Вы Ходячее Несчастье, мисс Свон!

Единственный способ избавиться от искушения — это поддаться ему. ©Оскар Уайлд. — Все в порядке, мам? — Генри заметил сидящую на диване Свон быстрее Реджины, несмотря на то, что она первая вошла в дом. — А то ты выглядишь так, будто призрака только что увидела. — Это ты скоро призрака увидишь. Мой призрак, — пробормотала про себя Эмма, а вслух произнесла заметно-неуверенное: — Да, все в порядке… да. В такой интонации в голосе Генри не услышал подвоха и списал все на проклятье, из-за которого его мама чувствует себя подавленно, неуверенно. Закрыв за второй матерью дверь на замок, Генри стянул с плеч портфель, присел на колено и запустил руки внутрь сумки. От этого действия Эмма, предостереженная опытом, сощурила глаза, и не сводила взгляд с сына до тех пор, пока он не вытащил из портфеля четыре бутылки различного лимонада на прозапас да столько же пачек мороженого. Генри поставил все продукты на пол, выпрямился и всей грудью испустил тяжкий вздох — такая ноша для несовершеннолетнего ребенка сказывалась легкой усталостью в пояснице, ведь шли они туда и обратно на своих двоих. Но Генри ни при каких условиях не оставил бы всю тяжесть в руках Реджины — благородство и хорошее воспитание не позволили бы. Наверняка мучает вопрос: а почему Миллс, будучи весьма неплохой колдуньей, не может просто воспользоваться магией и сделать так, чтобы их поход по магазинам занял бы по времени от силы пару минут? Все дело в Генри. Он часто просил Реджину употреблять магию как можно реже, потому что считал, что с ней невозможно почувствовать жизнь всеми фибрами души. Немного поколдовал — и не тратишь время на готовку. Ты гуляешь, но тебя застает врасплох прохладный, освежающий дождь? Повозился с магией и успокоился под непроницаемым прозрачным куполом. А кто сможет насладиться такими мелочами, как влажные волосы, лезущие на лицо, промокшая под дождем одежда? А кто сможет познать то чувство, когда, замерзший и вымокший, возвращаешься в дом, и приятная волна тепла окутывает тебя мягкими руками, проносит восхитительный запах только что приготовленного какао? Может, магия — поистине творит чудеса, но и ее отсутствие — сродни чуду. Сначала так считал только Генри. Но потом, после того, как Реджина провела с ним несколько чудесных дней, сведя употребление магии к минимуму, она в конце концов поняла, о чем так долго и упорно втолковывал ей сын. Миллс тоже научилась получать удовольствие, пусть даже в таких мелочах, как готовка ужина или мытье посуды. Засмотревшись на сияющего радостью сына, Свон не заметила, как к ней приблизилась Миллс и, окинув быстрым взглядом гостиную комнату, присела на корточки возле Спасительницы. Из-за прохладного ветерка, разгуливающего по улице вечером, Реджина перед выходом до магазина переоделась в черные свободные брюки и такой же пиджак, а на шею накинула бежевый шарф из льняной ткани. Несмотря на то, что вкус Свон абсолютно отличался от Реджины, ей нравилось то, как она одевается. Классический стиль всегда, как никому другому, был Злой Королеве к лицу, подчеркивал каждое достоинство: красивые ноги, точеную талию, всю ее строгость и высокое положение в социальной иерархии. — Ну что ж, дом не сгорел дотла и не ушел под землю — уже хорошо, — довольно отметила кареглазая брюнетка. Сейчас она выглядела более чем умиротворенно. Видимо, прогулка с Генри до маркета действительно пошла ей на пользу — от раздражительной маски мэра даже тени не осталось. Пока что… Улыбка слегка сползла с алых губ Реджины, потому что встречной реакции от Эммы она так и не дождалась. Не дождалась реакции, но поймала откровенно-изучающий взгляд своей светловолосой гостьи, с которой ей придется сегодня и завтра как-то сожительствовать. Еще необходимо придумать, где можно будет иногда прятаться от такой любознательности в серо-зеленых, глубоких и таких пленительных глазах. Одно неловкое движение, один испытующий взгляд… и ты обречен пойти ко дну в море их красоты. Нет, Миллс пока не нашла повода пожалеть о своем предложении — оставить мисс Свон под ее крылом, так сказать. Она не знала, как себя с ней вести, потому что прежде у «тиранши-мэра» мало кто мечтал остаться дольше, чем на пару минут, но надеялась получить свое удовольствие от этой компании. А вот