Светя другим, сгораю...

Когда изумрудное пламя, окутывающее все ее тело, рассеялось, Арианна открыла глаза и увидела красиво обставленную гостиную. Девочка вышла из камина и сразу попала в кольцо теплых рук своей тетушки. — Тетя Пенелопа! — радостно воскликнула девочка, делая книксен. — Моя дорогая Арианна! — женщина взяла ее лицо в ладони и расцеловала. — Пока ты гостишь у меня, тебе не нужно соблюдать протокол. Я хочу, чтобы ты легко и непринужденно проводила свои дни. Женщина отошла в сторону и осмотрела племянницу. — Ты так подросла! Твоя мантия тебе мала. На днях отправимся по магазинам и обновим твой гардероб! — Это совсем необязательно, тетя Пенни. Все, что мне нужно, у меня есть, а большего мне не надо. — Ты сама скромность, моя милая. И все же, я хочу тебя порадовать. Пойдем, я покажу твою комнату. Женщина взяла девочку под руку и повела наверх. Арианна с удовольствием проследовала за тетей. Они поднялись по широкой закругленной лестнице из мрамора на второй этаж и прошли по светлому коридору в одну из спален в восточном крыле дома. — Я распорядилась приготовить твою любимую комнату, — произнесла Пенелопа, пропуская девочку внутрь. Просторная светлая комната в небесно-голубых оттенках. Большая кровать с балдахином из белого шифона, мягкий персидский ковер с крупным ворсом, платяной шкаф, расписанный цветочными узорами, стоящий на изогнутых ножках, туалетных столик с овальным зеркалом в резной раме и мягкая зона с огромным количеством подушек разных размеров и форм у окна. Ари любила это комнату еще и потому, что когда-то в ней жила ее мама, будучи ребенком. На прикроватной тумбочке стояла ее фотография: бальное платье с бантом на поясе, милые туфельки, приветливое открытое лицо с огромными голубыми глазами и широкой улыбкой и длинные каштановые волосы, крупными локонами спадающие на плечи. Девочка на фото улыбалась и махала ей своей миниатюрной ладошкой. — Спасибо, тетя Пенни, — искренне произнесла Ари. — Располагайся. А через час я жду тебя на ужине, где расскажу, какие у нас планы на этот месяц, — улыбаясь, ответила женщина, а после оставила девочку одну. Следующий час Арианна посвятила тому, чтобы освежиться и переодеться к ужину. В этом ей помогла домовик дома Дампьер — Кики. Эльф трудилась в семье с тех еще времен, когда Пенелопа и Селеста были детьми. Пока Кики застегивала пуговки на платье Арианны, девочка расспрашивала ее о том, какой была ее мать. Она делала так каждый раз, когда была в гостях у тети. И этот раз не стал исключением. — Кики, расскажи, какой была моя мама, пожалуйста, — попросила она по-французски. — Мадемуазель Селеста была чудесным ребенком, госпожа, — ответила Кики высоким тонким голоском. — Она любила наряжаться, играть, но больше всего — радовать тех, кого она любила. Однажды, когда ваша покойная бабушка, мадам Дампьер заболела и несколько дней не вставала с постели, мадемуазель Селеста спустилась к нам на кухню и попросила научить ее делать бриошь, это такие французские булочки, которые любила ваша бабушка. А после, когда те испеклись, юная мадемуазель, отнесла их вместе с чаем вашей бабушке. После этого мадам Дампьер пошла на поправку и с утра спустилась на завтрак. — У мамы было доброе сердце… — О, несомненно, мадемуазель Арианна, — согласилась Кики. — Хотела бы я быть на нее похожей… — задумчиво произнесла девочка на английском, поправляя складки на юбке. Домовик подняла на нее вопросительный взгляд, но девочка лишь улыбнулась ей, не желая более развивать эту тему. За ужином Ари не сразу включилась в разговор с тетей. Бесконечное молчание за столом дома, а также почти постоянное одинокое пребывание в школе давали о себе знать. Но к концу ужина Пенелопе удалось растормошить девочку. — Я приготовила тебе сюрприз, — произнесла она, когда им принесли чай и сладости. — Завтра мы отправимся в Париж. Хочу показать тебе места, куда нас с твоей мамой водила гувернантка. Она была истинной парижанкой из волшебной семьи, но ей не повезло родиться сквибом. — Какое несчастье! — искренне заметила девочка. — Да, но она была очень образована. Была одной из первых женщин, которых допустили до учебы в университете. — Разве бабушка с дедушкой не должны были остерегаться такого? — удивилась девочка. — Моим отцу и матери хватило ума не препятствовать получению всестороннего образования. Шармбатон — великолепная школа, но она показывает лишь одну узкую грань учебного процесса. Мир не сводится лишь к ряду предметов, изучаемых за школьной скамьей. Реальный мир прекрасен своим многообразием и широким спектром наук и дисциплин. Завтра я покажу тебе Париж, который мы с Селестой любили. — Я буду с нетерпением ждать завтрашнего дня!

