Ты совершил ошибку, Мурад...

Фарья Фарья тревожно рассматривает бледное лицо светловолосого мужчины с закрытыми глазами, что выглядит безжизненным, напоминая ей мертвеца. - Как он? - Сейчас он без сознания, ваше Величество. Разбитые кости досаждают офицеру, поэтому мы даём ему опиаты от боли. Хотя организм у него крепкий, есть надежда, что скоро он оправится от нанесённых травм. - Поставьте его на ноги. - коротко роняет она, испытывая стойкое чувство вины. Это из-за её поцелуя Рикард, очевидно, решил, что между ними возможно нечто большее, чем всего лишь благопристойные отношения Королевы и её верного стражника. Она дала ему надежду, а затем также яростно отобрала её обратно, унизив и напомнив о том, насколько сильно различаются их статусы. Фарья чувствует свою вину в его бессмысленном порыве, и всё же глупость и ревность мужчины невольно пробудила в ней неприятные воспоминания о той, кто вёл себя столь же нелепо, жестоко и безрассудно, движимая желанием избавиться от соперницы. Айше. - Сделаем всё, что в наших силах, моя Королева. - придворный лекарь собирает свои инструменты и склянки, попутно раздавая указания молоденькой служанке. Дверь открывается и в комнату входит мрачный Матьяс. В последнее время темнота не сходит с его лица, заставляя выглядеть мужчину намного старше своего истинного возраста. - Ваше Величество, - сухо кланяется он, глядя как все суетящиеся над офицером слуги, быстро покидают покои больного, - Как чувствует себя Рикард? Я был занят вашими распоряжениями и не успел заглянуть сюда, чтобы навестить старого друга. - Лекарь уверяет, что его организм достаточно силен и способен справиться с травмами. - Надеюсь, это будет так. Рикард верный человек, хоть и своенравный, но всё же, преданный нам - он делает странный, ненужный акцент на последнем слове и девушка плавно подходит к нему, кладя руку на мощное плечо. - Абаза... - называет она его прежним именем, отчего мужчина вздрагивает, хмуря свои чёрные как смоль брови. - Что с тобой происходит? Ты отдалился от меня. Исполняешь приказы, будто молчаливый слуга. Я давно не слышу твоего голоса, твоих советов. - Вы не посвящаете меня в свои планы, моя Королева. Я назначен вашим советником, но очевидно, вы больше не нуждаетесь во мне, как прежде. - произносит он с несвойственной привычно холодному и уравновешенному мужчине обидой. Ей не слишком-то верится, что причина его недовольства именно в этом, она чувствует что-то глубже, намного глубже, но решает не затрагивать острую тему, пока он не получит от неё то, что желает. - Что за вздор? Ты для меня ближе многих. - Я хотел бы чувствовать ваше доверие, однако... Она останавливает его рукой, и устало присаживаясь на холодный деревянный стул, со вздохом спрашивает: - Что ты хочешь знать? - Вы разорвали Договор с Габсбургами, не так ли? - не медлит он с интересующей его информацией. - Так. - Фердинанд этого так просто не оставит. - Я знаю, Абаза. Наша армия готовится к предстоящей войне. Он становится ещё напряжённей, замирая в неестественной позе и задаёт вопрос, что до сих мучает и её саму: - Сможем ли мы выстоять напор австрийцев? - Это известно одному только Богу. - Вы не рассчитываете только на себя, верно? С кем вы заключили союз? Фарья думает, что бывший Паша совершенно не зря столько лет занимал свою высокую должность. Его политический ум бьёт точно в цель, сбивая мишени одну за другой. - Шведская армия моей тётки Марии Элеоноры Бранденбургской скоро прибудет в Венгрию. - Вы полагаете, этого достаточно? - Есть ещё несколько возможных альянсов, но они пока не подтверждёны. Я расскажу тебе, когда получу согласия предполагаемых союзников. - Что ж, мне хватит и этого, - удовлетворённо кивает он черноволосой головой, - Однако позвольте спросить, ваше Величество... каковы ваши планы относительно Султана Мурада? Насколько я знаю, Фердинанд требовал у вас его немедленной казни. Упоминание австрийского императора и его наглых условий помимо воли выводит Королеву из себя: - Фердинанд больше не смеет мне указывать! - Я знаю, моя Королева, - поднимает руки советник, кажется, желая усмирить её гнев, - но ведь вы...