шериф Сторибрука, наоборот, отчетливо понимала: это временно. — Мисс Свон, — трижды щелкнула пальцами Миллс, так ничего и не услышав от Эммы, — на мне вроде не успели зацвести азалии, — с блуждающей ухмылкой на ярких губах проговорила Реджина, в излюбленной манере изогнув идеальную бровь. От такого заявления Свон отшатнулась, как от звонкой пощечины, словно только сейчас увидела перед собой хозяйку особняка, а не разглядывала ее с ног до головы несколько раз подряд. Взяв себя в руки, шериф набралась смелости уточнить: — Прости, что ты сказала? — Негоже таким героям, как Вы, быть столь рассеянным, — фыркнула она, но в то же время была довольна собой, своей внешностью и тем, что Свон так же обратила на это внимание. — Мам, мне унести мороженое во второй холодильник? — осведомился Генри, сгребая в руки шуршащие упаковки лакомства с клубничной начинкой. Впопыхах он мазнул взглядом по Реджине и Эмме, но не придал значение, а может, просто не заметил, как много мыслей вертелось в голове его матери-Спасительницы. Ну да, вполне ожидаемо, что Генри не сумел добраться до истины через взгляд Свон — далеко не каждый на это способен. И пусть Эмма всей душой любила своего сына, но она не позволяла себе слишком часто открываться ни для него, ни для кого-либо другого. Однако есть та, что плевала с высокой колокольни на всякую защиту шерифа и проламывала ее быстрее самой Свон. — Да, дорогой, — кивнула Реджина и отстранилась от Эммы, чтобы проводить взглядом любимого сына. Она встала в полный рост. — Что не так, Свон? — Голос мэра приобрел сталь. Она снова пыталась подчинить им, расколоть, причем совершенно не прибегая к магии. Это же ее суперспособность. А что? Эмма чувствует ложь, а Реджина подчиняет голосом — чем хуже? Эмму сковала дилемма. У нее был выбор. Два противоположных друг другу варианта действий: рассказать Реджине о случившемся здесь и сейчас, когда она сидит напротив нее и вполне себе тепло улыбается, или дождаться, когда она зайдет на кухню, чтобы отнести пакеты с продуктами, и сама увидит устроенный Ходячей Катастрофой хаос? Впрочем, имеет ли смысл этот вопрос? Рано или поздно Миллс заметит труд Свон, и тогда ни одно волшебное дерево не поможет ей скрыться от расплаты. Сердце Свон забилось вдвое быстрее, когда Миллс, окатив ее с помощью пронзительного взгляда волной подозрения, прочистила горло кашлем и направилась на кухню, подхватив стоявшие у порога пакеты. Стук ее каблуков быстро отдалялся и очень скоро послышался в коридоре, отчего Свон молчаливо чертыхнулась и отругала себя за то, что не успела составить завещание. Скоро. Вот сейчас. Она зайдет и увидит. Еще секунда… Заряженная чреватой опасностью тишина шипящей змеей проползла по всему дому. Сердце в груди Эммы в этот момент готово было выпрыгнуть. Возле ног Реджины упало что-то тяжелое. Кажется, это был пакет с овощами. Другой она сумела удержать в дрогнувшей руке, потому что подсознание сумело запомнить, что там хранятся хрупкие продукты. Яйца, например, творог, банка соуса и бутылка дорогущего вина. — СВ-В-О-ОАН!!! Боже, как часто Реджина подвергала фамилию Эммы ненавистно-рычащему тону! Хоть там сроду не было шипяще-рычащих букв, Злой Королеве это не было преградой, и с каждым разом ее навык только оттачивался. Это звучало, как проклятие. Свон — проклятие. Эмма вжалась в диван, в голове прокручивая все возможные заклинания из Гарри Поттера, которого она успела посмотреть накануне с Генри. Вдруг одно из них все же могло помочь ей испариться и оказаться подальше от дома Реджины? Где угодно, хоть в одинокой башне! Ведь, говорят, стоит только пожелать и искренне поверить — то случается… но, видимо, не сегодня. Маг из Эммы пока не ахти, а вот скорость передвижения Миллс на высоких каблуках очень даже впечатляющая! На секунду Свон показалось, что из пальцев брюнетки выскользнуло несколько язычков пламени, но они тут же погасли в плотно сжатых кулаках. В глазах Злой Королевы читалась мантра: «Убивать нельзя. Мы пытаемся стать лучше. Спрячь когти и постарайся… никого не калечить, каким бы сильным ни был соблазн». — Какого дьявола? — сквозь зубы прошипела Реджина, нависая над Эммой и просверливая в ее лбу дыру. Генри решил податься в бега и, быстро спрыгнув с оставшихся трех ступенек, метнулся на кухню, чтобы