520

Том подпрыгивает, рука отталкивает мяч и тот летит в сторону корзины. Как только ноги касаются пола после прыжка, он чувствует ощутимый толчок под ребра и ноги слегка подгибаются, этого хватает, чтобы сместить центр тяжести и под немаленьким весом удерживающего рухнуть, а блокирующий упал на него сверху. — Удержать, а не сбить! — кричит тренер и свистит, так что этот свист стоит в ушах, — Люсайтор, ты ничего себе не сломал? — устало вздыхает тренер, кидая взгляд на часы на руке, проверяя сколько осталось до конца. Том опирается на протянутую руку и говорит, что с ним все в порядке. — Ага, в порядке, — недоверчиво бурчит блокирующий, — ты серый как стены в той школе, и в туалет ходишь чаще, чем мячи подаешь — понос дело наживное. Сходил бы к медсестре. Том огрызается, заявляя, что единственное, что его мучает, так это желание треснуть по одной морде. Удерживающий закатывает глаза и миролюбиво сообщает, что Оскар сегодня в команде Люсайтора, так что его бить нельзя. Прогон перед полуфиналом идет между основным составом и запасом, в состав, увы входит Оскар, хотя Том искренне полагает, что ему место в запасе. Больше удивляет то, что капитан за Тома, парень отвык от того, что капитан удерживает не Тома, а для Тома, так что в начале шугался капитана и забывал отдать ему пас. Так же поступала добрая половина команды. Видимо именно поэтому тренер, забив на урочное время, гонял парней по площадке до седьмого пота, пока они не вспомнят как слажено играть. — Люсайтор, играешь на Оскара, все пасы ему! — кричит тренер, в ответ же Том, вытирая лицо футболкой, хмыкает, и оттопыривает за спиной средний палец Оскару, пока тренер не видит. Сзади дружно ржут, капитан закатывает глаза и бурчит, что они как маленькие дети. — Конечно, сенсей! — усмехается Люсайтор, ловя мяч, поданный центральным команды запаса. Том ударяет мячом об стенку, сообщая о продолжение игры. Тренер закатывает глаза и просит без шуток. Что вы, какие шутки? — думает Люсайтор, отдавая пас в сторону Оскара и ничего, что его ловит удивленный капитан, главное ведь, что Оскар пропустил мимо ушей мяч и уже не важно: кому и как подал Том. * * * — Эй, пацаны, там кого-то ждут! — выкрикивает один из запаса, заскакивая в раздевалку, хотя только что оттуда вышел, со всеми попрощавшись, — да не знаю кого, пацан какой-то, стенку подпирает, поди бить морду кому-то пришел, угу… хэй, никто чужую бабу на днях не лапал, вы только скажите, я ж заснять драку хочу, а то инстаграмм совсем пустой, выложить нечего. — Морду свою тупую выложи, — в парня летит чья-то потная футболка и тот фукая отпрыгивает в сторону, говоря, что морда — это скучно, драка — весело, — первый рейс до станции — задница, ждет тебя. Не задерживай людей и вали отсюда, — парень фыркает, и, вскинув руку со средним пальцем, всем желает спокойной ночи, в закрытую за пацаном дверь врезается пара грязных кед. Том не реагирует, продолжая натягивать на мокрое после душа тело теплый свитер, решив, что если хоть еще минуту задержится в этом улье, просто свихнется и начнется массовый геноцид баскетболистов. Поэтому полотенце осталось где-то в стороне. Это не Марко. А если и Марко, то лучше валить еще быстрее. — Этот дебил уже свалил? — тяжело вздыхает капитан, входя в раздевалку и оглядываясь назад, — я форму раздать должен был, просил же подождать, — бормочет тот, плюхая два огромных черных пакета на пустую скамейку. Парни кружком окружают пакеты и капитана, напоминая кто и какой номер носит. Том кидает влажную после игры майку в сумку, вслед запихивая и шорты, думая, что даже если улей переместился в другую сторону — тише от этого не стал. — Том! — окрикивает его капитан, поднимая руку вверх, так чтобы его было видно из-за круга тел парней, — забери, она наверху лежала, — просит парень, второй рукой протягивая через двух играющих пухлый пакет. Кто-то передает Люсайтору пакет, сухо благодаря, он запихивает его в сумку и проверив время на телефоне еще раз, думает что стоит выйти через главный. Утро, казавшееся адом, даже в сравнении с похмельем, оставило после себя неприятный, но удобный минус. Люсайтор сорвал горло, от чего получалось лишь хрипеть и тихо