520

Марко вспомнил короткие уроки по охране здоровья, где старая учительница по биологии объясняла, что делать если вдруг у человека эпилепсия или остановилось дыхание… о избитых до полусмерти там точно ничего не говорилось. — Так… — вздохнул Марко, убрал с лица челку, на всякий случай и приложил два пальца к артерии на шее, — пульс есть… — старая привычка говорить в голос, так все размешалось по полочкам в голове. Он оттягивает кожу вниз у нижнего века здорового глаза и светит фонариком. Доктор Хаус так делал — и он сделает. Зрачок сузился и дернулся. Том застонал. — Сейчас-сейчас. Надо осторожно уложить на спину, не факт, конечно, что у него все хорошо с позвоночником и лучше лишний раз его вообще не трогать. Но все лучше лежать на спине, чем непонятно как на холодном тротуаре, в задравшейся толстовке. Том был горячим, будь это другая ситуация, тот же Люсайтор пошутил… но парня лихорадило. Марко осторожно ощупал лицо, вроде все нормально, лишь синяк опух на скуле и губа. С грудной клеткой было хуже — крупная шишка чувствовалась на ребре с правой стороны и это как бы… ну не есть хорошо. Боль будит Люсайтора. — Бля-я-а-а-а-а-а, — выстанывает Люсайтор, приоткрывая глаза на свет фонарика парня. Марко спохватывается и присаживается рядом, — не дави, кишки наружу выпустишь. Марко думает — не смешно это все. — Подожди пару минут, я сейчас позвоню и скорая приедет, все будет хорошо, — парень убеждает скорее себя, чем самого Тома и быстро тыкает пальцами по экрану, Люсайтор хватает Диаза за руку, останавливая. — Нахер скорую… нельзя туда, — и указывает жестом на грудь, дергаясь, постанывая: кажется локтевой сустав все-таки вывихнут, — я это… — Цветешь, — нервно прикусывает губу парень, оглядываясь назад, словно кто-то ему скажет, что делать. Вдох-выдох. Все хорошо. Все пиздецки хорошо, — боишься, что в лаборатории закроют? Том кивает, усмехаясь, думая, что Марко его точно понимает, знает, что последнее чего хотел бы Том — это провести считанные часы вдали от отца и Марко. Или тупо не хотел бы, чтобы его вспарывали, чтобы потом заспиртовать легкие «на благо Науки и человечества!». А вообще — вдруг именно бренное тельце Тома и содержит разгадку всей этой ханахакнутой фигни? — Что делать тогда? Отцу звонить? Том фыркает, но тут же осаждает себя — двигаться, и двигать диафрагмой: невыносимо больно. Надо приберечь сарказм до лучших времен, — мрачно думает Томас, — ага, как же, приберегу их для шутеечек в общем котле. Данте, милый, на каком кругу там лгуны и извращенцы страдают? Адрес смской скинь. Телефон Марко пищит, сообщая о смске. Том, прерывая боль, все же улыбается. Ирония судьбы. Как же. А телефон Марко сообщает, что миссис Диаз вот-вот явиться домой с покинутой днем, ради Марко, работы. Вот только Марко домой точно не явится. — Куда? — спрашивает парень, пихая телефон в задний карман. Том думает, что Диаз очень красивый, когда такой собранный и уверенный. — Три квартала на руках меня ташить будешь, мой рыцарь? — усмехается Люсайтор, думая о том, что телефон точно вдребезги и умрет так же скупо и бесшумно, как и его владелец. — У тебя перебор в массе и росте для принцессы, — фыркает Диаз, вновь копошась в телефоне, Том называет его сексистом и прикрывает глаза — Диаз не стесняется ударить его по щеке, заявив, что спать ему точно нельзя. Не сейчас. — Стар? — спрашивает Диаз в трубку, кто-то эмоционально бубнит в трубку, видимо та самая Стар, — пригони папин пикап к парку. Да. Срочно… Нет, он не сдохнет в пути, да… да просто сделай это, черт возьми! — Марко выслушивает ответ и отключает телефон, Том смотрит на него с дельным уважением и даже показывает большой палец, Диаз качает головой, говоря, что побои странно на него действуют. Стянув с себя толстовку он делает импровизируемую подушку, которую пихает под голову Тома и требует от того хотя бы послушания. Том думает, что это последний шанс так посмеяться с ним — почему он не понимает? А еще Тома