опознать причину такой ярости своей матери. — Четкие указания до тебя не доходят?! — Горько—шоколадные глаза брюнетки наполнились ядом и холодом. Пусть Злая Королева больше не повышала тон, не показывала во взгляде, с каким удовольствием сжимает сердце Спасительницы в своей руке, но отлепиться от спинки дивана Эмма так и не могла. Страх крепко держал ее в тисках. Каждое слово Реджины звучало, как проклятие. А ей хватило уже одного! Поэтому шериф решила, что не только мэр в праве злиться в данной ситуации. Она тоже успела настрадаться. — Я всего лишь потянулась за чертовой упаковкой кефира! — не выдержала и Свон. Все-таки по большей части в ее невезучести она винила именно Реджину, а уже потом себя. К тому же, у всех есть свой предел, и постоянно выслушивать нотации Миллс по поводу того, когда можно шевелиться, а когда нет, сильно раздражало. От такого тона в голосе Свон лицо Реджины исказилось от злости. Чертовски чесались руки, а подсознание не умолкая повторяло заклинания, которые причиняли тяжкие страдания. В глазах мутнело от гнева. Реджина, совсем не контролируя свое тело, слегка наклонилась и рывком расставила руки по бокам от головы Эммы. Расстояние систематически сократилось между двумя враждебно настроенными женщинами. Где-то в конце гостиной лопнуло несколько лампочек в декоративной зеркальной люстре. — Еще и это, — процедила Реджина, сквозь сложенные в трубочку губы выдыхая свой гнев. Она опустила голову, чтобы подвыпустить пар, и уперлась взглядом в живот блондинки. Ей всегда нравилась ее фигура. — Свон, я свяжу тебя, — от этих слов Эмма вздрогнула и едва не позволила себе подавиться собственной улыбкой, но Реджина, продолжив свою пламенную речь, ее остановила: — и брошу в темницу! Эмма уже бесстрашно, с удовольствием провела взгляд по скривившимся в недовольной ухмылке губам мэра. О, эти эмоции, пожалуй, стоили того. Ярость всегда была неотъемлемой частью Злой Королевы. И всегда так нравилась Эмме. Пожалуй, еще с первых дней, еще с того самого момента, когда Эмма с Реджиной впервые встретились. Когда она привела к ней Генри. Идеально ровные, сведенные к переносице брови, мрачный взгляд, на который расщедривалась Реджина при каждой их встрече, стальной и властный голос… все это сейчас было в этой высокомерной фигуре, которая склонялась над Свон и отчитывала ее по всем статьям, будто провинившегося работника. Перед ней не только Реджина Миллс, мать Генри. Перед ней смесь самой настоящей фурии и чертовски привлекательной женщины, эмоции которой стали для Свон некой зависимостью. Видеть, прочувствовать их на себе — вот та самая жажда, которая мучила шерифа каждый раз, когда она по какой-то причине не виделась с мэром Сторибрука. Но сейчас эмоций Миллс было слишком много. Передозировка. И этого было более чем достаточно. Эмма давно хотела попробовать на вкус злость Реджины. Ей было интересно: сладкая она или, наоборот, горькая, как шоколад? Эмма любила шоколад. Молочный. Темный. Горький. Любой. До сих пор Свон подавляла в себе этот соблазн. Но сегодня не удержалась и позволила себе послать к черту всю хваленую сдержанность, чтобы сдаться искушению. Не вникая в слова Реджины, которые каскадом выливались с ее уст, Эмма резко схватила брюнетку за ворот пиджака и притянула к себе, окончательно сокращая расстояние между их лицами. Свон почувствовала, как вздрогнуло тело Реджины, подвергнувшись такому внезапному поступку, и только сильнее впилась пальцами в треклятую ткань. Нет, в этот раз она ее так просто не отпустит. Поцелуй был горячим, требовательным и жадным. О, как бы банально это ни звучало, но от него просто крышу сносило! Свон так и сидела на диване, а руки Миллс продолжали сжимать спинку дивана по бокам от головы блондинки. Разум будто отключился, а по телу распространился сильнейший ток — куда более ощутимый, чем в тот раз, когда шериф Сторибрука задерживала двух расхитителей небольшого магазина и случайно нарвалась на их электрошокер. Тогда она не успела отразить атаку и в полусознании рухнула на землю. К счастью, в эту нечестную драку вовремя вмешалась Реджина, после чего преступники превратились в жалких крохотных тараканов. Но сейчас… сейчас совсем не то. Сейчас пламя Миллс сплетается с губами Свон, растапливает незримую стену между