Вы Ходячее Несчастье, мисс Свон!

— Я считаю, что Алая Ведьма — самый сильный маг в Марвел. Просто в кино ее пока не так раскрыли, как в комиксах. — Генри важно передал задумчивой Реджине длинный кухонный нож и присел на стул, ожидая следующих ее указаний. Запах выпечки просто сводил с ума! На голодный желудок невозможно было здесь находиться — хотелось наброситься на отдельную полупустую чашку с помидорами, колбасой, ароматным потертым сыром, да на все сразу! М-м-м… иногда Генри с трудом обходил стороной желание попросить Реджину слегка поколдовать, чтобы ускорить процесс готовки. Желудок нещадно сжимался в бурлящий клубок, однако, несмотря на это, парень понимал, что вкус блюда станет совсем другим, ненастоящим, наколдованным. Поэтому упорно держал язык с этой просьбой за зубами. — А я по-прежнему уверена, что сильнейшим магом является Локи, — просто сказала Миллс. Брюнетка вытащила скалку из выдвижного ящика, покрутила несколько раз ее в руке и прижала к дрожжевому тесту. — Почему? — фыркнул Генри. Он никак не хотел соглашаться с мнением матери, но сегодня решил-таки наконец понять ее логику. Нет, несомненно, как и тысячу других персонажей, Генри любил приемного брата громовержца Тора, но так легко отдавать ему победу в споре с матерью не хотел. — Посуди сам: Локи — Бог, а в таком «положении» у него есть такая привилегия — «бессмертие», называется. — Брюнетка положила перед носом Генри красную деревянную дощечку с четырьмя спелыми помидорами и нож размером чуть меньше, чем у нее, а сама вернулась к плите. Там ее ждала лепешка теста. — Итак, он — Бог, обладающий бессмертием. Еще у него за плечами тысячелетия жизни. В бою он изворотлив, опытен и хитер. Знает, как манипулировать и с помощью чужих рук добраться до своей цели. Он умеет просчитывать каждый шаг, думать наперед и закручивать интриги, настраивая друзей против друг друга. Ты помнишь, как он натравил Халка на Тора или на Черную вдову? — Помню, — буркнул собеседник. — А Алая ведьма с ее ангельским характером и шаткой самоуверенностью, как считаешь, смогла бы додуматься до такого в одиночку? — Миллс ущипнула сына за нос, триумфально улыбаясь. Она, конечно, слегка корила себя за то, что завалила сына лавиной аргументов, но не прояснить ему ситуацию не могла. Генри пока не умел так же хорошо разбираться в людях и прочих существах, как она. — К тому же, не забывай, что у него достаточно могущественная семья Богов, которая, мне кажется, несмотря ни на что, горой будет стоять за своего младшего принца. — Она видела, как смысл доходил до Генри, и он, еще немного поразмышляв, спустя полминуты неохотно согласился с Реджиной. Однако сдержать дразнящего комментария не смог: — Ты так говоришь только потому, что тебе больше злодеи нравятся. — Детка, злодеи — самые харизматичные создания, и их нельзя не любить, — самодовольно усмехнулась Реджина и стряхнула с миски ингредиенты для сегодняшнего ужина на круглое тонкое тесто. Ухмылка Миллс, словно вирус, заразила губы Спасительницы. Блондинка была полностью согласна с последним высказыванием Злой Королевы. Злодеев нельзя не любить. Эмма, сидя на диване, все это время наблюдала за беззаботно болтающими Реджиной и Генри. Они смеялись, делились какими-то секретами, перешептывались и выглядели абсолютно счастливыми в компании друг друга. Генри больше не боялся раскрыть страницы своей книги для Реджины, а Реджина не задавалась мыслью о мести Белоснежке, Эмме и о злодеянии в целом. Они как мать и сын. Сын и мать, которые отлично проводят время. Парочка вела себя так, что невозможно было ими не любоваться, а счастливой улыбке не расползтись на губах. От этой улыбки у Свон очень скоро свело скулы, и ей пришлось ненадолго отвлечься от подсматривания за Реджиной и их сыном, чтобы раскидать свои мысли по