520

— Марко, как насчет очков? — Стар запрыгивает на край стола, тормоша парня за плечо и Диаз, нервно выдыхая «А?», смотрит сначала на девушку, которая взглядом указывает на заварник в его руке, — стол и чашка, конечно, очень похожи, но все же… — после слов Марко: «прости», который обращался то ли к столу, то ли к чашке, но явно не к Стар, девушка продолжает: — Ты выглядишь прямо как я два дня назад, ну так на вскидку… или даже хуже. Девушка отшила? Так давай я устрою разборку. Раз, два и все! Вот прямо как Том с Оскаром, угу… — и широко улыбается, намекая, что она не особо это осуждает, но и не особо радуется, ей вроде как бэ плевать. — Ты о чем? — Марко оставляя чайничек, смотрит на жижу в чашке, думает, что утро субботы прекрасно, если оно начинается в обед. Но сегодня не тот случай. Все о чем сейчас может подумать парень, так это о том, что Люсайтор все же избил Оскара и это как-то пугает — Тому ведь влетит за это, а если посадят? — Девчонки сказали, что даже на поле было видно, как один в другого мячом целится. Удивительно, что они не прибили друг друга, — фыркает Баттерфляй, делая глоток из кружки, морщиться и говорит, что лучше налить нового чая, а лучше кофе. Марко медленно кивает, — это так забавно… мне даже приятно, ага, но не стоило. Диаз хмурится, не до конца понимая, о чем именно говорит девушка, ведь все это очень странно. Марко ни о чем не просил Тома, Том ничего в принципе и не делал. А еще Марко хочется спросить совета, но он думает о том, что как друг не имеет права. Потому что ни разу так и не поддержал Стар, даже Люсайтор заступился в какой-то мере за нее, а он струсил… придурок Диаз. — Хэй, Марко-о-о-о, — Стар часто машет руками перед его лицом, широко улыбаясь, — ты чего? Что-то все-таки случилось? Вы поругались с Томом, что ли? Если что — он никогда мне не нравился, вот, — язвительно бурчит девушка и Диаз легко улыбается, понимая, что она все это несерьезно. Ну, если то, что случилось, можно назвать «поругались», то да. Очень сильно поругались. Так, что у Диаза руки дрожат от одного упоминания имени Люсайтора. — Это... Стар, — Диаз выдыхает, думая сказать, что ему уже ничего не надо, но потом вспоминает, ведь Люсайтор все-таки заступился за Стар, даже из чистой ненависти к Оскару, — я хочу кое-что спросить… это типа странно, но я спрошу. — Удиви меня, — хихикает девчонка, продолжая болтать ногами в разные стороны, стараясь не смущать парня своим пристальным взглядом, ни глядя на то, что ей очень интересно. — Эм… ну… — Марко запинается, ругается, обреченно выкрикивая: «¡no me digas! Санта-Мария, пор-фавор!», Стар смеется в ладонь, вытягивая носки, рассматривая собственную обувь, — почему так все трудно? Почему просто нельзя взять и сказать, ¡vete tú a saber! *(Прим.исп. «¡no me digas \быть не может\ Санта-Мария, пор-фавор \Святая Мария, пожалуйста\ Устоявшееся испанское выражение; ¡vete tú a saber! — кто знает! Устоявшееся испанское выражение;) — Просто скажи — я не буду осуждать и смеяться. Так что предрассудки можно вылить вместе с этим чаем и налить мне сока, желательно апельсинового, угу, — поджимает губы девушка, выдыхая, оборачиваясь на парня, который вздрагивает и стыдливо чешет голову. — Вот смотри… у меня есть подруга, у нее… — начинает Диаз и Стар смеется, довольно громко, от чего внутри все неприятно сжимается, будто она сейчас его осудила и посмотрела с высока на его трусость и неуверенность. Девушка просит говорить сразу — «я», и не мучится, она все поймет, даже если Марко сейчас скажет: — я влюбился в парня. Диаз нервно смеется в ответ, фыркая — что ты! Его слегка мутит. — Моя подруга, кажется, меня