Вы Ходячее Несчастье, мисс Свон!

Странный шум заставил Реджину проснуться. Глаза она не открывала, но насторожиться — насторожилась. Сжала кулаки, в любой момент готовая отразить удар или атаковать самой. Мало ли, кто это мог быть? На Злую Королеву многие по-прежнему зуб точат. За окном сгустился мрак, тишина и полное погружение в ночь. Реджине всегда нравилось это время — оно было таким таинственным и спокойным. Иногда, когда ее мучила бессонница, она садилась к окну и слушала, как умиротворенно скользит ветер по улицам Сторибрука. Так мысли из буйного океана превращались в реку, у которой было задано свое равномерное, спокойное течение. Это невероятно прекрасное чувство — чувство какой-то… свободы? Да. Когда никто из сторибрукцев не знал, что их мэр — самое беспощадное и злое существо, погубившее столько жизней, в ней зарождалось по ночам это ощущение — привкус свободы на языке. Но потом упертая Свон все испортила своим появлением. Она загубила ее счастье. Но все ли? И действительно ли то счастье это было? Может быть, не совсем. Люди продолжали бояться ее, хоть и не знали, кто она на самом деле, а собственный сын стал избегать и считать ее злодейкой, каждый раз напоминая о том, от чего она пыталась сбежать — от ненавистного ей мира. Сейчас многое изменилось: Генри теперь чаще улыбается рядом с ней, чаще говорит о том, что любит… И каждый раз это заставляло Реджину о многом задуматься. Брюнетка распахнула глаза, когда дверь в ее комнату с противным скрипом начала отворяться. Хм… Генри? БАМ! Напротив кровати упало что-то очень тяжелое. Миллс в перепуге приняла полусидячее положение и швырнула огненный шар в источник шума, который, словно гром средь ясного неба, разрезал тишину, как тонкий лист бумаги ножницами. Пламени пришлась по вкусу скрипучая дверь, но взмах руки его хозяйки быстро испортил ему аппетит и растворил в воздухе. Миллс была уверена, что это не ее сын. Он бы никогда, зная, что его мать владеет могущественной магией, не стал бы так красться в темноте. А если бы стал, то хотя бы окликнул ее в первую очередь или свет включил на крайний случай, как делал всегда после кошмарного сна. В детстве мальчика часто мучили плохие сны, отчего он едва ли не каждую ночь приходил к Реджине — пожаловаться на сновидение и попросить остаться с ней. Следующий огненный шар готов был отправиться к незваному гостю, но «гость», по-прежнему лежа на полу, резко завопил: «Стой, стой, стой!» — Чьи-то руки панически вознеслись к небесам. Ну, почему «чьи-то»? — Свон? — подпустив в голос негодующие нотки, уточнила брюнетка. От огненного шара она пока не избавлялась, чтобы был хоть какой-то источник света. Выключатель находился возле двери, а до него еще дойти надо. — Да, я, — пробубнила в ответ Спасительница и вцепилась в возвышенное основание кровати слегка дрожащими от страха руками — она едва не встретилась лицом к лицу с опасным пламенем. — А ты не очень гостеприимна. — А ты как обычно не предупреждаешь о приходе… — вымученно простонала Реджина. — Не учишься на своих ошибках. — Она со смешком на губах следила, как Эмма забирается на край ее кровати. Магия огня позволила Реджине внимательнее разглядеть своего… ночного гостя. Свон выглядела сонной: глаза отекли, а под ними красовались темно-фиолетовые круги, говорящие о том, что блондинка за всю ночь ни разу не сомкнула глаз. Вид у нее был необычайно усталым. — Я старалась бесшумно, но потом… — Эмма осеклась, чтобы потратить эту секунду на сдавленный рык — не было желания на поток излияний о том, как она снова набила себе шишки. — Но потом снова наткнулась на мою вещь, которая, вероятно, опять лежала не на месте, и устроила себе романтическую встречу с полом, понятно, — закончила за нее брюнетка так легко, будто дочитала оставшуюся половину зазубренного стихотворения. Реджина шепнула что-то огоньку на руках, и ярко-оранжевое пламя взмыло вверх, к