тошнит, благо не на толстовку, благо тот успевает отвернуться, и благо не на сторону поврежденного ребра. Стар приезжает спустя долгих двадцать минут, красный, местами ржавый, пикап еще восьмидесятых, видно издалека. На удивление мотор еще не бурчит, как старый и пьяный дед, что уже радует. Том, как и все десять минут до этого, шутит, говоря, что Марко рано вызывал катафалк… хотя этой красной принцессе катафалк нужен даже больше, чем Люсайтору. — Вы что устроили? — Стар вопит выпрыгивая из салона, активно размахивая руками, в одной из которых телефон с фонариком — уже стемнело, она быстро шагает к ним, а потом замирает в нескольких десятках шагов от них, — вы че укуренные? — она удивленно смотрит на лежащих посреди дороги рядом друг с другом парней. Прищуриваясь Стар светит на них фонариком, чтобы хоть что-то увидеть. Марко закрывает глаза рукой, присаживаясь, Том просто закрывает глаза, за что легко получает по плечу от Марко — тот видимо интуитивно чувствует, когда Том пытается уснуть. — Обдолбанным ключи не дам, — сразу предупреждает девушка, возобновляя шаг, — а тебя, Марко Убальдо Диаз, ищет твоя любимая мамА! А ты такое творишь! — Убальдо? Серьезно? Убальдо? — Том хохочет, Марко хочет его снова ударить, но напоминает себе — не сейчас, пусть Люсайтор и пытается отвлечь себя и его, но не выйдет, слишком яркий фингал у Тома, надо — улицу осветит. — Помолчи, — просит Марко, убирая волосы назад, стащив резинку с руки у Стар, та их постоянно, как браслеты таскает. — Подожди… — Стар делает пару шагов вперед к Тому, склоняясь над ним, — вы дрались? Опять? И опять без меня? — На бесплатные бои без правил Марко тоже не позвали, вот чего он такой грустный, — дельно вздыхает Люсайтор, у Марко дергается глаз и тот шипит: - Ты правда думаешь, что это смешно? Том кивает — ему смешно. Стар хмуриться. — Скажи маме — я не приду, причину не называй, приду - сам навру, ладно? — Стар открывает рот, подумав — закрывает и кивает, говоря, что в следующий раз голосом разума будет выступать именно Диаз, Баттерфляй не нравиться роль мамочки. Марко улыбается и говорит: - Обязательно. — А теперь помоги мне его в машину посадить… аккуратно посадить, — предупреждает, и Том весело сообщает, что кто-то недавно отказывался нести его на ручках, как принцессу. Марко вздохнул, говоря: что сейчас отважный рыцарь и прекрасная принцесса тащат ужасного и злого дракона к ветеринару, потому что так просто дракон уж точно не сдохнет. Тому кажется, что он вполне способен заплакать. — Прости, что идешь одна, — Марко вздыхает, отходя от машины, как только они посадили Тома на заднее сидение. Тот привалился лоб к дверце и выдохнул на стекло, покрывая то испариной. — У тебя на заднем сиденья практически угнанного авто, парень с пробитой головой, а ты переживаешь за меня? Ну, спасибо… учти, мистеру Диазу я скажу, что тачку ты взял сам. Марко улыбается, говоря, что все проблемы — теперь его. Стар как-то грустно улыбается и просит Марко не заиметь и себе дыры в черепе. Диаз молча целует ее в лоб и просит быть просто осторожнее. — Знаешь… — вдруг вздыхает парень, когда Марко уже заводит авто, через боковое зеркало смотря на Стар, которая стоит у фонаря, прижав к уху телефон, видимо звонит Дженне, — Ревность — это неприятно. — И я тебя люблю, — смеется Марко, это получается как шутка брошенная на автомате и Диаз, впечатленный всем происходящим и пытающийся составить в голове маршрут — не сразу понимает, что сказал, а после делает вид, что его это даже не смутило, ведь Том, так-то должен это понимать и знать давно. — Меня тошнит… — внезапно говорит он, после нескольких минут тишины и бесполезных попыток завести эту дрянь, — и не от бабочек в животе… — Санта-Мария, — вздыхает Марко, и машина, уловив настрой, заводиться и дергается с места. Силуэт Стар разлетается на куски, как только машины выезжает на проезжую улицу, — сократим по Соут-стрит, прямо там есть выезд к сетке на Вест Нейборхут. — Плевать.