***

Переполненная предвкушением и приятными эмоциями, Арианна легко заснула. Утром, когда ее разбудила Кики, девочка сонно потянулась и поспешила встать. Негоже валяться в постели, когда впереди ее ждет Париж. Быстро умывшись и с помощью Кики приведя себя в порядок, девочка спустилась вниз. На ней было синее платье с белым воротничком и рукавами до локтя и белые туфельки. Передние пряди были забраны на макушке и заплетены в косу, а остальные пряди мягко спадали на спину. — Доброе утро, тетя Пенни, — произнесла девочка, подойдя к тете и целуя в щеку. — Доброе утро, милая. Как тебе спалось? — женщина намазывала джем на пшеничную булочку. — Чудесно. Мне снились воздушные корабли в небе, прекрасные птицы и ясное бескрайнее небо с облаками, — ответила девочка, улыбаясь. — А тебе? — О, мне не снятся сны, дорогая… — Совсем? — удивилась Ари. — Совсем, милая. Так бывает у некоторых людей. Давай скорее завтракать и отправляться в путь! Ари послушно кивнула и принялась за завтрак, а после они покинули дом и вышли в сад с прудом. — Нам стоит выйти за пределы поместья, чтобы трангрессировать, — пояснила Пенелопа. Они прошли по саду вдоль пруда, где плавали разноцветные рыбки, то и дело выплывающие к поверхности, а после вышли за кованые ворота, украшенные с двух сторон колоннами, поверх которых восседали лисы. — А теперь возьми меня за руку и сделай вдох, Ари, — попросила женщина. Девочка повиновалась и почти сразу ее будто крюком за живот утащили сквозь пространство и время в другую часть страны. Арианна с облегчением почувствовала, когда снова смогла свободно дышать. Открыв глаза, она оказалась в одном из внутренних двориков города. — Ты в порядке? — уточнила Пенелопа. Девочка кивнула. — Ну что же, тогда вперед! Женщина задорно улыбнулась и потянула племянницу прочь. Выйдя на просторную улицу, они сразу попали в поток людей, куда-то спешащих. Пенелопа крепко держала девочку за руку, боясь потерять ту из виду. Совсем скоро они свернули с оживленной улицы на другую, чуть менее многолюдную. Люди здесь скорее прогуливались, чем куда-то спешили. Вот и Ари в компании тети Пенни замедлили шаг и расслабились. — Куда мы идем, тетя Пенни? — спросила Арианна. — Потерпи совсем немного, — загадочно произнесла женщина. — Мы почти пришли. Девочка смотрела по сторонам, рассматривая красивые дома с резными балкончиками, колоннами, окнами от пола до потолка, мансардами под самой крышей и торчащими из нее трубами для обогрева. Огромное количество красивых уютных магазинчиков с яркими зазывающими вывесками, море кофеен на каждом углу, приглашающих гостей к себе на открытую террасу, булочные, книжные, картинные галереи и ателье. Город жил и процветал, дышал искусством и пах молотым кофе и выпечкой. В воздухе помимо всех этих цветов и запахов витал еле уловимый цветочный аромат, с которым ассоциировалось лето. — Пришли! — воскликнула женщина. Арианна отвлеклась от собственных мыслей и посмотрела перед собой: величественный королевский дворец, огромный и старинный, расположенный на площади в несколько сот метров. Девочка открыла от удивления рот, что было совсем невежливым, но ей было все равно. — Вижу, ты впечатлена, — усмехнулась Пенелопа. — Это Лувр. Самый крупный художественный музей в мире. — Но он же магловский, — осторожно произнесла Ари. — Разве нам можно туда заходить? — Конечно, можно! Идем! Я покажу тебе свои любимые залы! Пенелопа повела девочку внутрь. Если поначалу Ари оглядывалась, все время опасаясь быть пойманной с поличным, то с момента, как тетя начала рассказывать про разные картины и их создателей, исторический контекст, при которых они создавались, про скрытые смыслы и загадки, которые до сих пор мучили ученых, девочка совершенно позабыла про осторожность и погрузилась с головой в искусство. Арианне открылся до селе неизведанный поразительно захватывающий мир искусства. Как будто все тринадцать лет от нее прятали нечто совершенное, прекрасное и столь необходимое ее сердцу и вдруг подарили все разом. Девочка всем своим существом впитывала открывшийся ей новый мир. Она проходила из одного зала в другой, иногда подолгу останавливаясь то у одной, то у другой картины, рассматривала детали, стараясь запомнить их совершенную