потолку, чтобы освещать комнату. Никто из них не включал обычный свет, потому что не хотел притуплять атмосферу. Брюнетка перевернулась на бок и оперлась щекой о согнутую в локте руку. Устроившись поудобнее, поинтересовалась: — Почему ты здесь? — Кошки под окном вопят, — насупившись, откликнулась Эмма. Миллс недоверчиво покосилась на свое приоткрытое окно, которое выходило на другую сторону улицы. Снаружи, казалось, царила сказочная тишина. Значит, и ночью сила проклятия не давала возможности ей передохнуть. — И наверняка черные? — Опять издеваешься? — фыркнула Свон, и блеск в ее зеленых глазах усилился. Девушка начинала злиться. — Что ты, как я могу? — пристрастившись к преувеличенному удивлению, задала риторический вопрос Реджина. После, чуть подумав, придумала следующий: — Магией пользоваться не стала? — Магией, серьезно? На Кирку Ворчуна готова поспорить, что она дестабилизирована. А ты знаешь, на что способен этот гном, если прикоснуться к его кирке, — усмехнулась Эмма. — Да было-то всего один раз! — открестилась Злая Королева. На какое-то время между ними поселилась тишина. Эмма как-то отстраненно, явно размышляя о чем-то своем, личном, теребила простыню, а Реджина думала, чем можно помочь блондинке. Вообще не сказать, что она похожа на добродетеля, но назовем конкретно этот случай «особенной привилегией Спасительницы». — Так… — разрушила безмолвие первая Реджина, — ты планируешь тут остаться? Блондинка перестала издеваться над несчастной простыней и подняла томленный взгляд на хозяйку комнаты и особняка в целом. Что-то явно вертелось у нее в голове, какая-то просьба или мысль, но озвучивать ее она почему-то не спешила. Впрочем, это вполне объяснимо — они с Реджиной не являются близкими подругами, чтобы можно было так просто и легко разбрасываться рассуждениями, которые тебя гложут. — Я могу уйти, если ты хочешь, — нейтрально отозвалась Свон. Однако Реджина чувствовала, сколько сил она вложила в эти слова и как желала, чтобы Миллс их не услышала. Сама она хотела остаться. Свон уже убедилась на опыте, что в большинстве случаев, когда рядом с ней присутствуют люди со сбалансированными оттенками жизни, ее черная полоса перемешивается с их белой. Пусть не всегда, но в большинстве случаев. Можно взять в пример их совместный с Генри вечер, за который она ни разу не споткнулась о невезение и не подвергла очередную вещь Реджины к тотальной потере или когда Миллс провожала ее к ванной комнате. Именно поэтому Свон нуждалась в компаньоне, что смог бы отгородить ее черную как смоль полосу хоть чем-то светлым. Какая ирония — обращаться за «чем-то светлым» к колдунье, которую кличут Злой Королевой! — Чтоб всю ночь слышать, как ты грызешься, высунув голову через окно, с кошками? — саркастично поинтересовалась мэр. — А потом продолжаешь свою идиллию под окном, потому что Неудача подтолкнула тебя вперед и скинула со второго этажа? — Или я не выдержу их брачные зовы, попробую воспользоваться магией и сожгу к чертям собачьим твой особняк. Случайно, — ласково дополнила мисс Свон, изобразив на губах наимилейшую улыбку, на которую она была способна. Жаль только, Реджина без труда распознала за ней огромную белую, улыбающуюся акулу. После этой ветки сюжета, которую предложила Эмма, Реджина панически соскочила с кровати, словно подножье ее дома уже начинало разгораться. Блондинка на реакцию хозяйки особняка ответила лишь многообещающей улыбкой, за которой таился шантаж, мол, если оставить ее одну — именно так все и закончится. — Свон, ты жива только потому, что убийства мне не простит Генри, — застегивая первые три пуговки на рубашке от домашнего бордового костюма, оповестила Реджина. Она обошла внимательно следящую за ее действиями Эмму и застыла напротив письменного широкого стола. Вскоре на нем после недолгих манипуляций с магией появилась горячая кружка кофе. Генри сейчас спал и вряд ли мог почувствовать