полкам. Ее тревожило несколько вопросов, с которыми порой было катастрофически трудно справиться в одиночку. Но чтобы просить о помощи, она должна в первую очередь разобраться в самой себе. Это было сложно. Практически невозможно! Но, может… — Генри, — выходя из кухни и направляясь в сторону гостиной комнаты, позвала сына Миллс и невольно сбила Эмму с мысли, — вытащи через пять минут противень из духовки, а я скоро вернусь. Только не вздумай уходить с поста! — шутливо припечатала Злая Королева через плечо. Она остановилась напротив сидящей на диване Свон и, выдержав небольшую паузу, сунула руку в карман брюк. Обошла Спасительницу, которая упиралась в спинку дивана, и застыла позади нее с каким-то предметом в руках. — Что это? — недоуменно выгнула бровь Эмма, когда Реджина протянула ей небольшую темно-красную коробочку, в которую обычно кладут свадебные кольца. Открывать ее она не спешила. — Предложение руки и сердца? — шутливо поинтересовалась шериф, повернула вбок голову, чуть не уткнувшись носом в щеку Реджины. От одного малейшего шанса, пусть упущенного, прикоснуться к Миллс, сердце Эммы пропустило несколько ударов. Притяжение слишком сильное. Ему практически невозможно было противиться. А надо ли? — После тех сцен, что ты устроила недавно? — ласково уточнила мэр. Ласково или коварно? Неважно. Голос опьянял… — Мне кажется, я имею полное право на это. — Так ты… не злишься? За утро и… вечер? — осторожно задала вопрос Свон. Больше всего она боялась получить ответ в духе «Да, злюсь». Не хотелось бы услышать, как с губ Реджины обрушаются такие короткие, но такие сокрушительные слова. Они вонзились бы ножами и отозвались тупой болью в груди. — Мисс Свон, давно пора понять: моя профессия — злиться на Вас. Тогда я даровала Вам помилование за то, что Вы так резко покинули мой офис, но в этот раз, поступив Вы так же, расплата долго ждать себя не заставила бы. Тогда… Тогда — это было три недели назад. Именно в тот день Реджина успела спасти Эмму от местных преступников, которые огрели шерифа электрошокером. Превратив их в беспомощных жуков, она переместилась вместе с пострадавшим шерифом в ее офис, чтобы привести Эмму в чувство. Белокурая женщина оказалась в лежачем положении на обитом черной кожей диване, затылок удобно поместили на коленях Реджины. Ей неслабо досталось: ее тело охватил холод, в глазах постоянно мутнело, голова чертовски болела, а сознание пыталось утянуть все ее существо в сон. И смогло бы, если бы не пронзительный, пропитанный властью, голос мэра, который приказывал ей вернуться. Только ради него Свон готова была отказаться от настойчивого рассудка с его предложением отправиться в царство к Морфею. Он вытаскивал ее долго и настойчиво, приказывал не закрывать глаза, и Эмма, не отдавая себе отчета, потянулась к его источнику — к пухлым губам мэра Сторибрука. Состояние аффекта, успокаивала себя дочь Снежки, однако громкого фурора это не принесло. В том поцелуе была сосредоточена искренняя благодарность за спасенную жизнь, и на тот момент в затуманенный разум Спасительницы не зародился вариант поблагодарить Реджину, сказав большое человеческое «Спасибо». Нет, она предпочла продемонстрировать не только словами, насколько признательна ей за помощь. В тот день роль Спасительницы играла Злая Королева, и Эмме чертовски нравилось, как брюнетка ее сыграла. Но когда сознание окончательно протрезвело, поцелуй резко сорвался, и Эмма, резко подскочив на ноги, буквально вылетела из роскошного офиса мэра в сопровождении нечленораздельного лепета. От этих воспоминаний на щеках Свон появился легкий румянец, а внизу живота распространилась приятная волна истомы. Реджина сейчас находилась так близко, всего несколько сантиметров, стоит только снова повернуть голову, слегка податься вперед… и в