* * *

— Ну как? — спрашивает Том, когда его дверца открывается и вернувшийся из местной лечебницы, куда Том уже может прийти даже с закрытыми глазами, Марко, придерживает его и подзывает к себе кого-то. — Я не понимаю почему твои имя и фамилия сработали. Но да… они срочно просили тебя привести, — невесело усмехаться парень, подхватывая Люсайтора под ребра, помогая спустить ноги. — О, — удивленно вздыхает Том, когда помощью в ношении тяжести в виде полудохлого тела выступает знакомый Боб Марли, тот не особо рад встрече. — Спина, ребра, копчик? "Нужное подчеркнуть," — кривится внутренне Том, но ничего не говорит, покорно изображая жертву. — Ребра и голова, — Марли на это лишь закатывает глаза, подхватывая Тома с другой стороны, говоря, что рог во лбу он уж точно заметил, — а еще суставы в локтях… — Все понятно, — хмыкает помощник, отпихивая ногой полуприкрытую дверь в дом, оказываясь в знакомой гостинно-прихожей с диванчиком. Док стоит у того самого диванчика, и что-то строчит на планшете, возя ручкой туда и сюда. На нем нет ни белого халата, ни того странного странного типа халата, который завязывается сзади, туда еще в особо кровавых фильмах кровь брызжет. — Шеф, халаты все в ординаторке, — сообщает Боб Марли, придерживая Тома, не давая ему возможности самому держать равновесие, — и вот, подарок… скорее всего: кровоподтеки на лодыжках, запястьях, возможны гематомы на боковой стороне спины и синяк под глазом из-за того, что удар пришелся на скулу. Ребра всего два сломаны, возможно, и со смешением, я ощупал, пока нес… перелом закрытый, из заметных только лоб — но рана старая, потому что уже местами запеклась… утром оставили подарок? — с усмешкой интересуется парень, и Люсайтор лениво говорит «да», здороваясь с Доком. — Нет, я, кончено, понимал, что рано или поздно и твое бренное тельце явиться ко мне в таком виде, но почему так рано? А, Томас? — вздергивает бровь Док, кидая быстрый взгляд на Марко, тот еще раз сказал «Здрасти». Том лишь пожал плечами. Док устало вздохнул, откидывая планшет на диван, прося Боба Марли точнее пересчитывать ампулы — воруют ведь, больничный морфий — тоже морфий. — Откуда такой подарок принес? — вздыхает Док, говоря, что их медсестричка задержится, у нее снова проблемы с мужем. Марли вздыхает, бурча, что выгонять ее надо, к чертям, он надеялся, что спать будет ночью, — все мы надеемся… — Кто привел — тот и бил, — фыркает Томас, морщась. — Не похоже на Жабу, тот бьет по спине, а у тебя и личико разукрашено, — фыркает Док. — Людо, — поджимает губы Том, так словно это все объясняет. — Понятно, — тянет, пожимая переносицу, рассматривая ребят, — сегодня же не пятница, а народу блин… сегодня четверг или среда? — Не знаю, — быстро пожимает плечами Боб Марли, помогая идти вперед, пересекая гостиную в ту сторону, где открываются новые двери и воняет хлоркой (не хлоркой, а чистотой!), — на улице ночь, а значит если не среда, то уже четверг… — Твоя правда, — соглашается Док, — итак… ты, — указывает на Марко, когда перед ними открываются двери в голый коридор, с белыми стенами и полом, весь вид сообщал о том, что тут, наверное, и ведутся все эти кровавые работы с телами: — Повреждения есть? Марко быстро сообщает, что нет,  — Как так? — Его не было рядом, — выдыхает Том, а после сообщает, что его все еще тошнит, и лучше бы его поставить… — Сотрясение, у тебя такой глаз во лбу, — фыркает Док, — Значит так - останься пока тут, расскажешь какую первую помощь оказывал, не доломал ли ты ему что-то еще. Ты - ведешь нашего раненого бойца в приемку и там основательно пальпируешь, как любишь, — парень медбрат закатывает глаза на слова шефа, — нужно — дашь тазик. Марли быстро кивает, и говорит, что он один Тома удержит и помощь Марко тут закончилась, он может пока покурить. Было бы что — называется. — Давай, — отмахивает мужчина. — Нет, подождите, я… я могу помочь, я… я это… — Марко теряется потому что аргументированной позиции просто остаться — нет, а «я просто хочу быть рядом», как-то не подходит. — Верю-верю, моральная поддержка - тоже поддержка, но сначала все же опрос… — Да нет же! — Господи… — Док закатывает глаза, — подростки… на подай-принеси сгодишься? Марко кивает, не отпуская Тома,  - Крови боишься? — парень качает головой на вопрос, — а то знаем таких смелых, а потом весь нашатырь уходит… реагировать быстро и его не жалеть, мы не играем в добрых дядь с милыми улыбками с билбордов платных клиник. Дадим тебе халат медсестры. Марли взвыл - Я ведь только его погладил!  - Еще раз это сделаешь… и да, раз у нас есть помощник, то сгоняй в ординаторку. Притащи мне халат, а мы пальпацию и опрос совместим.