шестым чувством, что его приемная мама не сдержалась и воспользовалась магией, чтобы сделать себе бодрящий напиток. Эмма внимательно наблюдала за тем, как Миллс жадно и немного нервно прикасается губами к белой кружке, делает глоток, слегка морщится, отстраняет кружку от лица и с подозрением рассматривает черную жидкость внутри сосуда. — А Генри прав, — тихо, будто размышляя вслух, пробормотала Реджина, — вкус действительно другой. — Прости, что? — с ожидаемым недоумением переспросила Спасительница. Тут же она почему-то вспомнила про нависающий над ней огненный шар и подняла к нему взгляд, боясь, что на расстоянии от своего создателя он свалится прямо на нее. Не хватало ей для пущего счастья все волосы себе спалить! — Кофе, — с нажимом повторила Реджина. — Последнее время я все реже прибегаю к магии и готовлю его сама. Тогда вкус был намного приятнее. Сейчас нет. Генри говорил, что магия притупляет вкус. — Миллс, поморщившись, поставила кружку на стол и больше к ней не прикасалась. Она была поражена проницательностью своего сына, ведь раньше она никогда разницы не замечала, пока не стала по просьбе Генри сравнивать тот же кофе, приготовленный волшебством и без него. После минуты раздумий с тяжким вздохом мэр произнесла: — Оставайся здесь, Свон, но с этого момента ты в большом долгу передо мной. — Твоя забота просто не знает границ, — вместо почестей и благодарности отшутилось Ходячее Несчастье. Количество ее долгов росло буквально по часам, и она искренне начала переживать, что очень скоро за всю жизнь не сможет с ними распрощаться, хоть ты тресни и обзаведись десятью работами. — А ты? — Эмма со своими задатками шерифа не могла не уловить тоскливый взгляд Реджины, которым она обдавала свою постель. Свон совершенно не хотелось, чтобы Миллс всю ночь глаз не смыкала из-за нее, а уходить в другую комнату обе не видели смысла, потому что понимали, что, как ты ни крутись, а невезенье снова и снова будет дышать тебе в спину. — Я могу спать на краю. — Вынуждена отказаться, мисс Свон. — Тогда как коротать время будешь? Почему отказываешься, кстати? Боишься, что руки начну распускать? — Губы Свон растянулись в игривой ухмылке. — А ты можешь? — с притворным беспокойством уточнила мадам мэр. — М-м-м... вряд ли? — Тогда почитаю что-нибудь, — равнодушно сообщила Миллс и махнула рукой на письменный стол, на котором лежали тремя стопками старые книги. Удивленный взгляд Свон был благополучно проигнорирован. — Спасибо, — виновато пробормотала Эмма, забираясь с ногами на кровать. Она обязательно выполнит долг перед Реджиной, каким бы он ни был. Все-таки Злая Королева действительно решила всерьез взяться за Доброту и дорогу к ней. — Правда. Спасибо. — За что? Я всего лишь впустила тебя в свою комнату. — Реджина обхватила себя ладонями за плечи, будто пыталась согреться от холода. — Ты не погнала меня взашей, хотя могла, и позволила остаться у тебя. — В сонном голосе горе-Спасительницы было столько тепла, сколько Реджина ни в ком до этого не встречала. Ну да, Свон — другая, не такая, как все. Она с легкостью разжигала пламя внутри Миллс, которым ей зачастую же и хотелось подпалить Эмму. Но в то же время Реджина прекрасно понимала, что потеряет куда больше, чем «человека, на котором можно вымещать сарказм». Она потеряет все. — Не представляю, чем бы все закончилось, если бы эти выходные я провела наедине с собой. — Разве я могла иначе? — Идеальная левая бровь брюнетки поползла вверх. — Возможно. — Свон едва заметно нахмурилась, но Миллс не сумела уловить это секундное помутнение в зеленых(из-за темного освещения) выразительных глазах шерифа. — Я была уверена, что именно так и будет, — усмехнулась дочь Снежки, удобно располагаясь в мягкой кровати. Спортивное тело моментально расслабилось, на губах расплылась блаженная улыбка. Слишком… слишком похоже на то, что иногда видела в своей фантазии Реджина. — Не