говорить, тому, что Том будет молчать, радовались, наверное, все. Включая тренера. Длилась эта блажь не долго, злой Том с удовольствием хрипел оскорбления и посылал в зад, каждого неугодного. Выглядело это смешно, по словам капитана — «Забавный гномик с похмелья». Так охарактеризовали его голос. Было не весело. Совсем. Больному горлу не помогал уже тот спрей от Дока, а желудок, замученный рвотой, отказывался есть. Становилось хуже. Болела левая рука, а после пешей прогулки, с утра, оставалась отдышка и, привалившись лбом к какому-то дереву, ранним утром в сквере, его стошнило. Лепестков было в два раза больше, чем вчера вечером. В четыре, чем позавчера. Том взял на себя смелость и погуглил про розы, кроме семейства «розовых», ничего нового не узнал, почитал про шипы и сорты роз, понял, что ни черта не разбирается в этом и со зла захлопнул лаптоп. К вечеру все прошло благодаря усилиям той горсти таблеток, которые он в себя запихал, про них он тоже в интернете почитал — слабые обезболивающее и пара от головной боли. Аптечка в доме, оказывается, даже не была бесполезной. Хотя поначалу, парень и перепугался, что придется тащиться за рецептом, чтобы сходить в аптеку, думая, что дома даже от головной боли ничего нет. — Пока! — выкрикивает капитан, а парочка парней кричит что-то подобное. А кто-то толкает Оскара в бок и просит попрощаться, парень никак не отвечает, распаковывая свою форму. Долбанная семерка, его как распасовщика будет хорошо видно на поле. Том выскакивает на улицу, выдыхая облачко пара, свитер неприятно липнет к коже, а руки покрываются гусиной кожей, потому что ветер плюс местами мокрый свитер, создают все благоприятные условия, для того, чтобы завтра свалиться с температурой. Старик уборщик выгнал едва ли не пинками из центрального холла. Хотя до выхода оставалось три метра. Заявив, что нефиг шлятся и мусор носить, он ведь убирал, для них открыт задний ход. Пришлось возвращаться. Люсайтор думает, что из Марко плохой ниндзя, потому что даже отсюда он видит фигуру Диаза, прислонившегося к стенке за ступеньками. Ему определенно надо хоть иногда вовремя включать этого альфа-самца из книг и сериалов, это должно прибавлять смелости, определенно. — Ты определенно готовился, — хмыкает Том, зажимая меж губ новую сигарету, думая, что это тупость — знать, что это вредно, что это нельзя, что это убивает, но делать, ну успокаивает, то что он не один такой дебил, половина населения планеты как минимум поступает так же, этим ведь можно оправдать собственную тупость? — А? — Марко вскидывает голову, а потом смотрит туда же, куда направлен взгляд Тома, на его теплую темно-синюю куртку, за спиной выглядывает капюшон неизменной красной толстовки, — да нет, просто сегодня весь день холодно, да и дожди все утро, вот и я… Люсайтор медленно кивает, поджимая губы. Ну все, он подошел. Совесть чиста. Валим. — Это, Том… — окрикивает его парень и тот в ответ ругается матом, когда слышит за спиной шепотки, видимо завтра, вся команда решит, что это Тома пришли бить за какую-то бабу. — За мной, — шипит через зубы парень, отбрасывая раскуренную сигарету в сторону, хоть и сделал только пару затяжек, тренер, как и капитан, может выйти в любую минуту. Марко на секунду оглядывается и, хмыкая, заворачивает с парнем за угол. Они идут до перекрестка молча. Диаз прячет руки в карманы, все порываясь отдать Люсайтору свою куртку. Так жалко выглядел тот, сгорбившись, чтобы стало теплее. — Можешь говорить, — разрешает Люсайтор, на что Диаз пинает валявшийся впереди камень, в старом сквере, валун врезается в дерево и отскакивает назад. Парень кривит губы. — Спасибо, — язвительно отзывается мальчишка, хотя поначалу собирался просто поговорить, нормально, а потом это хмурое настроение Тома упало огромной тучей раздражения на Марко, и он понял: разговора не получиться. По крайне мере, адекватного — точно нет. Том выдыхает дым, опуская руку вниз, этого мгновения хватает, чтобы Диаз успел вырвать сигарету, и запихнуть ее себе в рот, делая затяжку. Нет, разговора не получиться, победитель определиться по понтам, пока побеждает Диаз, но у Люсайтора есть все шансы на победу. — Мальчик