* * *

— Да ты как млечный путь, друг мой… — усмехается доктор, когда стаскивает с Тома толстовку и футболку: весь правый бок усыпан крупными желто-синими пятнами и алыми кровоподтеками, — больно? — спрашивает, прикасаясь к пояснице, Том кусает губу, говоря — «да», и продолжает там же касаться, — почки вроде… в норме. Кровью ссать не будешь, поэтому без мочеприемника будешь. — Спасибо, — бурчит тот, сгорбившись, Док легонько бьет шелбаном по синяку на позвоночнике и Том от боли выравнивается. — Спина в норме, — Док не скрывает насмешливой улыбки, — говоришь, что перевернул его на спину и поднял голову выше ног… так-так… Марко кивает. — Голова кружиться? — Том говорит — да, — тошнит? — еще одно да, — когда меняешь положение в глаза темнеет? — да-да-да! — боль отдает в виски? — финальное да, — сотрясение… Шум в ушах есть, был? Помнишь, что было до и после удара? — Смутно, — признается, — у меня язык плохо работал, говорить была типа трудно… но я был в своем уме. — Это называется «здравое сознание», — вздыхает Док, покрутив его голову, Марко в свету ламп замечает новое кольцо в левом ухе Тома, — не скажу, что у тебя тяжелая степень повреждения… но рана меня беспокоит, у тебя жар, скорее всего из-за инфекции. Побои не так опасны, как кажутся. Только ребро… Людо был добрым, цени это. — Он думает, я избалованный подросток. — А ты кто? — Док вздергивает обе брови вверх, ощупав по краям раны, от нажатия возле сукровицы, та лопнула и пошла кровь, вместе с чем-то желто-белым, — оно все в гное, вот от чего такая шишка. Том зашипел, а Марко сделал вид, что его не тошнит и улыбнулся Тому. Тот ответил тем же. Пусть халат несут быстрее — это хоть как-то порадует Тома: Марко в халате. О чем еще мечтать можно?! — А цветы? На Марко все оборачиваются, мол, это было неожиданно. Даже очень. Док повернулся к Тому и спросил о том, как все было, что именно случилось. И Том рассказал… помнил уже смутно, но не постеснялся на афоризмы. — И тебя просто так отпустили? — фыркает Док, поднимая руку Тома, отводя ее в сторону, тот морщиться — суставы тянет, и в локте рука вовсе не сгибалась, — задний вывих, я чувствую, как у тебя кость выпирает — связывали? — Том кивает, — вот и еще одна причины жара. — Сказали - легкие заспиртуют если еще раз явлюсь в районе… — И тем не менее ты тут. Чему же жизнь тебя учит? — Надо знать лично хороших врачей … — бурчит парень, вздыхая, когда его руку отпускают. Когда возвращается медбрат с халатами, Док, надевая халат с помощью Марко, объясняет ему все тоже, что и Тому, только применив кучу непонятных терминов, вроде посткоммоционного синдрома, которого у Тома почему-то нет. Марли задумчиво кивает и все время соглашается с Шефом. Ага. Поспоришь тут. — Рану очистим здесь — операции ему не нужны, так что тащиться в операционку смысла нет, — сообщает Док, прося Марко завязать ему на спине халат, тот послушно делает это, расправившись со своими пуговицами, — на, — подает ему пачку запечатанных перчаток, — ты будешь их менять время от времени мне. Понял? Марко понял, и кивнул, чтобы поняли все. — Выпускать лишнюю кровь из гематом не стоит? — уточняет парень и просит Тома сесть, как можно удобнее, тот ерзает на кушетке, сминая задницей клеенку. — Не стоит, они незначительны… шишка на ребре беспокоит больше. И вправь ему кость на левой руке, у него задний вывих, рентгена тут нет, поэтому давай вручную, — просит Док, отдавая еще с пятак марлевых повязок Марко, одну из которых цепляет и себе. — Ага, — быстро кивает головой медбрат, подзывая к себе Марко, просторная приемная, как-то резко становиться слишком маленькой для всех, — дай