красоту. Она шла по необычайно сверкающему паркету, глядя то на сводчатый потолок, который сам по себе был предметом искусства, то на скульптуры, полотна, предметы роскоши и богатства, и чувствовала себя в эпицентре чего-то грандиозного и величественного. По сравнению со всем этим она была пылинкой, бесславной и пустой. Но находясь рядом, имея возможность увидеть и пропустить через себя могущество и славу, запечатленные на холстах и в мраморе, она становилась частью, пусть и самой ее незначительной, этой красоты и высшего замысла создателя. Тетя с племянницей долго бродили по Лувру, но даже и половины не смогли охватить. Девочке совсем не хотелось покидать это место, но тетя приготовила для нее еще что-то. Они вышли на площадь, где гуляли туристы и жители города и молча спустились к Сене, прошли через мост Нёф на остров Сите и прошли по набережной Орфевр к знаменитому собору Нотр-Дам-де-Пари. Тетя Пенелопа рассказала историю собора, а также вспомнила, как они вместе с Селестой любили кормить голубей на площадке перед входом. Девочка никогда не была в религиозных зданиях, поэтому ее поразил собор своим величием и готической монументальностью. Внутри оказалось необычайно спокойно: прихожане молча сидели в разных частях зала, молясь о наболевшем, кто-то зажигал свечи или подходил к алтарю. Но больше всего Арианну покорило освещение, проникающее внутрь через многочисленные витражи, создавая причудливую игру света на сводах центрального нефа. Тетя Пенелопа предложила присесть Ари, чтобы послушать орган, который плавно и величественно обволакивал весь собор изнутри. Здесь не хотелось разговаривать, только молчать и впитывать. И девочка не заметила, как тихо начала плакать. — С тобой все в порядке, Арианна? — удивленно спросила Пенелопа. — Да, я прошу прощения, — тут же спохватилась девочка, вытирая слезы. — Просто все это, — она обвела рукой пространство вокруг, — и Лувр… Это слишком красиво. Во всем этом столько жизни, чувства и жажды прекрасного! Как мы можем относиться к ним так невежественно и низко? Пенелопа наклонила голову набок и внимательно посмотрела на племянницу. — Пойдем, я хочу показать тебе еще несколько мест. Арианна кивнула и вышла на улицу вслед за тетей. Они ушли с острова, на котором стоял собор, и оказались у книжного магазинчика «Шекспир и компания». — Зайдем? Я хочу купить тебе несколько книг, — предложила Пенелопа. — Мы сюда часто заглядывали с твоей мамой и покупали книги. — Вам разрешалось читать магловскую литературу? — снова удивилась девочка. — Открыто, конечно, это делать было нельзя, но все же твоя бабушка понимала, что было бы неправильно утаивать от нас такой пласт прекрасных историй. — Мой друг из школы дает мне магловскую литературу, — вдруг призналась Ари. — И это замечательно! — обрадовалась женщина, видя, как прояснилось лицо девочки, она спросила: — Что ты уже прочитала? — В основном американскую литературу: немного Фицджеральда и Хэммингуэя. А еще Джека Лондона и Маргарет Митчелл. — Какая потрясающая подборка, — удивилась женщина. — Нам стоит обсудить эти книги за ужином, согласна? Девочка кивнула и с улыбкой прошла внутрь магазинчика, из которого вышла с целым пакетом чудесных книг, среди которых были произведения Дюма, Гюго, Джойса, Толстого, Уайльда и самого Шекспира. Тетя Пенелопа с особенным усердием выбирала тома, которые стоили внимания племянницы. — Для начала достаточно, — довольно произнесла она. — Мне радостно знать, что у нас есть еще что-то общее, как было у меня и твоей мамы. Девочка улыбнулась и взяла мороженое, которое только что купила тетя в небольшой кофейне вместе с несколькими булочками бриошь. — Ну что же, на сегодня у нас запланирована чудесная прогулка по Люксембургскому саду, где мы можем поговорить о том, каким тебе запомнится этот день, но также и покормить уточек. Арианна не помнила, с кем бы могла быть самой собой, кроме Сириуса. А тут оказалось, что в ее собственной семье у нее был друг и единомышленник, способный раздвинуть рамки ее представления о мире, показать ей неизведанное, стать проводником в мир красоты и искусства. Вдвоем они гуляли по аллеям и дорожкам, рассматривая прекрасные образцы ландшафтного дизайна, посмеиваясь над