искушай, — ответила тем же Миллс и, дождавшись, когда Свон отвернется на бок, пошла в указанном прежде направлении. Огонь над кроватью моментально потух, и вокруг загустилась темнота, некоторое время отгоняемая до этого ярким пламенем. Не прошло и десяти минут с того момента, как Эмма уткнулась щекой в подушку, а она уже тихо сопела во сне. Реджина сидела в кресле и читала древний фолиант, который недавно пыталась поделить с Эммой, чтобы вычитать «Лекарство от невезения». Над ней парил небольшой светящийся шарик, который с успехом заменял ей светильник и основной источник света. Губы Миллс самопроизвольно растянулись в ухмылке, когда она поменяла местами книгу и шкатулку, что лежала у нее на коленях. Красивая деревянная коробочка. Дверца легко поддалась пальцам своей кареглазой хозяйки, и вскоре Миллс извлекла оттуда прозрачное, поблескивающее пурпурным цветом хрупкое крылышко. — Не такое уж хорошее у Вас чутье, мисс Свон… — сквознув хитрыми нотками, вполголоса произнесла Реджина, глядя на мирно спящую белокурую гостью, которая расположилась в ее постели. — А может, просто на меня оно действует по-другому?..

***

Одиннадцать часов утра — идеальное время для того, чтобы проснуться, раскрыть глаза и вдохнуть свежий утренний воздух, пропитанный влагой. Правда, кроме перечисленного, рядом блуждал еще один — другой, знакомый, приятный, но все же непривычный. Эмма не придала особого значения этому и с превеликим удовольствием несколько раз зевнула — давно она так сладко не спала, даже вопреки проклятью. Может, в комнате Реджины есть какая-то магическая стена, ограждающая ее от злого рока зелья? Она не имела понятия. Впрочем, узнать была не против. Дочь Снежки и Принца, лежа на боку, попробовала пошевелить ногами, чтобы постепенно разбудить свое тело и мышцы, но вместо этого обнаружила, что ее движения сковывает теплое кольцо объятий. Чья-то рука повисла на ее предплечье, а вторая удобно расположилась под шеей блондинки. Буквально в следующую секунду Эмма ощутила, как расплывается по ней волна тепла, исходящая от другого тела. Паника спросонья вдарила в голову, и Свон сквозь шумный вздох попыталась выкарабкаться из рук Реджины, правда, ее попытка, хоть и увенчалась успехом (если это можно так назвать), но закончилась уже на полу. Эмма не удержала равновесие, свалилась с кровати и ударилась головой о прикроватную тумбу. — Проклятье! — чертыхнулась Спасительница и с закрытыми от боли глазами потерла ушибленный затылок внутренней стороной ладони. Отличное начало утра, что уж тут сказать! Опять. В порыве злости Эмма стукнула кулаком по треклятой тумбе, но не учла тот факт, что на краю стояла рамка с фотографией Генри, которая по закону гравитации благополучно полетела вниз. Свон предприняла было попытку поймать фоторамку, вытянув левую руку навстречу падающему предмету, но потерпела, как ни странно, неудачу. Он упал на пол, но не разбился — за счет мягкого ковра. Однако карма для Спасительницы долго не шла: на по-прежнему вытянутую спину Свон, что сидела, застывшая в одной позе, свалились с той же тумбы тяжелые часы. Шум вперемешку с шипением дочери Снежки потряс всю комнату. Он и освободил ото сна Реджину, которая, лениво придвинувшись ближе к краю кровати, возле которого распласталась Свон, сделала важное лицо и поучительно предупредила: — Мозги последние вышибешь. — На очередную поломанную свою вещь она уже не реагировала и спокойно проследила за движениями своей Катастрофы, которая поспешила поднять упавшую фоторамку и часы и поставить их на место, поближе к стене, подальше от края. — Ой ли? — огрызнулась Свон. Все ее умиротворенное пять минут назад настроение рассыпалось, как песочная фигура. — Извини, я не знала, что ты решишь пристроиться ко мне сзади. И кто еще руки распускает? — Много чести, принцесса, — махнула рукой Миллс, смеривши прожигающим взглядом блондинку. — Я не могу, увы, контролировать