растет, — усмехается Томас, вытаскивая из пачки новую сигарету, пачка снова оказывается в руках Диаза. И тот быстро прячет ее в карман собственной куртки, — я же встану и отберу, — Марко на это лишь вскидывает бровь, мол, ну же, попробуй. Томас прикусывает губу клыком и бодро вскакивает на ноги, теперь не Марко смотрит на сидящего Тома сверху вниз, а Люсайтор смотрит на Диаза, едва сдерживая ухмылки. Диаз определенно чемпион, потому что этот вызов в глазах, мол, вот смотри, я не боюсь, я даже не моргну, подкупает. Так делают маленькие дети, когда пытаются казаться взрослее. В глазах Марко не было той пелены понимания и осмысления, которая была во взгляде Жеки, даже Дениса, у них по глазам читалось: я знаю, я видел. И сигарета в их губам смотрелась не как игрушка бунтующего подростка, а как показатель статуса. А еще на руках Дениса русскими буквами было выбито: «БОГ», этого хватало, чтобы понять — Люсайтору стоит, как минимум его бояться и не лезть на рожон. — Загрузка системы идет? — хмыкает Марко склоняя голову чуть на бок и это звучит до обидного смешно, но Люсайтор лишь пожимает плечами, прижимая фильтр к губам. Снова откусывая его. Марко как зеркальный двойник, повторяет за ним. Борьба за одну единственную сигарету, начинается когда Том вырывает ее из рук Диаза. Тот обиженно выдергивает сигарету без фильтра из руки парня. Очередной косвенный обмен слюнями, а Диаз давиться дымом, потому что без фильтра его слишком много. Люсайтор лишь выдыхает, а ведь предупреждал же. Поправив рыжую челку, парень плюхается обратно на скамейку, отрывая зубами фитиль, потому что теперь у Диаза вроде как выбора нет, и бороться нет смысла. — Презервативы так зубами открывают, — не думая бормочет Марко, прикусывая губу. Потому что предательский смех рвется наружу, когда он слышит как закашлялся Люсайтор, это того стоило, даже если теперь уши от стыда горят. — Не говори так больше, — хрипло просит, все еще покашливая, от чего дым идет в нос и слезятся глаза. Диаз борется с желанием извиниться. Том вздрагивает, слыша шаркающие шаги в левой стороне сквера, кто-то смеется и ругается матом, при чем с ужасным акцентом, присущим исключительно латино. Марко так же оборачивается, как бы отвечая на немой вопрос Диаза — мексиканцы. — Накинь капюшон, — шипящим шепотом требует парень, откидывая сигарету в сторону и Марко послушно накидывает красную ткань на голову, крепко сжав сигарету, видимо забыв про нее. — Пацаны, не поздно ли? Малышня спит в кроватках, — странно смеется один из мужчин, проходя мимо парней и Люсайтор думает лишь об одном — идите мимо, просто идите мимо. Самокрутка, в его руках, объясняет причину странного смеха. Один их них скользит неприятным, словно липким языком, взглядом по Люсайтору, глаза вырывают важную часть на теле парня — обожженный сигаретой участок на внешней стороне руки. Главное теперь не дернуться, не выдать, просто сделать вид. что не замечает и что не хочет откинуть Марко в сторону и кричать — беги, бл*ть, беги и не оглядывайся. — Дядь, так мы никому не мешаем, а вы ж не полиция, за курение ругать не будете — хотите, угостим, — Том улыбается, выставляя руки по бокам, чуть откидываясь назад — нарывается, но мужики втроем бить подростка не будут, Том надеется на это. А если бы он дрожал от страха и молчал, то скорее всего нарвался бы на большие неприятности. Это как с собаками — страха показывать нельзя. — А хочешь? — хмыкает тот, с самокруткой, — рожица знакомая, не подскажешь откуда? Встретить кого-то, кто знает Тома, или в курсе откуда у него ожог, ведь определенно искали именно его, в сквере, вечером, в другом районе — просто так нельзя. За ним либо следили, либо дали наводку, ничего из этого не радует. Даже то что сейчас лицо Марко закрыто — не поможет его не опознать, ведь мужики могли следить за ним от школы, а может и со вчерашнего дня. Хотя. Если с вчера, то почему подошли только сегодня и то вечером? — А мы местные, — хмыкает Том, вскакивая на ноги и пихая руки в карманы, впиваясь обгрызенными ногтями в ладони. Марко молчит, ну хоть не спорит и никак не реагирует, держа в руках зажженную сигарету. Люсайтор видит, как мелко дрожит его рука, от