тем, что волшебникам определенно было чему поучиться у так называемых простецов. Им удалось создать прекрасные ансамбли из цветочных композиций, деревьев и кустарников, которые продолжали расти в своей естественной среде. Везде были расставлены скамеечки, металлические зеленые стульчики, чтобы притомившейся прохожий мог отдохнуть от дороги. Но Ари и Пенелопа не желали сидеть. Они гуляли, поедая мороженое, и обсуждали, каким был Париж детства Селены и Пенелопы, когда еще не было столько автомобилей и туристов. Они прошли к небольшому пруду, на котором дети с помощью взрослых запускали небольшие парусники. Те, подгоняемые ветром, плыли к центру или вдоль бортика, изредка заваливаясь на бок. Ари наблюдала за смеющимися детьми и взрослыми и вдруг спросила: — Чем они хуже нас? Пенелопа перевела внимательный взгляд на племянницу. — Не думаю, что они хуже или лучше. Они просто другие. — Да… Их родители любят своих детей, — грустно ответила девочка. — Ари, давай пройдем и поговорим без посторонних ушей, — предложила Пенелопа, отводя девочку в одну из аллей, в стороне от многолюдной толпы. — Арианна, неправильно думать, что в магловских семьях абсолютно все родители любят своих детей. Я думаю, у них все происходит точно так же, как и у нас. Кто-то своего ребенка любит, а кто-то нет. — Но если мы не отличаемся, то в чем тогда разница? В волшебстве и только? — не понимала девочка. — Ведь они не глупы и очень талантливы… Их искусство поразило меня до глубины души. Их дворцы, соборы, литература… Все это нельзя назвать простым и примитивным. — Ты права, Ари, — согласилась Пенелопа. — Тогда почему они должны перед нами падать на колени, признавая превосходство, если это не так? Почему мы должны ими управлять, если мы не лучше, а может быть, даже хуже? — Во-первых, Арианна, тебе не стоит говорить об этом с кем-то, кроме меня и твоего друга Сириуса. — Потому, что могут быть неприятности? — Именно. Наступили времена, когда нужно быть осторожным и осмотрительным с тем что и кому ты говоришь. Во Франции этого не чувствуется, но в Англии может быть опасно. — Ты говоришь о Лорде Волан-де-Морте? — Тише! — шикнула Пенелопа, озираясь. — Не называй его имени впредь. — Но Регулус говорит, он реформатор и хочет мирным способом разрешить недопонимание между волшебниками и маглами. — Все это чушь, Арианна! Регулус — это младший сын Вальбурги и Ориона? — девочка лишь кивнула. — Он мал, чтобы понимать происходящее, а вот Сириус сразу раскусил этого подлеца. — Но… — Ари, пойми, ну не называют реформаторы себя Лордами! Лорды правят, вершат судьбы, ставят себя НАД простым людом. Простецами, в его случае. Ты ведь слышала про нападения на магловские поселения? — Конечно! Об этом писали в «Ежедневном Пророке»… — Уверена, это его рук дела. И его последователей. И это только начало. Эта метка над домами… Черная магия. Еще одно тебе доказательство: реформатор не станет использовать темную магию и убивать невинных. — Что же тогда будет, тетя Пенелопа? — испуганно спросила девочка. — Страшно подумать об этом, дорогая! Боюсь, что нас ждет война… Между теми, кто ценит жизнь каждого и теми, кто верит в превосходство чистой крови. — Но как в этой ситуации быть тем, кто находится внутри этой системы, но не хочет принимать в ней участие? Сириус… Он никогда не нападет на магла, не причинит вред невинному. — Отделяться от семьи. Искать единомышленников среди друзей и коллег, создавать новые прочные союзы… Арианна совсем поникла. Ей было страшно даже думать о том, чтобы отречься от семьи, какой бы она ни была. Кто она без них? Что она может? Очевидно, ничего. Она трусиха и одиночка, вечно сомневающаяся и медлящая со всем, что было действительно важным. — Ари, — тетя взяла ее за руку, — сейчас не стоит об этом думать. Ведь волшебное сообщество еще может остановить этого человека и не допустить распространения его идей среди магов. И да, надеюсь, ты понимаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня? Что бы ни произошло между тобой и твоими отцом и братом… Арианна шумно выдохнула и крепко обняла тетю за талию. Знать, что у тебя есть надежный тыл, что ты не останешься один на один с неизбежным отречением и одиночеством, было настоящим облегчением.

