томмо старается реагировать спокойно. Неважно, кем является Стайлс, геем, би, паном или ещё кем-то, он остаётся тем же засранцем. Мнение Луи не изменится только потому, что они принадлежат к одному сообществу. Вот если бы Гарри перестал так глупо шутить. — В любом случае есть какая-нибудь девушка на примете? Неспособность Томлинсона затыкаться в нужный момент — его самый большой недостаток. Джей сказала так, когда ему было четырнадцать и его чуть не арестовали за то, что он оскорбил копа. Его мама была права. — Девушка? Нет, точно нет. Это было чертовски неопределённо, и Луи любопытно. Какого чёрта? Раз уж начал — иди до конца, Стайлс. — Парень? — Сейчас нет, — улыбается Гарри. Ага. Значит, гей. — А у тебя? — Ну, я вроде как встречаюсь с одним парнем, мы ходили на два свидания и отлично ладим. В этот четверг должны были пойти на концерт Coldplay, но Джей разрушила мои планы. Я отдал свой билет его лучшему другу. — Я тоже должен был пойти на него, так что твоя мама разрушила и мои планы. Только у меня было не свидание: я бы пошёл с Найлом. — Почему ты согласился приехать на неделю раньше? — Конечно же, чтобы посидеть с близнецами! — обиженно произносит Гарри. — Я официальная няня на этой неделе. — Эй, это я сижу с ними, они всё-таки мои брат и сестра. — И это странно, ведь они самые прелестные лепесточки, ну, а ты… это ты. Луи легко толкает его и берёт кусок пиццы. Пахнет вкусно, жирно и идеально. Он кусает и начинает обмахивать рот, когда понимает, что пицца всё ещё очень горячая. Он стонет, когда чувствует сыр своими вкусовыми рецепторами, слабый аромат специй в соусе беспощадно убивает его. Очевидно, неспособность затыкаться в нужный момент не является его самым большим недостатком. Жирная пища — да. Гарри пялится на него, откусывая небольшой кусок от фрикадельки. — И каковы твои шарики на вкус? — пытается пошутить Томлинсон. Кудрявый давится и начинает кашлять, чтобы прийти в себя. — Что? — Твои фрикадельки. Ты был в восторге от них, — недоеденным куском пиццы Томмо указывает на его тарелку. — Оу! — внезапно понимает Гарри. — Думал, ты говоришь о моих яйцах. — Какого хрена? — Не знаю, ты странный. Как-то ты наполнил презерватив водой, шампунем и кремом для бритья, а затем бросил его в меня. Это именно то, что делают люди со странностями. Но отвечу на твой вопрос: да, они довольно хороши. Хочешь немного? — Конечно. Луи передаёт ему вилку, которой Стайлс зацепляет довольно много спагетти и фрикадельку, прежде чем вернуть её парню, который благодарит его. Томлинсон кладёт в свой рот столько, сколько может, медленно жуя. — Моя пицца лучше, вот, возьми кусочек. — Да к чёрту, почему бы и нет? — Гарри берёт её и откусывает. — Ты спятил, — говорит он с набитым ртом. — Твоя пицца определённо в пролёте. Луи задыхается от обиды. — Ладно, но спорим, что мои сырные палочки лучше твоих наггетсов? — Давай проверим, — они меняются едой, и Луи пробует наггетсы, и пошёл Стайлс к чёрту, если он и в этот раз что-то возразит. — Ладно, ты прав, палочки лучше, чем наггетсы, поэтому я украду у тебя половину. — Чёрта с два, — Томлинсон защищает палочки, притягивая тарелку ближе к себе. — Жуй свою сухую курицу. — Я поделюсь с тобой фрикадельками. — Они отстой. — Да ладно тебе, Льюис, не будь таким жестоким. Ещё одну палочку. Луи вздыхает, закатывая глаза, но всё же сдаётся.