чего он не рискует закурить. — Да ну? — недоверчиво тянет мужик, — а я уверен, видел тебя и раньше… и ручка твоя такая знакомая, как и морда, хочешь, познакомлю ее с асфальтом, должен же ты убедиться лично в нужности данного знакомства и какие полезные связи возникают после общения, с гробовщиком, например и патологоанатомом. Том поджимает губы. Ну и что теперь делать? Мстительная гадина, — думает Том. А еще думает, что фиг согласится еще на работу с Людо. Белые воротнички — страшные люди. — А что-то не так? — Марко оборачиваться на мужчину, делая затяжку, рука подрагивает, но держит сигарету крепко, дым вырывается из-за рта Диаза, — мы что-то нарушаем? — парень склоняет голову на бок, Люсайтор сдерживает порыв схватить его за руку и спросить: какого хера он творит?! — Ты нет — в закат свали, — грубо фыркает мужик в два счета докуривая самокрутку, нервно хихикая — трава творит чудо с людьми. — Не подержите, — выдыхает Диаз, протягивая ему свою сигарету, мужик флегматично ее осматривает и все же берет в руки, — Сейчас, — почти шепотом выдыхает парень и Люсайтор отходит на шаг назад, не успевая даже спросить, что — сейчас? Это становиться понятным чуть позже. Диаз бьет мужчину ногой в солнечное сплетение, когда тот делает затяжку. Это заставляет его отпрыгнуть чуть назад и этого хватает, чтобы не подпрыгивая ударить мужчину ногой по голове, когда тот согнувшись от кашля, хрипит. Мужчина делает два кривых шага на заплетающихся ногах, и валиться на бок. Марко уже схватив Тома за руку, бежит в противоположную сторону от той откуда пришли мужчины. У тех уходит время на задержку, чтобы сообразиться и переступить через тело обкуренного мужика, один даже спотыкнулся и упал, второй не стал ему помогать, плюнув, нагоняя Диаза. Тот отпуская руку парня пальцем указывает на подворотню, Люсайтор хочет спросить — нет ли там тупика, но молчит, потому что, услышав крик, туда повернет и мужик. Том заворачивается за Марко. Подворотня встречает их мусорным баком и двумя коробками внизу. Высокий забор впереди как бы намекает — не перелезть. — Хватай коробки и закидывай, — судорожно торопит Диаз, поднимая коробку, и ловко закидывая ее на вверх, а затем отталкиваясь руками от железного края бака, подпрыгивая и подтягиваясь на руках вверх. Забирается на верхушку бака. Том повторяет за ним. Мужчина уже в подворотне, он подбегает к баку, в тот момент, когда Том хватается руками за выступы забора, подтягиваясь, Марко наверху тянет его за руку, помогая. Том спихивает одной ногой коробку, забравшись, та ломается, падая, задевая мужчину. Там определенно было что-то стеклянное. Том понял это еще тогда, когда кидал, а теперь четко это видит: коробка ломается и осколок чего-то попадает прямо в ногу мужчине. Тот так и не сумев подтянуться на железном выступе бака, кричит. Люсайтор понимает, что Диаз это видит, что это определенно финал их знакомства. А еще он понимает, что сзади еще два злых мужика. Он подталкивает Диаза и тот прыгает вниз — четыре метра — ноги не выдержат, если прыгнуть и приземлиться на пятки, Том понимает это слишком поздно, оглядываясь. Рука Марко хватает Люсайтора и тянет вниз. В первый момент Том испуганно вскрикивает. Оказывается, с этой стороны стены залита дорога и от дороги до выступа стены всего два метра. Том спокойно спускается вниз. Мужчина все еще пытается забраться наверх, плюнув на ногу и ему, определенно, придут на помощь, не через пару минут конечно, но скоро. Отличная мотивация, чтобы бежать. Диаз снова хватает Том за руку и точно маршрутный лист бежит влево, попадая в спальную зону города — горит лишь два фонаря, и это как никогда кстати. Заверни за любой угол и тебя уже не видно. Но Марко почему-то поворачивает назад, в другую сторону от зоны. — Они побегут вперед, — торопливо объясняет Диаз на бегу, — попадем на торговую улицу, там светло и людей много, ведь клубы открыты, там искать не будут и пытаться напасть — тоже. Том думает, что оттуда ближе к черному району и это не так уж и хорошо, но это в другой стороне от дома Тома и Диаза, домой придется ехать на такси. — Надо отдышатся, прости, — бормочет Том, думая, что выглядит слабаком, но Диаз