любит, вот… — на выдохе, с широко раскрытыми глазами, чтобы случайно от страха их не закрыть. "Не кажется, и не подруга. Все плохо. Санта-Мария" — Все о чем получается думать. Все еще хочется думать, что маленькое деревце растет внутри этого парня не из-за Диаза. Из-за кого угодно… нет, не так, от этого становиться тошно, лучше уж из-за Марко, чем из-за какой-то там... А, лучше бы этого вообще не было. Хочется верить, что Том пошутил, хоть и дал довольно прямой намек, да что там намек?! Он, прямая как рельса зараза, все сказал в лоб. То есть сделал. От этого все еще краснеют щеки и хочется пойти почистить зубы… а самое мерзкое: нет отвращения. Ночью парень подумал, что даже б повторил, а после таким мыслей ночью накрывал голову подушной и бормотал: «нет-нет-нет-нет». — И? Марко часто моргает глядя на Стар. В этом варианте ситуация проще. Не спорит. Они же сейчас о девушке говорят. — Ну… она как бы… — Марко пытается подобрать слова, чтобы описать всю ту задницу, что твориться. — Ты как бы уже влюблен в другую? Или она тебе не нравится? Или ты не думал в таком ключе? Или ты… — Диаз поднимает руку, прося ее остановиться, потому что слишком много «или» и большая часть из них в точку. — Нет, просто… Стар, вот скажи, ты бы смогла встречаться с Дженной, если бы она тебе призналась? М? — Марко запрыгивает на стол рядом и девушка сначала выкрикивает удивленное: «Что?», а потом говорит, что это не то. То. То это. Но, просто так, вслух признать это довольно сложно. — Допустим, — не стал противиться или что-то доказывать, уклончиво отвечал парень и девушка фыркнула, ударив случайно ногой по дверце в столе и зашипела, бурча, что все это из-за Диаза. — Нет! — Стар фыркает, мол, разве это не было очевидно, — это же Дженна, мы подруги и… — нервно хмыкает девушка, задевая ногой ботинок парня, и тот отвечает таким же ударом. — Ты не поняла — представь, что она призналась тебе. Чтобы ты сделала? — Марко нарочно задевает обувь Стар своей ногой, стараясь не смотреть ей в глаза, зная, что девушка итак озадачена. — Странный ты сегодня, — выдыхает девушка, — но… я бы, наверное, удивилась, а потом бы сказала, что мне нравятся парни и все такое, и лучше остаться друзьями — ведь рано или поздно это пройдет, как-то так. Не пройдет. Не у Тома. Плохой совет. Стар была не тупой и складывать два плюс два спокойно умела, поэтому Диаз был уверен, что вопросов у нее накопилось прилично. Он уже жалел, что спросил ее, она вполне могла догадаться, или хотя бы примерно что-то прикинуть. Главное, чтобы теперь Дженне не разболтала. — И вообще — с Дженной это не то. Она же подруга, а дружбу и влюбленность путать нельзя. Это все равно, что говорить — хочу манго, а съесть огурец, странно короче, — Марко вздернул бровь на ее слова, не понимая, как ее пример и дружба вообще могут быть связанны. Одна Стар знала как. — А если я не знаю, чего хочу? Ну не понимаю… — Марко чувствует какое-то странно осуждение самого себя. Вот он, кажется, любил Стар так долго, а вот его отпускает и он обсуждает это с Баттерфляй, убивая все свои шансы и возможность быть с ней. Должно же было хоть что-то к ней остаться. Он ведь не настолько сволочь, чтобы так просто кого-то разлюбить, или… или он спутал манго и огурцы? — Ну-у-у-у, — девушка снова ударила парня по ботинку и сажала его ногу, между своими сапогами, улыбаясь, — тогда надо открыть холодильник… — не думая пробормотала Стар и захихикала, когда Марко хмыкнул, что-то вроде: «ты о чем?», — ну вот, когда мы смотрим фильм, я не думаю о том, как было бы классно посмотреть фильм лишь вдвоем с Дженной или тобой. Я не думаю о том, как было бы классно поцеловаться