ними. Оглушает. Заставляет задержать дыхание. Утонуть в этом поцелуе. И Спасительница в восторге от того, что не устояла перед соблазном, сама, уверенно и твердо, пошла навстречу к этой опасной, но безумно красивой пылающей стихии. Она не боялась обжечься. Рассудок постепенно пробрался через джунгли тумана и, добравшись до главного отдела головного мозга, со всей дури вдарил большой колотушкой по металлическому билу. Звон сотряс весь мир вокруг Свон. Сознание вернулось. А вместе с ним и вопрос: что она творит? Что ОНИ творят?! Эмма и Реджина синхронно отскочили друг от друга: Свон вжалась в спинку дивана, а Миллс отступила на несколько шагов назад. После чего злобно сощурила глаза и скрипнула белоснежными зубами. Ее лицо, что приняло фирменную непроницаемость, потеряло всякую эмоцию. Сейчас перед Эммой та же самая Реджина, которую она успела запечатлеть до того, как притянула для поцелуя. В этот момент что-то хрупкое упало внутри Свон. Неужели зря поддалась искушению? Но ведь она ответила! Не попыталась сразу отстраниться, а ответила. Эмма была стопроцентно уверена, что от нескольких сантиметров Миллс сама, по своей воле, избавилась во время внештатной встречи их губ, наклонившись к ней ближе. Так в чем причина? — Да уж, мам, умеешь ты произвести впечатление! — как отклик на мысленный вопрос Эммы раздался голос выбегающего из кухни Генри. — На кухне как будто дракон побывал. — Точно! Дома же Генри, — успокоилась Свон, с облегчением выдыхая так, чтобы никто, даже Реджина, этого не заметил. — И только поэтому. С души как будто камень упал. И стало смешно. Игривая улыбка на губах Эммы заставила всех присутствующих насторожиться. — Меня можно использовать, как секретное оружие, против врагов. Представь: отправить меня в качестве пленницы на базу врага и оставить наедине на несколько часов. Думаю, очень скоро штаб противников превратился бы в груду металла и камня. Случайно, конечно, — усмехнулась Свон. — Я могла бы стать героем Америки. — Точно! — подхватил энтузиазм Генри. Он плюхнулся на диван рядом с матерью и сцепил пальцы рук за головой. Прикрыл глаза и начал воображать: — Мир стал бы называть тебя новым Капитаном Америкой. Нет! Капитан Спаситель? — Боже. — Капитаном? — хмыкнула Реджина и прижала большой палец к щеке, а указательный ко лбу. Такое прозвище крайне плохо подходило для Свон. Миллс видела несколько раз фильмы с названным персонажем, и он в корне отличался от горе-Спасительницы. Взять хотя бы то, что Стив Роджерс всегда был внимателен, сосредоточен и вряд ли во время тренировок отвлекался на всякие мелочи типа посещения трактира у Бабушки. — Тут будет более уместно имя «Не предоставляйте меня самой себе, если не хотите остаться без дома». — Слишком громко сказано, не думаешь? — обиженно фыркнула Эмма и, не удержавшись, запустила в пропитанную сарказмом брюнетку одну из диванных подушек. Подушка, само собой, пролетела мимо Реджины и едва не угодила в рамку с фотографией сына, если бы не моментальная реакция кареглазой колдуньи. Тут уж даже Генри не стал возражать тому, что его мама воспользовалась магией, — эта фотография для него была одной из любимых. Окатив Эмму очередным вымученным взглядом, все трое одновременно засмеялись, после чего Свон, слегка посерьезнев, произнесла: — Вот и не оставляйте меня наедине. — Ее взгляд, скрывающий игривую улыбку, прилепился к темноволосой фигурке. Реджина рассматривала Эмму с тем же интересом, пока их сын снова не подал голос: — Посмотрим сегодня вечером фильм? Мам, — Генри обратился к Эмме, — ты ведь точно останешься? Да? — Глаза мальчика сверкали от нетерпения услышать исключительно утвердительный ответ. — Ну… — Свон с притворным смущением подняла глаза на хозяйку особняка, как бы передавая в ее руки вопрос их общего сына. Осталось только надеяться, что после всего, что поломала у нее Эмма, Реджина не передумает о своем предложении и позволит Спасительнице остаться с ней и Генри. — Останусь, наверное?.. — Снова испытывающий взгляд в ожидании вердикта. Миллс определенно тянула резину, и об этом говорила блуждающая, практически невидимая улыбка, с помощью которой она отсрочивала ответ. — Только при двух условиях, — строго произнесла Реджина. Генри закатил глаза, потому что видел, что его мама снова включила