свои действия, пока нахожусь во сне. К тому же, я слегка переоценила свои возможности и поняла, что без оставшихся шести часов отдыха день не переживу — слишком много времени провела в склепе. Недосып нынче. — То есть внештатные обнимашки — это лишь часть того, на что ты способна во сне? — осторожно уточнила Свон, оставив без внимания последнюю часть фразы брюнетки. Она по-прежнему сидела на ковре, упираясь спиной в холодную тумбочку. Голова все еще отдавалась острой болью. — А Вы рассчитывали на что-то предосудительное? — игриво полюбопытствовала Реджина. Ей нравилось вгонять смущение в бледное, красивое лицо Эммы. С недавних пор это стало ее любимым занятием. — Я провела в твоей постели всю ночь, Реджина, уже можно окончательно забыть про «Вы», — опустила шутку Спасительница. Ее настроение постепенно возвращалась к отметке «нормально». — Хорошо, мисс Свон. — Мисс Миллс, — попыталась передразнить Эмма. — Мисс Свон? — вопросительно изогнула бровь Реджина. — Боже, это бесполезно, — страдальчески протянула дочь Прекрасных и, всплеснув руками, сообщила о своей капитуляции. — А Генри уже проснулся? Реджина слегка наклонила голову вбок и сделала вид, что внимательно прислушивается к окружающему шуму. В открытое окно пробирался звук скольжения машин по дороге, кто-то кричал о пасмурной погоде и призывал поскорее укрыться в закрытом помещении; прозрачные мокрые пальцы дождя барабанили по стеклу, словно пытались напеть Миллс и Свон о том, что выходить из уютного дома сегодня крайне нежелательно. — Нет, он не спит, — резюмировала Реджина, когда ухватила хорошим слухом тихую музыку Генри в соседней комнате. Он слушал Phillip Phillips — Gone, в последнее время это наиболее повторяющаяся песня в его плейлисте. Приемная мама Генри всегда прислушивалась к музыкальным предпочтениям сына и сейчас была на все сто процентов уверена, что ее мальчик находится в хорошем настроении. Это всегда делало ее счастливее. — Он наверняка голодный. Материнский долг зовет на кухню, — выразительно закатила глаза мэр. — А твой материнский долг на меня случайно не хочет распространиться? — Смотрю, кое-кто уже остепенился со своим злополучным положением? — Ну, так мы же семья, Реджина, — без сарказма, совершенно искренне произнесла Эмма, заглядывая в глаза Миллс так, будто пыталась добраться до ее души. А душа ее после этих слов пропиталась теплом, правда, показывать этого мэр не стала, потому что слишком рано. Она не знала, чувствовала ли то же самое Эмма или просто, как и всегда, несла чушь для себя? Брюнетка провела ладонью по спутанным волосам и удовлетворенно размяла мышцы красивого тела, растянувшись на постели, от которого Эмма не могла спрятать откровенно-изучающего взгляда. Рассматривая Миллс снизу вверх, Свон была уверена, что на вопрос к зеркалу: «Кто на свете всех милее, всех румяней и белее?» — оно безоговорочно назвало бы именно имя — «Реджина». — Свон, — чуть повысив голос, позвала мэр шерифа, которая слегка увлеклась просмотром утренней разминки Злой Королевы. Но как бы ни призывал разум прийти в себя и перестать таращиться, его пропитанный отчаянием голос не мог добраться до сердца Спасительницы, которое заводилось, как мотор, каждый раз, когда Реджина была рядом с ней. — Что? — быстро поморгав несколько раз, протараторила Эмма. Перед глазами по-прежнему мелькала картина, на которой Миллс сладко потягивается на кровати, черные волосы рассыпаются по белоснежной простыне, а простынь пропитывается ее особенным, неповторимым запахом. Эмма начала ловить себя на мысли, что не против видеть такую Миллс хоть каждый день. Нет, она этого хотела. Но признать пока не могла — для этого существовали некоторые преграды. Например, захотела бы того же сама Реджина? — Продолжишь мою подушку слюнявить или в гостиной посидишь? — Я за второй вариант. Но сперва в ванную. — О, — шутливо протянула Миллс, — зови, если что.