этому в рот? — Что? — Марко хмуриться, оглядываясь на мужчину, словно тот все объяснит, но тот выдвигает один из звенящих ящичков в массивной тумбе, не обращая внимание на них. — Заткни ему чем-нибудь рот и быстрее, — раздраженно требует, прося Тома в случая чего не дергаться и глубже сесть на кушетку, чтобы не соскользнуть случайно; клеенка под задницей снова мнется, — давай-давай, — торопит, — или он откусит себе язык, а тебе - что успеет отхватить. Марко пихает ему в рот край рукава его же толстовки. Том что-то бурчит, но ткань не выпадает, что хороший показатель, при случае чего. — Возьми его руку, чуть ниже плеча, за бицепс, — Марко не знает с какой стороны подойти, поэтому просто становиться рядом с медбратом. Тот пихает его чуть в сторону, чтобы не мешался. Руки кольцом сжимаются на голой руке парня, Том вздрагивает от скользких и холодных перчаток на руках Марко. — Будет больно, — сразу предупреждает Док, перекладывая какие-то приборы с одного железного ящичка в другой. — Ну что, на три? — Том кивает и парень подхватывает его у локтя, — и раз… — и тянет на себя руку, тут же сгибая ее в локте, придерживая тот, сустав щелкает, а Том дергается, рыкнув в тряпку. Марко переживал, что Том вырвет руку из его ладоней, но нет… Марко от страха схватил так, что на коже остались следы его пальцев. Док усмехается, говоря: мне нужно три баночки перекиси, медицинский спирт, для обработки, еще какой-нибудь антисептик на выбор, что-то бактерицидное, что осталось, а то сегодня все ушло и… и марли, много ваты, ванночку, все остальное тут есть. Ну, а еще и анальгин с димедролом, вколим как обезболивающее, какое никакое, но все же… и температуру снизим. И быстро! — Идем, я провожу в подсобку, пока Док уложит нашего страдающего, — Боб Марли похлопывает Марко по спине, — мне принести шины для сустава? Или тут осталось? — мужчина открывает нижний шкафчик и говорит, что вата и шина не нужна. Тут и так есть, — ну ок… Марко дергается, оборачиваясь, как бы спрашивая — может, я останусь, но Марли подталкивает его в спину, говоря, что он тут точно лишний. — Я покажу, где подсобка: на коробках есть номера и подписи, я беру антисептики и все остальное, а ты марлю ищешь и ванночку, она маленькая и железная и где-то там есть эластичный бинт и коробка, где написано «для переломов», это для ребра, тут нет рентгена. Считай средневековье, но и ты пойми — мы не клиника. Не клиника, мягко сказано: приемкой служила, как в фильмах, комната со шторкой, стол, тумба, но надо сказать, все стерильно и нигде нет обоев кроме гостиной, «чтоб бактерии не водились». — Ага… — лишь кивает Марко, думая, что у него нет стальных нервов, не такие, как он думал: он переживал и боялся. Не быть такому, как он, врачом — ему пациентов жалко будет. — Не переживай, — легко пихает его в бок парень, — я такого насмотрелся тут, по ране на лице могу узнать, как и где его пинали, и какие переломы у него на теле, поверь — это цветочки, у него селезенка в порядке. Почки относительно в норме, но мы прокапаем. Только ребро, но и то — закрытый перелом. Пустяки. Марко благодарно улыбается, выдыхая «ну да», просто не зная, что еще можно сказать. — Ты хорошо держался… молодца, — парень поправил хвостик на голове Марко, на что тот еще раз сказал «спасиб», пряча руки в карманы, — а эта сучка опять смену прогуливает, а мы за нее пашем… кстати, пока будем штопать твоего друга, сгоняешь на вверх в палаты, просто пульс проверить, ок? — Ок, — вздыхает парень, хотя понимает — даже если там Тома вскрывать будут, он не уйдет, до конца жизни это в кошмарах сниться будет. Но не уйдет. Одного там точно не оставит.