не собираетесь держать его в плену вечно? - Почему бы нет? - усмехается она будто в шутку, хотя эта дурацкая в своей желанности мысль приходила ей в голову уже не раз. Да, она определённо хотела бы владеть им вечно. Наслаждаться его крепкими объятиями и жаркими поцелуями. Ведь сейчас он совершенно не такой гордый как прежде. Ещё немного вины и ласки и её золотой лев станет почти что ручным. Ещё немного и он привыкнет к своей цепи, которую ей так нравится натягивать. - Это естественно, решать только вам. Так значит, его наказание - пожизненный плен? - Я не знаю, Абаза, - оставляет она бессмысленные, но сладостные фантазии, возвращаясь в реальность, где значение имеет только власть, - Я предложила ему сделку: договор о независимости Венгрии взамен на свободу. И я не знаю, что он выберет. Но когда он этот выбор сделает, я поставлю в известность и тебя. - Благодарю за ваше доверие, моя Королева - произносит он покорно, изображая эту самую благодарность, хоть она и замечает фальш в его голосе, не понимая до конца, что же именно в нём так беспокоит её. Мехмед изменился на том уровне, что подвластен лишь чувству где-то глубоко внутри и не подчиняется холодному рассудку, роняя семя сомнения в душу, но не позволяя ему прорасти. Она решает ткнуть наугад и подходит совсем близко, касаясь рукой его прохладной щеки: - Ты нужен мне, Абаза. Я понимаю, что смена веры угнетает тебя, но так было необходимо. Иначе как мне удержать тебя рядом с собой, не вызывая сплетен? - Я тоже пошёл на это только ради вас - не реагирует он на неумелую провокацию, напуская на лицо привычно-непроницаемый вид, и Фарья думает, что, пожалуй, не добьётся от него истины, только если он сам не захочет быть откровенным. - Твоя жертва будет оценена по достоинству, не сомневайся. Он молча кивает и уже собирается уходить, как вдруг останавливается, будто что-то вспоминая и медленно начинает говорить, слегка запинаясь по непонятной ей причине: - Есть ещё кое-что, Ваше Величество... - Говори. - Армия Султана Мурада, точнее то, что от неё осталось, покинула наши земли, однако... - Что? - Солдаты прочесывали местные леса, в том числе вблизи дворца, и ими были замечены следы проживания людей. Возможно небольшого отряда. - Партизаны? В наших лесах? - неверяще вскидывает она подбородок, в изумлении прищуриваясь. Зачем туркам оставлять в лесу партизанский отряд? Неужели Валиде Султан желает вызволить своего сына-Повелителя из плена? Сейчас в это верилось ещё меньше, чем в то, что Мурад способен остаться здесь добровольно. - Я не исключаю такого варианта. Нам нужно быть осмотрительней. - Усильте охрану замка и подземного хода. - Как прикажете, моя Королева - согласно кивает мужчина, но Фарья тут же спешно добавляет, не понимая, кого желает успокоить больше - его или себя. - Я, впрочем, не думаю, что это партизанский отряд. Скорее всего, просто несчастные бродяги, что пытаются выжить в лесной чаще. - Вероятно, вы правы. - Ступай, Матьяс, - возвращается девушка к его новому, христианскому имени и выражение мужского лица из озабоченного мгновенно становится хладнокровным, - остальное обсудим позже. Босниец откланивается и широким шагом выходит из покоев, но в двери сталкивается с одним из дворцовых стражников. - Ваше Величество. - опускает голову мужчина в тяжелой броне, почтительно пропуская королевского советника, - Вашей аудиенции ожидает её светлость графиня Батори. - Пригласи графиню в большую гостиную. Я приму её там. - Как прикажете. Пока Королева идёт в указанное место, в и без того измученной догадками голове, роятся различные предположения о том, зачем же София Батори пожаловала в столицу. Наиболее вероятная тема для разговора - это, пожалуй, их неудавшаяся с князем Ракочи помолвка. Однако прошло уже достаточно времени и подготовка к свадьбе почти завершена... Так отчего она решила говорить об этом лишь сейчас? Фарья входит в большую гостиную и видит склонённую перед собой голову, полную тёмных кудрей, убранных в высокую, несложную, но вместе с тем аккуратную в своей простоте причёску. - Ваше Величество. Вы оказали мне