***

На кухне стоял гул вытяжки и микроволновки. Эмма не могла ввиду своего разрушительного везения подойти и узнать, что за шведский стол Реждина решила организовать на завтрак, но ничто не отняло бы у нее одно: наблюдение за мельтешением Миллс. Ей нравилось сосредоточенное лицо Злой Королевы, когда она на глаз мерила количество граммов муки и сахара. Даже если бы Эмма сопротивлялась, ее улыбка все равно одержала бы верх и расползлась бы на тонких губах до самых ушей. Она потирала, перебирала пальцы от невыносимо-сильного желания присоединиться к готовке завтрака. И ее так же, как и Генри, радовало, что Миллс ограничила употребление магии. Брюнетка выглядела чертовски соблазнительно, когда размахивала полотенцем, следила за порядком на плите и пачкала руки по локоть в липкой муке. В дом трижды постучались — это заставило Эмму с явным неудовольствием перевести взгляд на дверь. Кого могло занести в такую погоду? Разве что только Мэри Маргарет и Дэвид решили вернуться, но по каким-то причинам не заметив дочери в доме во время ливня, решили, конечно, в первую очередь заглянуть за ответами к мачехе Снежки. Реджина о приходе гостя не услышала из-за шума на кухне, а Генри, кажется, сейчас находился в ванной комнате — умывался и приводил себя в порядок. Сходить на кухню и позвать Реджину? Ага, а потом снова разнести с таким трудом пережившую первое посещение Спасительницы комнату? Плюс Эмме четко дали понять, чтобы к этому месту она не приближалась ни на йоту. Что ж, тогда выбор донельзя очевиден. И с этой мыслью Свон уверенно, но максимально осторожно зашагала к входной двери. — Мисс Миллс, доброе ут… — мужчина осекся, кажется, подавившись остатками слов. Он явно не ожидал увидеть в дверях женщину в домашней белой пижаме, состоявшей из кофты и длинных штанов. — Шериф Свон? — Гость удивленно похлопал глазами, с ног до головы разглядывая представшую перед ним с важным видом блондинку. Эмма уперлась плечом в дверной косяк. — Что Вы здесь делаете, могу я узнать? — Хоть приставка после главной части вопроса была лишней, грубой или обвинительной она не казалось, однако Свон была уверена, что это не так. Этот тип, заметно, бизнесмен, а у них манера общения очень скользкая и непредсказуемая. Он мог бы говорить о Вашем же убийстве прямо в лицо, но делать это с таким нежным и ласковым голосом, что никто не обратил бы внимания на его угрозы. Поэтому Свон старалась, не подавая вида, вслушиваться в каждую букву потока его излияния. — Патрулирую, — с тем же равнодушием ответила Эмма, сунув руки в карманы штанов. Да, общение с Реджиной дало ей большой опыт — она научилась копировать интонацию собеседника, тем самым скрывая свое истинное отношение к нему. — В пижаме? — насмешливо фыркнул бизнесмен. — В пижаме, — пожала плечами Свон и тут же переняла в руки инициативу «Эксперта в области допросов»: — А Вы? Планируете еще один дом приобрести, чтобы увидеться с Редж… мэром Миллс? — Всю ночь патрулировали, смотрю, — с фальшивой улыбкой проигнорировал вопрос Эммы мужчина. Девушка отлепилась от дверного косяка, сделала несколько шагов назад и прислонила ладонь к двери, готовая в любой момент захлопнуть ее перед носом надоедливого бизнесмена. — А Вы завидуете? — Нисколько, — бесцветным голосом ответил незваный гость, однако чутье Эммы моментально распознало в его словах самую откровенную ложь. С незаметным, но тяжелым осуждением Эмма сложила руки на груди, делая вид, что обмана не почувствовала. — Я тоже задала Вам вопрос. Мы же уважаем друг друга, верно? Ответьте