глазах помутнело. Эмма повертела головой, отбрасывая головокружительные мысли, и снова пригвоздила взгляд на крохотную коробочку. Реджина практически дышала ей в шею, нетерпеливо и тепло, поторапливая свою гостью вернуться к реальности. — Так что в ней? Какой-нибудь сюрприз, игрушка-прикол? На меня сейчас лягушка напрыгнет? Учти, я готова даже к этому, и успею увернуться, — пригрозила блондинка, с улыбкой на губах следя за тем, как закатываются к потолку глаза Реджины. — Свон, просто открой. Тонкие пальцы послушно и неуверенно легли на мягкий предмет, на котором сосредоточился весь запас подозрений Спасительницы. Нет, не то чтобы она переживала, что оттуда могли выскочить ядовитые змеи или любая другая омерзительная живность, но лишняя осторожность явно не повредит. Медленное, неторопливое движение, заинтересованный взгляд блестящих глаз и… и в сумме это дает смещенные к переносице брови да недовольную ухмылку губ. С явным неудовольствием Эмма ухватилась пальцами за мягкий сувенир и вытащила его из коробочки. — Кроличья лапка, серьезно? — сумрачно осведомилась Свон, пытаясь взглядом испепелить подарок своей темноволосой внештатной язвы. — Она приносит удачу! — воскликнула издевающаяся Реджина. Реакция Эммы на ее подарок оставила брюнетке приятный след в памяти. Это лицо — такое наивное, любопытное, но в то же время настороженное и… такое близкое. Что ей стоило повернуть голову в сторону и впиться жадными губами в эту невыносимую принцессу? Что? Ведь она хотела. Они обе хотели. Но не решались. — Знаешь, — Эмма целеустремленно поднялась на ноги, — схожу-ка я на кухню. Уверена, кому-нибудь понадобится моя помощь. Помою тарелки, может быть, или уберу со стола оставшуюся посуду. — С этими громкими словами она попыталась отдалиться от Реджины, но та, будучи колдуньей более обученной, чем Спасительница, оказалась быстрее и материализовалась сквозь иссиня-черный дым перед мисс Свон. — У нас был уговор. — Кроличья лапка, — по-детски фыркнула Эмма, через плечо Миллс высматривая Генри на кухне. Она боялась, что их сын может увидеть очередную ссору его матерей. Впрочем, можно ли это ссорой-то назвать? Так, всего лишь небольшая сцена, зарисовка, которые частенько всплывали между такими непохожими брюнеткой и блондинкой. — Ходячее Невезенье, — передразнила Реджина. Она посмотрела на свою ладонь, что намертво накрывала предплечье гостьи, и сделала шаг ближе. — По чьей же вине? — А кто вламывается ко мне, как к себе домой? — шикнула Миллс, снова приблизившись к цели на шаг. Эмма, казалось, этого даже не замечала. А может, делала вид, что не замечает. — Я на кухню, — снова отколотая от камня угроза со стороны Спасительницы. — Не зли меня, — Реджина подошла практически вплотную — их разделяли жалкие миллиметры, — мисс Свон. — А то что? — подогреваемая любопытством, не могла не уточнить шериф. Она была совсем не против позлить мэра. — Пожалеешь. — Ну, у меня нынче кроличья лапка есть, чего мне бояться? Губы обеих женщин прогнулись под улыбками. А потом гостиная наполнилась взрывом смеха, который способствовал Генри все же покинуть свой пост и самолично выяснить, что происходит с его матерями. Сначала он выбежал больше испуганный, нежели взволнованный, но потом, заметив в руках Эммы кроличью лапку, он тоже растянул губы в широкой улыбке. Отчасти подарить ей символический подарок было его идеей, они в тот момент как раз проходили с Реджиной мимо Эзотерической лавки. — Мам, я думаю, уже можно вытаскивать, — жизнерадостно оповестил Генри, взмахом руки привлекая внимание родителей. Его наполняла изнутри радость за то, что Эмма с Реджиной, наконец, после долгих дней вражды и ненависти, смогли поладить друг с другом. Миллс кивнула для Эммы на диван, рекомендуя той занять наиболее безопасное для окружающего мира