честь своим приёмом - девушка поднимает голову и Королева невольно отмечает её нервную красоту, в которой ощущается то, чего никогда не было у неё - аристократичность до кончиков пальцев. Огромные голубые глаза в окружении чёрных ресниц, тонкий, красиво изогнутый рот и лёгкая горбинка на изящном носу. Графиня довольно высока и стройна, отчего Фарья, находящаяся в положении, чувствует себя рядом с нею несуразно полной, даже туго затянутая в корсет. Девушка целует её протянутую руку, а после Королева милостиво указывает на обитые бордовым бархатом кресла, и обе присаживаются - одна элегантно и непринуждённо, вторая лишь неловко подражая ей. - Рада наконец познакомится с вами, графиня. О чём вы хотели со мной поговорить? Полагаю, тема для беседы важна, раз вы проделали такой долгий путь из Шомьё.* - Да, это важно, моя Королева, - девушка нервно комкает в руках кружевной платок, который вытащила из небольшого кармана на жакете, - Вам ведь известно, что граф Батори - мой любимый отец, покинул Совет вследствие своей болезни? - Естественно, я осведомлена об этом. - Лекарь сказал, что ему показана жизнь на свежем воздухе, оттого он и удалился на покой в наш родовой замок. И я прибыла сюда, чтобы просить вас...принять меня в качестве его замены. - Вы желаете представлять свой род на Совете? - не смогла скрыть своего удивления Фарья. - Всё верно, - кивает графиня и поспешно бросается объяснить причину столь необычной просьбы, - Я понимаю, что это звучит экстравагантно, однако... у отца нет наследников мужского пола. Я - его единственная дочь и на мне наш род прервётся с моим замужеством. Как вам известно, князь Георгий отверг предложение нашей семьи о помолвке, предпочтя графине Королеву, - Фарья напрягается при этих словах, но они звучат до крайности равнодушно, а лицо девушки не выражает ничего, кроме выхолощенной учтивости, - Потому, я хотела бы ещё немного послужить своей семье, пока отец не найдёт мне нового жениха. - Он знает о вашем стремлении? - Знает, конечно. Сначала он был против, но позже смирился с этой мыслью. Если вы дадите своё позволение...я буду очень благодарна. - Что ж, я рассмотрю этот вопрос, - для виду не даёт она ответа сразу, - Хотя, полагаю, как единственный представитель рода Батори, находящийся в полном здравии, вы имеете право войти в Совет. Но вам придется переехать в Пожонь. - Я это понимаю, - быстро соглашается София, - Слава Господу, мой дед Жигмонд* построил особняк в городе. И я смогу спокойно проживать здесь ради государственных дел. Фарье вдруг хочется узнать молодую графиню получше и она решает ненадолго приблизить её к себе, выбирая для этого самый верный и проверенный способ. - Вы можете погостить в этом дворце, ваша светлость. Я выделю вам удобные покои. - Вы очень гостеприимны, Ваше Величество, - улыбается голубоглазая красавица уголками губ, а Фарья думает, что ей идёт эта мягкость, хотя верно, любая женщина расцветает от испытываемой радости или счастья, однако в этой, казалось, было нечто особенное, - Я с удовольствием останусь здесь ненадолго, если сама Королева этого желает. - Желаю, - она дарит ей улыбку в ответ, пока ещё настороженную, но всё же улыбку, а потому воздух в гостиной всё сильнее наполняется благодушием, избавляя от прежнего напряжения, - И скажу по правде, я желаю и вашего присутствия в Совете. Из представителей женского пола там только я одна. Иногда мне приходится непросто, да и не мешает разбавить это мужское общество. Лицо графини наконец теряет холодную любезность, обретая более живые и яркие краски, присущие людям не столь благородного происхождения: - Не представляете, как я рада это слышать. А вы также прекрасны, как мне рассказывали. Османское солнце совсем не испортило вашу кожу. Могу я задать пару вопросов о вашей жизни? О ней ходят легенды и любопытство снедает меня. Королева снова с легкой горечью вспоминает Атике и их милые девичьи разговоры, что так солнечно развевали невероятно размеренную жизнь османских султанш, и тотчас велит худощавому слуге, услужливо стоящему чуть поодаль: - Распорядитесь, чтобы подали нам вина и сладостей.