на него, будьте добры. — Спасительница из последних сил старалась не нагрубить высокомерному мужчине. — У меня есть к ней деловое предложение, так что, скажите на милость, где сейчас мисс Миллс? И если ее нет в данный момент дома, то когда она вернется? Вам, как патрульщику, она наверняка сообщила об этом. Скажите. Будьте любезны. — Она занята, — холодно обрубила Свон, но быстро взяла себя в руки и снова осветила бизнесмена лучезарной улыбкой: — Но Вы можете передать все вопросы через меня — я всенепременно донесу их до нашего мэра и расскажу о Вашем приходе. — Мне право льстит Ваша забота, шериф Свон, но не стоит так утруждаться, — в мужской бархатный голос змеей проскользнули нотки воспламеняющегося раздражения. Оба уже с трудом сохраняли приветливую улыбку и великодушный тон. Казалось, еще минута — и они начнут покрывать друг друга матом, пока объект спора сквозь шум да утреннюю суматоху не расслышит их вопль. — Я готов подождать, когда мисс Миллс закончит со своими делами и сможет уделить мне минутку. К тому же, судя по тому, как Вы упорно пытаетесь выставить меня, она сейчас дома. Я прав? И Вы не откажите в любезности?.. Бизнесмен попытался протиснуться через намертво застывшую в дверях Свон, аргументируя свои действия тем, что ему в тяжесть стоять на улице и мокнуть под дождем(сегодня ветер в разы сильнее, чем в тот раз, когда на месте мужчины была Эмма), но в первый раз потерпел фиаско. — Незаконное проникновение в дом может караться заключением сроком до нескольких месяцев! — зашипела Эмма, пытаясь вытолкнуть настойчивого мужчину обратно на улицу, и ей было совершенно плевать, что там бушевал ливень. Ей было плевать! Он лезет к той, которой она не хочет делиться! И этот случай помог Свон окончательно это признать. Реджину она так просто никому не отдаст. — В силу своей небезграничной любезности Вас предупреждаю! — Я прекрасно знаю, шериф Свон, я работаю в сфере бизнеса, где каждый день вместо будильника на работе от коллег льются сплошные законы и правила, чтоб Вы знали, которые я обязан не нарушать! — парировал назойливый человек, упершись ладонями в плечи Эммы, а она, в свою очередь, вцепилась пальцами в его. — Не надо читать мне кодекс, прошу Вас! Явите милость! — Если Вы не прекратите вламываться, то не оставите мне выбора! Явлю свою милость так, что мало не покажется! — Я не вламываюсь, а пытаюсь укрыться от дождя! Если Вы не заметили, то у меня возле ног стоит кейс с ценными бумагами, которым вреден треклятый дождь! — выпалил мужчина и предпринял еще одну попытку извернуться, на этот раз успешную. Так ему сначала показалось, пока он, едва ступивший подошвой на мраморный пол особняка, не поперхнулся воздухом, когда его шею обвили крепкие руки шерифа. Они рывком потянули за собой мужчину назад и вернули в прежнее состояние — под белокаменный навес. — Так забирайте свои бумажки и увезите их в безопасное место! — Здесь, — бизнесмен окинул быстрым испепеляющим взглядом дом мэра, — безопасное место, скажу я Вам! И Вы не имеете никакого права запрещать мне видеться с мисс Миллс! — Имею! Весь пыл мужчины моментально растворился, и осталась от него лишь горстка удивления. — Имеете? И с чего же вдруг? — недоуменно-бескрасочно уточнил бизнесмен, внимательно следя за видоизменением лица шерифа. Она не ожидала, что выпалит это вслух, да еще и с подобным вызовом, поэтому отчаянно пыталась придумать адекватные причины такому заявлению. К ее счастью (а скорее всего, бизнесмена), Реджина подошла к участникам конфликта. На