место, а сама направилась вместе с сыном на кухню. Там уже во всю блуждал невероятно аппетитный аромат, который вызывал приятное головокружение. Генри любил пиццу — это его любимая пища с самого детства, особенно, когда ее приготовлением занималась Реджина. Следом за первой выпечкой из духовки вылезла следующая — яблочный турновер, одно из фирменных лакомств Злой Королевы, как говорится. Генри сначала был категорически против данного блюда, но потом, когда Реджина клятвенно пообещала, что даже грамма магии, тем более, темной, не заложила в оную выпечку, он успокоился. В самом деле, зачем ей снова пытаться избавляться от Спасительницы? Они так смотрят друг на друга, пусть часто враждебно и ненавистно, но Генри знал, что за этими стенами скрывается нечто более теплое, чем холодная неприязнь и раздражение. Не просто же так говорят, что между любовью и ненавистью очень тонкая грань, да? И он искренне надеялся, что выходные, проведенные совместно, втроем, помогут им в конце концов выстроить надежный мост между друг другом. Итак, Первый Мститель: Противостояние. Этот фильм Эмма сама еще не успела запечатлеть, но сюжет приблизительно знала, спасибо на этом нетерпеливому и перевозбужденному Генри, который успел начитаться рецензий перед самим просмотром. Пицца, турновер, две бутылки лимонада, бокал вина и стакан виски закрыли собой прозрачный стол, что располагался рядом с диваном в гостиной. Теперь все условия для комфортного просмотра фильмы были учтены. — Что это? — с опаской сверля взглядом яблочный турновер, осведомилась Эмма. Она прекрасно помнила, во что вылилось в первый раз гостеприимство мэра. — Неужели не помнишь? — со странной улыбкой вернула вопрос Миллс. — Помню. — Свон не сводила глаз с приятно пахнущей фирменной стряпни Реджины. — Яд успела подложить? — Как бы я, по-твоему, это сделала? — Брюнетка удивленно распахнула глаза и уперла руки в бока. — Генри постоянно был рядом — пришлось отказаться от этой идеи. А ведь такая возможность была… — Вот досада… — делано притворилась Эмма. Генри в этот момент с удовлетворенной улыбкой настраивал телевизор для просмотра фильма. Его сердце, наполненное радостью, колотилось с леопардовой скоростью. Он хотел, чтобы похожие вечера были каждый день. Чтобы Эмма и Реджина в шутливой форме дискутировали, а потом взрывались громким смехом и не пропускали ни одной возможности, чтобы поддразнить друг друга. Да… наверное, счастье Генри именно в этом — в окружении двух его матерей. — Интересно, а кто бы подарил мне свободу ото сна поцелуем Истинной любви? — Уж нашелся бы кто-нибудь, — игриво прищурилась Миллс и подмигнула задумчивой над вопросом Свон. Слишком открытый намек. Прошла половина фильма. От пиццы практически ничего не осталось, а турновер Свон поглотила еще с первой минуты, дабы поскорее удостовериться в том, что Реджина не напичкала его отравленными яблоками и не сделала это потом. Пока Свон сидела мирно на диване, обнимая Генри и не замечая, как касается внешней стороны бедра Реджины, дома царили тишина и гармония — это безумно сильно повышало настроение всех присутствующих в особняке. — Чью сторону вы принимаете? Капитана Америки или Железного человека? — не мог не поинтересоваться Генри. Он, в отличие от Реджины, любил часто комментировать фильмы, особенно те, в которых разбирался и чувствовал себя как рыба в воде. Эту черту он перехватил у Эммы. — Капитана Америки, — тут же поступил ответ от Спасительницы. Генри даже подпрыгнул от радости, ведь Эмма выбрала его любимого супергероя. — Мам? — сын Миллс, выгнув бровь, вместе с Свон пристально посмотрел на брюнетку. Реджина перестала барабанить пальцами по подлокотнику дивана, деликатно поставила на прозрачный стол бокал игристого вина и, прокашлявшись, четко и уверенно произнесла: — Железный