***

Оставшийся месяц прошел невероятно насыщенно. Ари с тетей еще несколько раз возвращались в Лувр, но кроме него успели посетить Версаль, Гранд Опера, базилику Сакре-Кёр, Пантеон, кладбище Пьер-Лашез, где было захоронено великое множество великих деятелей искусства, замок Консьержери и музей Орсе, где Арианну впечатлили полотна импрессионистов. — Небо как будто движется, — с восторгом произнесла она, глядя на «Звездную ночь» Ван Гога. — Посмотри, какое оно яркое, динамичное, — тихо сказала Пенелопа. — И каким серым и безликим кажется город. — И что же это значит? — не поняла Ари. — Однозначного трактования нет, милая. Говорят, будто Винсент Ван Гог считал небо более привлекательным, чем жизнь на земле. Дело в том, что до самой своей смерти он не продал ни единой картины и жил в нищете, а теперь его чествуют и любят во всем мире. — Как это несправедливо! — заметила девочка. — Да, а теперь я покажу тебе другого импрессиониста, который успел побыть в лучах славы. Пойдем. Они прошли в соседнюю залу, где на всю стену длиной пять-шесть метров располагалась картина «Кувшинки» Моне. Арианна замерла. Перед ней расстилалась поистине невероятная картина: водная гладь, на поверхности которой были сотни кувшинок разных форм и размеров. Изображение было таким насыщенным и живым, что глядя на него можно было почти ощутить дуновение ветерка, проносящееся рябью по воде, или уловить солнечные блики на поверхности. И все это великолепие, многообразие красок и мазков заставляло картину дышать. Изображение не застывало, а будто двигалось в своей естественной среде, подвергнутое подводным течениям. Девочка то подходила вплотную, то отходила в другую часть зала, то садилась посередине на специальный диванчик и просто не могла отвезти глаз. — Хочешь увидеть их вживую? — шепнула ей Пенелопа. Арианна широко распахнутыми глазами посмотрела на тетю. — Хочу! И следующим утром они отправились в Живерни, где жил и творил художник. Арианна с тетей и другими туристами побывала в его доме и мастерской, погуляла по саду, задержалась на японском мостике и долго-долго смотрела на пруд и знаменитые кувшинки. Вечером за ужином она сказала восторженно тете: — Я словно побывала внутри произведения искусства! Стала частью чего-то великого и вечного! Я запомню это чувство на всю жизнь!