интонацию строгого и взыскательного мэра. Он часто в сторонке наблюдал, как она разговаривает с горожанами и деловыми бизнесменами. Металла в ее голосе было больше, чем в запасах природы. — Генри, — Миллс наградила сына заговорщической ухмылкой, — Свон на кухню не пускать. Второе: не спускать с нее глаз. Впрочем, с последним я в состоянии справиться сама, — слишком миролюбиво для правды сообщила Реджина. Внизу живота Эммы проплыла приятная, согревающая волна. Она была более чем рада слышать подобное заявление от Реджины. Да черт с ним, ради одного такого условия она готова была согласиться на десять других, пусть совершенно бессмысленных и абсурдных! — Я согласен! — радостно выкрикнул Генри. Он соскочил с дивана и в знак благодарности кинулся обнимать Реджину. — Будет сделано, Ваше Величество, — слегка наклонив голову вбок, с улыбкой согласилась Эмма. Она тоже встала с дивана и с разведенными в сторону руками двинулась к Миллс. Видимо, хотела отплатить той же монетой, что и Генри. Однако глаза мэра на приближение странно улыбающейся шерифа заметно округлились, после чего Свон, не удержавшись, захохотала во весь голос. — Боже, видела бы ты свое лицо! — Утирая слезы веселья, она примостила свою многострадальную задницу обратно к дивану. Щеки Миллс слегка залились румянцем, и, чтобы скрыть это, она, получив разрешение у тихо смеющегося Генри, воспользовалась магией. Любезность в виде квадратной подушки вернулась к Свон и угодила ей прямо в лицо, правда, Реджина тут же поняла, что сделала это зря — Эмма уже успела сегодня пострадать от волейбольного мяча. — Какой план на остаток вечера? — поинтересовалась Эмма у хозяев особняка, листая в руках старый комикс про супергероев. Генри обожал фильмы кинокомпании Марвел, и большая часть стен его комнаты была обклеена различными плакатами и фотографиями. Мстители на одной стороне и Люди-Х на другой. Сын Эммы и Реджины гордился своей коллекцией и никогда не упускал возможности похвастаться перед ними свежим выпуском очередного супергеройского комикса. Генри любил воображать себя Капитаном Америкой. Как уже понятно — это его самый любимый герой. На День Рождения он попросил у Реджины щит Первого мстителя, а на вопрос: «Откуда производители детских игрушек возьмут тебе вибраниум для сплава?» — он сказал, что добросердечно разрешает ей воспользоваться магией. Дело-то благородное! — Хм, — Реджина нахмурила брови, размышляя над вопросом гостьи. Пока Генри проводил для Эммы очередную экскурсию по своей комнате, Миллс расставляла по местам фигурки супергероев. Ее сын, конечно, чтил порядок и чистоту, но когда был чем-то сильно увлечен, не всегда успевал совмещать несколько дел сразу. — Для начала ужин. — А потом посмотрим фильм! — воскликнул перевозбужденный Генри, словно боялся, что не успеет подкинуть свои предпочтения в список занятий на вечер. Ореховые глаза светились счастьем, ведь два любимых человека мальчика прямо сейчас стояли рядом с ним и готовы были провести так остаток этого и следующего дня. Что может быть лучше? — Дай угадаю: что-нибудь снова про супергероев? — опершись на дверной косяк, деловито поинтересовалась Реджина. Она знала своего сына лучше его самого. — Верно. — Первый мститель: Противостояние? — вмешалась в игру «Угадайка» и Свон. Она видела по телевизору трейлер нового фильма от Марвел, так что немудрено полагать, что выбор Генри пал именно на него. — Верно! — Хорошо, — пожала плечами Миллс. Ей без разницы, какой фильм смотреть, главное, чтобы ее сын был рядом. Она автоматически покосилась с легкой улыбкой на Эмму. — И, пожалуй, Свон тоже, — добавила про себя. — Но сейчас ужин, Генри. А Вы, мисс Свон, — предостерегающе произнесла Миллс, выставив перед Эммой ладонь с оттопыренным указательным пальцем, — не вздумайте даже на йоту приближаться к моей кухне. Спорить или пытаться противиться блондинка не испытывала нужды — уж в такой просьбе она видела ясный смысл. Поэтому, вслед за сыном и его приемной матерью, осторожно и не забывая про несущую в самой себе опасность спустилась вниз по лестнице. Генри с Реджиной ушли вперед, к кухне, по пути обсуждая Марвеловских магов, а Эмма примостилась в гостиной на удобном диване. Очень скоро по всему первому этажу особняка разлился приятный аромат почти готового ужина.