Человек. Я за Железного Человека. — Почему? — Мне не может просто полюбиться персонаж? — несколько раз быстро дернув бровями, полюбопытствовала Реджина. — Мне нравится, как он рассуждает. Есть что-то особенное в его непредсказуемости. — И… харизма? — И харизма, Генри, — усмехнулась брюнетка. Фильм, который держал всех зрителей в напряжении, закончился, заставив с облегчением выдохнуть обе команды. Все закончилось не так радужно, как, например, в первой части Мстителей, однако это позволило сохранить большую интригу в отношениях супергероев. — Еще один фильм? — втянув голову в плечи и сделав большие, орехового цвета, глаза, как у кота из Шрэка, тихо пропел Генри. Он не хотел, чтобы этот вечер заканчивался, и прекрасно видел то же желание в глазах матерей. Однако его просьбу с неохотой, но отклонили. — Уже поздно, Генри, — любящим голосом напомнила Реджина, потрепав каштановые волосы сына. — Пора спать, но перед сном ты можешь поразмышлять над планом завтрашнего дня. Из дома выйти у нас, скорее всего, не получится, — Миллс перевела задумчивый взгляд на зевающую Свон, — потому что от него тогда вряд ли что-либо останется. — На это заявление Эмма обиженно фыркнула и сильнее сжала в ладони кроличью лапку. О своей обиде на такой подарок она забыла после второго стакана виски. — А сейчас нужно прибрать со стола. — С этими словами мэр важно поднялась с дивана и, взяв в руки столько посуды, сколько было возможно, чинно направилась на кухню. Генри последовал ее примеру и вынес из гостиной опустошенные бутылки лимонада. Реджина нечасто баловала его газировкой, потому что у него слабый желудок, и чрезмерное употребление такого напитка зачастую вызывало боль в области живота. Когда Реджина вернулась, чтобы забрать оставшиеся два бокала, ее остановил слегка погрустневший взгляд Спасительницы. — Случилось что-то? — бесцветно спросила Миллс. Эмма вздрогнула и ухватилась за край белой майки, видимо, не ожидая, что Реджина уловит в ее сонных глазах такую незаметную, как казалось ей, эмоцию. — Чувствую себя бесполезной сомнамбулой, — качая головой, пробормотала Спасительница. — Не могу ни помочь, ни с места сдвинуться. А как справляться с должностью шерифа? — Ну, эту должность забрать у тебя могу только я, как мэр, так что не переживай на этот счет. Думаю, пару дней без твоего вмешательства Сторибрук переживет. — Убедила. — А что насчет остального… — задумчиво протянула кареглазая. — Тебе остался день, Свон. Справишься. Тем более, ты не одна. Ведь за мной ходит должок, который я намерена вернуть тебе. — Что ж, хорошо, — просто произнесла Спасительница. В груди пролилось нечто теплое, согревающее. Было приятно услышать эти слова от Миллс и не улавливать в них своим суперчутьем ложь. Мэр действительно хотела просто помочь. — Скажи, где у вас тут ванная комната находится? Мне бы переодеться и в душ сходить. Кстати, спасибо, что сама перенесла часть моих вещей сюда, — опомнилась Эмма слегка с опозданием. — Не представляю, куда бы могло занести сумку с ними, если бы я самостоятельно взялась за это дело. — С радостью покажу, — с предвкушением отозвалась Реджина и, не нуждаясь в разрешении, подхватила Свон под локоть, чтобы та ненароком не оступилась и не устроила очередной погром. Дом пропитался стойким запахом съеденной пиццы, где-то в противоположной стороне особняка шумела вода — сегодня обязательства за мытье посуды возложил на себя Генри. От вечера он остался в диком восторге, хотя ничего такого необычного сегодня не произошло — фильмы он достаточно часто смотрел, да и Реджина, еще до появления Спасительницы, крайне редко отказывала сыну составить компанию. Супергероями он начал увлекаться с пяти лет. Реджина шла рядом с Эммой, иногда соприкасаясь с ней плечами. Белокурая женщина каждый шаг делала с