вскрикивает что-то вроде — я дурак, и тащит его в направлении торговой улицы, не доходя до нее пары метров, они протискиваются между домами в новом переулке. Люсайтору кажется, что Диаз толкает его в стену, но тот падает в темноту. Сырую и неприятную. Проулок меж домами. Впереди должна быть стена. И, правда, выпятив руку вперед, Том ощущает выступающие куски штукатурки пятиэтажки. Прислоняясь спиной к стене, он вглядывается в темноту перед собой. Диаза видно отрывками и то благодаря падающему свету с переулка. Том думает, что Марко должен был бежать еще тогда. Без него. Сказать, что это проблемы Люсайтора и не вести его в переулок, дав отдохнуть, и что сейчас он должен развернуться и уйти, ведь ему определенно угрожает, не смерть конечно, но три бугая. Диаз же спрашивает, как Том и не болит ли у него… что-то. Марко сам дышит часто после бега и временами нервно усмехается, видимо последствия от адреналина, но говорит что с ним все хорошо — и вообще было не плохо. Люсайтор слабо фыркает — чтоб ему так хорошо больше никогда не было. Люсайтор вытягивает руку вперед, желая похлопать парня по плечу и сказать спасибо, но ладонь, в темноте судорожно нащупывает что-то слегка влажное и мягкое. Кожа. Кожа нервно подрагивает под его руками и Том думает, не будь он таким уставшив, то испуганно бы убрал руку. Вот кадык. Том остро ощущает его под пальцами, он тяжело ходит туда-сюда, когда Марко сглатывает. Диаз не пытается убрать руку. Ну, давай Том, покажи какой-то извращенец, тогда он точно убежит! — язвительно думает Люсайтор, поднимая руку вверх, вот выступающая кость челюсти, одна чувствуется на худом лице, вот мочка уха, он трогает её пальцами и ведет указательным по всей раковине. Марко вздрагивает, тяжело выдыхая. Ладонь ложится на щеку мальчишки, он пальцами на ощупь ищет родинку, рука же натыкается на губы, мягкие, чуть шершавые. Потому что Марко курит не в затяг. Губы сохнут, покрываясь корочкой. Тома пробивает, он глубоко вздыхает, зная, не сделай этого, его бы просто разорвало. Теплый и влажный язык касается указательного пальца, лежащего на губах Диаза. Он чуть прикусывает кожу на подушечке и сжимает губы, облизав их. И правильно, Том этими руками мусорный бак трогал, а теперь лицо Диаза — фу. Том, фу! Это какая-то игра. Наверное, — считает Люсайтор. Потому что в этот раз рука Диаза осторожно, чтобы не повредить, скользит по лицу. И большой палец очерчивает тонкие губы Люсайтора. Руки вместо глаз — наивно полагает Том. Взгляд не привык к темноте. Потому что здесь действительно мрак, ведь даже в темной комнате есть проблески света, здесь же темно. Марко убирает руку, держа большой палец у уголка губ, чтобы не потерять. Воздух у лица Люсайтора становиться гуще и пахнет потом и мужским одеколоном, а впереди что-то временами отблескивает — глаза. Диаз старательно пытается не стукнуться носом, а еще хуже зубами. Эта осторожность лишает терпения. Понимать, что тебя вот-вот поцелуют, но почему-то не делают этого — сродни пытки, вот той где вырывают ногти. Том заспускает руку в волосы Марко, он отвечает тем, что слегка дергается и подается вперед, мазнув губами по губам Люсайтора. Парень прикусывает губу Диаза, чтобы тот успокоился и перестал метаться. Поцелуй немного смазанный и нервный, потому что Диаз вообще этого делать не умеет и все, что у него получается это во время раскрыть рот. Еще ему кажется, что вот так стоять неудобно, хоть и приятно. Икры устают. И почему его ростом обделили? Поразительно однако. Не больше тридцати минут назад Том мерз у выхода из раздевалки, а сейчас ему жарко и душно, и свитер неприятно липнет к телу от пота. Это бы бесило, если бы не Диаз рядом. Диаз часто дышит, а затем утыкается лбом в плечо Тома, опускаясь на пятки, чувствуя, как подрагивают напрягшиеся мышцы ног. — Слушай, — хрипит Марко, думая, что это жестоко с его стороны, вот так целовать человека, который как бы болен из-за тебя, но при этом не давать шансов, — что лучше манго или огурцы? — Что? — удивленно выдыхает парень, — огурцы… они дешевле, — фыркает парень, все еще держа свою руку на затылке парня, взъерошивая волосы. — Ну да, — устало вздыхает мальчишка, улыбаясь.