вместе с героями на экране, или же полежать рядом, закинув ногу, обняться, или просто побыть рядом. Я думаю о кино и о сюжете. А еще о том, чтобы мой кусок пиццы не забрали. Или как съесть по-больше, чтобы никто не заметил. Вот и разница. — Ты предлагаешь посмотреть вместе фильм и узнать? Что? Я не понимаю твоих аллегорий, — устало выдыхает парень, повторяя за Стар, и захватывая ее ботинок между своей и ее ногой, прижимая к столу. — Ма-а-а-а-арко, не о том думаешь, — на распев тянет Би-флай, пытаясь вырвать свою ногу, кусая губы от натуги, ведь проигрывать не хочется, даже если у них, кажется, серьезная беседа, — я о том, что ты думаешь в любой ситуации рядом с этим человеком. Рядом с тобой сейчас я думаю: «хочу его победить и заставить налить мне сока, самой лень», рядом с Оскаром в такой ситуации я бы думала: «хочу нечаянно соскользнуть со стола, чтобы он меня поймал, и мы поцеловались». Понимаешь? Марко подумал о том, хотел бы он сейчас поцеловать Стар? Наверно, нет. Это было бы как-то странно и желания нет, это же, наверное, мерзко, слюни там, влажные губы, запах и все такое. Парень передернул плечами и… прикусил губу, опустив голову вниз, чувствуя как загораются от стыда уши. Они реально горят, хочется к ним приложить ледяные кончики пальцев и ощутить их жар. Наверное, Том единственный кого он бы хотел сейчас поцеловать и то только ради того, чтобы проверить: манго или огурцы. Чего ему хочется. — Признаться, так или иначе, трудно… «Так что, я горжусь Томом, мне бы не хватило сил. Я бы, наверное, так и зацвел не признавшись», — Марко не договаривает, лишь тяжело вздыхает, расслабляя ноги и Стар победно выкрикивает, а затем одной рукой обнимает Диаза за плечо и парень, снова задается вопросом: хотел бы ли он ее поцеловать теперь, или — «замирает у него дыхание, когда она так его обнимает?». Нет, ничего такого. А вот уши горят от одной мысли о Люсайторе. Это все из-за его выходки вчера. Не более. — Не, признаться не трудно, — отмахивается девушка, — ты просто постоянно думаешь: вот, блин, все узнают потом, она с меня смеяться будет, а все осуждать, мол, вот он какой. Странный какой-то. Да ну нафиг с ним общаться. Это же позор такой, а вдруг кто узнает! А если будешь думать: все позорились, так что ничего такого, если я просто не буду забивать этим голову, случилось и случилось, меня это не волнует и это главное. То вот тогда с тобой ничего не случиться и ты не будешь вздрагивать от одной мысли о человеке, который тебе нравиться, «ну, а вдруг он узнает и будет плохо обо мне думать?!». Расслабься. Просит девушка, радостно сообщая, что он должен ей сока и вообще, в позорах у нее самый большой опыт, и если бы она загонялась так же как Марко, то и дня бы не прожила. Ей плевать, что о ней думает какая-то Британи с какой-то параллели. Важно, что о ней думает парень, к которому она не равнодушна и ее близкие, все остальное уже не так важно. Она не мировая звезда, чтобы все ее любили. Марко улыбается, ударив пяткой по столу и дверца жалобно скрипнула, но не открылась. Диаз думает, что в следующий раз откроет холодильник и подумает, нужно ли ему, то манго с его дружбой или нет. — Я люблю тебя, Стар, — мальчишка опускает голову на ее плечо, она ерошит его волосы, весело смеясь. — И я люблю тебя, друг мой, — заявляет она, а Марко вдыхает ей в шею, думая, что ничего не почувствовал, нет той какой-то дикой радости или трепещущего сердца. Просто признание, как он признавался в любви маме, признание от лучшего друга, что-то что он итак знает и смысла говорить этого нет. Стар смеется и радостно выкрикивает: а теперь на китайском! — Во-о ай. Ни ай, Стар.