предельной осторожностью, но в то же время пыталась выглядеть непринужденно и спокойно, однако скованность в ее телодвижениях была более чем заметна. Ванная находилась на втором этаже рядом с комнатой Реджины. Она довольно-таки большая и максимально комфортная для неуклюжих, резких движений, так что за этот счет процент снести все на своем пути слегка понижался. Однако этого было явно мало, чтобы душа Реджины окончательно перестала ажитироваться. — Прости, что порчу ваши выходные, — неожиданно прорезал пустоту тихий голос Эммы. Он был насквозь пропитан виной. — Уверена, у тебя были другие планы. — Для меня главное, чтобы Генри был счастлив, — пожав плечами, нейтрально откликнулась мэр. — И сегодня он был. — А сама как? — Эмма плавно остановилась, закрепив равновесие, и пристально посмотрела на брюнетку. Она готова была расплавиться в этом шоколаде, что отражался в глазах Реджины. — Мне не о чем жалеть, — закусила губу и поскребла ухоженными ноготками подбородок. — Было весело. Они продолжили свой путь. Такая скорость ходьбы по дому со стороны выглядела ужасно странно, но кого это заботит? Миллс, например, наоборот, подумывала о том, как эту картину сделать еще чуднЕе. С самого начала у нее возникло желание обхватить вытянутую руку Свон ладонью, а другую положить ей на талию, чтобы, как годовалого ребенка, который только-только начал ходить, поддерживать и не дать споткнуться о воздух. И она выполнила свое желание. — Это обязательно? — смущенно и малость удивленно спросила Эмма. От ощущения прохладной ладони Реджины на бледной коже Свон протоптала армия мурашек. — Это необходимо, — безапелляционно отрезала Миллс. — Вне зоны дивана ты чрезвычайно опасна. — О как. Какие еще услуги предложишь? — ухмыльнулась блондинка, косясь на справа идущую Злую Королеву. Тут в широком коридоре свет не до каждого угла добирался, поэтому от стен резво отскакивали тени. В темноте Реджина выглядела бледнее, чем есть на самом деле, а ее шоколадные глаза и черные волосы только сильнее подчеркивали эту бледноту. Но ей шло. Очень шло. — Сначала обсудим цену нанесенного тобой ущерба, а после поговорим о спектре моих услуг, — ласково парировала Миллс, на что Свон оставалось лишь злобно скрипнуть зубами. — Мы пришли. — Реджина кивнула на белоснежную дверь, за которой скрывалась ванная комната. — Что ж, благодарю. — Эмма открыла дверь и обвела глазами впечатляющую своими размерами и благоустройством ванную комнату. Тут было все: ванная-джакузи, территорию возле которой оккупировал целый десяток полочек с разнообразными гелями, шампунями, кремами и прочими ванными принадлежностями. — Да, это слегка побольше моей комнатки в доме Мэри Маргарет… — Слегка? — скептически изогнула бровь Реджина. Хоть она ни разу на второй этаж апартаментов Снежки не заглядывала, но хватало одного только взгляда на дом в целом, чтобы быть столь уверенной в недоверчивой интонации своего вопроса. — Ладно, — капитулируя, всплеснула руками Эмма, — я живу в подсобке. — Дочь Снежки прошла внутрь, чтобы закрыть дверь, но голос Миллс заставил ее остановиться. — Может, тебе помочь? — с многозначительной улыбкой поинтересовалась мэр. Она оперлась плечом о стену возле двери в ванную комнату и пропустила сквозь пальцы темные локоны. — Упадешь одна ни дай бог. — Многовато тревоги за человека, на котором тебе нравится вымещать свой сарказм, — усмехнулась Свон, не спеша прикрывая дверь. — Неужели не найдется замены? — Как посмотреть, — просто ответила Реджина. На ее губах блуждала загадочная улыбка. — Хм. Дверь уже практически скрыла за собой ухмыляющееся лицо Эммы, но блондинка успела через крохотную щель бросить вслед удаляющейся Реджины интригующее: «Может, в другой раз…» — Ловлю на слове! — заворачивая за угол и не оборачиваясь, выкрикнула мисс Миллс.