ее руках красовались прихватки с рисунком логотипа Звездных Воин — Генри подарил ей такие на один из праздников, который они проводили вдвоем. — Что здесь происходит? — холодным, словно лезвие, голосом спросила Миллс. Потом подошла еще ближе и надменным взглядом рассмотрела враждебно настроенных друг против друга мужчину и женщину. — Мортимер, что-то не так с договором? — слегка смягчилась Реджина, отчего глаза Эммы снова наполнились гневом. Она была уверена, что резкая смена тона Злой Королевы вне всяких сомнений была связана из-за обращения к незнакомцу. — Нет, мисс Миллс, — Мортимер нацепил на лицо свою фирменную обаятельную улыбку, — просто я хотел сделать Вам предложение, от которого, убежден, Вы не сможете отказаться! Излишняя самоуверенность в голубых глазах этого человека заставляла Эмму ненавистно сжимать кулаки за спиной. Мышцы заметно переливались по ее рукам, и она ничего не могла с собой сделать, чтобы не выдавать нарастающее чувство раздражения. Все получалось само собой. — И что же это? — с невесомым любопытством поинтересовалась Миллс. Она сняла прихватки с рук и ровно сложила их на журнальный столик на точеной ножке. Вокруг ее талии обвивался темно-синий фартук, местами заляпанный мукой и томатной пастой. Реджина не жалела ни себя, ни времени для того, чтобы приготовить сытный завтрак на всю… семью. «Семью, понял, Мортимер?», — пронеслась в голове Свон язвительная мысль. — Поход в самый дорогой и, к сожалению, единственный ресторан в Сторибруке вряд ли покажется Вам хорошей идеей, поэтому предлагаю сходить в кино! — воодушевленно произнес Мо, чересчур эмоционально жестикулируя руками. Эмма все сильнее прикладывала силы, чтобы просверлить этого нахала своим взглядом, но Реджина не могла оценить по достоинству ее усердность, поскольку стояла впереди нее. И это раздражало Свон не меньше назойливого бизнесмена с его идиотскими идеями. От того, чтобы изругать Мортимера последними словами и погнать в три шеи, Эмму останавливала лишь мысль о том, что этот человек по-прежнему топтался вне стен дома — на улице, под дождем. А еще рядом Реджина. — Заманчивое предложение. — Брюнетка делала вид, что размышляла над ним, прислонив два пальца к пухлым губам. Глаза Мортимера загорелись самыми настоящими надеждой и триумфом, а сердце Свон в этот момент пропустило несколько ударов. Это нормально? Неужели Миллс сейчас согласится и оставит ее здесь одну с Генри? Эта версия разъедала душу. Стоило Эмме только представить, с какой улыбкой Реджина ходит с этим мерзким типом под руку, гуляет, возможно, смеется и получает удовольствие от времени с ним, как весь внутренний мир Спасительницы выворачивался наизнанку. Раньше она никогда такой очевидной ревности не испытывала, причем ни к кому, и теперь боялась, что не сможет с ней справиться. — Я обязательно подумаю над ним и отзвонюсь через несколько дней, — слишком дружелюбно для этого нахала. Реджина. — Хорошо? — Хорошо, — чуть не взвизгнул от переполняющего счастья Мортимер и подхватил в руки кейс, — жду Вашего звонка! Последнее, правда, разобрать было трудновато из-за того, что Свон, как только Мо отвел от сногсшибательной темноволосой женщины перевозбужденный от радости взгляд, буквально накинулась на дверь, чтобы как можно быстрее закрыть ее и избавиться от назойливого вида бизнесмена. Реджина с эфирным укором сложила руки на груди и ждала объяснений от Эммы, но блондинка, гордо задрав подбородок, благонравно покинула общество мэра и переместилась на свое законное место — на диван.