***

Лето подходило к концу, а вместе с ним и их невероятное приключение. Арианна писала друзьям о своих впечатлениях и открытиях, отправляла открытки, купленные на блошином рынке вдоль набережной Сены, гуляла по Монмартру и Люксембургскому саду, а вечерами обсуждала с тетей прочитанные книги. За неделю до начала учебы, тете Пенелопе пришло письмо от отца Арианны, который просил отправить ее сразу на вокзал Кингс Кросс. Девочку это очень огорчило, но потом она поняла, что это давало ей шанс чуть дольше побыть с любимой тетей. В Париже они купили все необходимое к третьему курсу, а также обновили гардероб девочки. В школу она возвращалась с огромным чемоданом, набитым до отказа подарками, магловскими книгами и сладостями. Наконец, в день отъезда Арианна спустилась в столовую. На ней не было лица, ведь этот месяц показал, какой яркой, наполненной теплотой и вниманием, могла быть ее жизнь, а теперь ей предстояло вернуться в место, где она была сама по себе. — Не грусти, Арианна, — тепло произнесла Пенелопа, кладя поверх ладони племянницы свою ладонь. — Я не хочу от тебя уезжать. Там я снова буду одна. — Но как же так? Разве ты не дружишь с Сириусом? Разве нет подруг-однокурсниц? — удивилась женщина. — Есть, но у Сириуса есть друзья мальчишки, с которыми он проводит большую часть времени, а девочки… с ними я могу общаться только в спальне… — робко ответила Ари. — Почему? — нахмурилась Пенелопа, догадываясь о причинах. — Одна из моих соседок маглорожденная. Брат запретил мне с ней дружить. — Но Люциус закончил школу. Теперь ты можешь дружить с теми, с кем захочешь. — А если ему сообщат? Вдруг он узнает? Нет, не стоит рисковать! — Ари, милая, посмотри на меня, — попросила Пенелопа. — Ты вольна дружить с любым ребенком в школе, с которым тебе захочется. Никто не должен это за тебя решать. Поговори с этой девочкой, готова ли она пойти на возможный риск и, если готова, то дружите. Помни, о чем мы с тобой говорили: если нельзя положиться на семью, нужно создавать новые прочные связи. Девочка робко улыбнулась и кивнула. — Что ж, а теперь ступай в гостиную. Кики сейчас принесет твои вещи и вместе с ней вы отправитесь на платформу 9 и ¾. Девочка послушно встала и направилась в соседнюю залу. Там и, правда, ее ждал домовик Кики, рядом с которой стояли огромный чемодан и клетка с Джой. — Ну что же, милая Арианна, пора прощаться! Для меня было истинным удовольствием провести с тобой время! — тепло произнесла Пенелопа. — Спасибо, тетя Пенни, за то, что подарили мне столько радости и заботы в этот месяц! Я сохраню это чувство внутри и буду обращаться к нему в минуты одиночества, — произнесла Ари, обнимая тетю. — Надеюсь, ты прислушаешься к моим словам и минут одиночества станет в разы меньше, дорогая, — обняла ее в ответ женщина. Пенелопа расцеловала племянницу в обе щеки и отошла, позволяя Кики унести ее любимицу в другую часть света. — Хорошей тебе учебы, Арианна, — были ее последние слова. — Au revoir! * — успела сказать девочка прежде, чем исчезнуть без следа из гостиной своей тети.

***

Кики перенесла Арианну прямо на платформу 9 и ¾. Гомон и шум заполняли ее наравне с паровозным паром. Дети прощались с родителями, однокурсники приветствовали друзей, которых не видели несколько месяцев, а кто-то, более шустрый, уже занимал места в купе. — Спасибо, Кики! И до скорого! — она потрепала домовика за плечо, забрала свои вещи, наблюдая за тем, как Кики испарилась в воздухе. Девочка расправила плечи и зашагала по платформе. Было непривычным идти по ней одной, хоть Люциус и избавлялся от ее общества почти сразу. Никто больше не читал ей нотаций, она была сама по себе. — Нужна помощь? — за ее спиной раздался до боли знакомый голос. Девочка обернулась и тут же просияла, ведь перед ней стоял ее лучший друг. — Сириус! — воскликнула она, бросая вещи. Она крепко обняла друга за шею. — Как я скучала! — По твоим письмам об этом не скажешь, — смешливо заметил он, смущаясь. Рядом с ним стояли его верные товарищи: Джеймс, Питер и Ремус. — Привет, ребята, — поправив косички, поздоровалась девочка. — Как прошло лето? — Ну, уж точно не так насыщенно, как у тебя, — улыбаясь, заметил Ремус. — Я привезла вам сувениры и сладости! И книги, Ремус! Я нашла такое издание Хемингуэя! — восторженно воскликнула Ари. — Началось! — закатил глаза Поттер. — Я по тебе тоже скучала, Джеймс, — беззлобно ответила девочка под смех мальчишек. — Сириус, а где Регулус? — повернулась она к Блэку, с лица которого сошла улыбка. — Почем мне знать? — небрежно бросил он. — Что случилось? — тут же нахмурилась Ари. — Ничего особенного. Просто я рассказал ему о твоих приключениях в Париже, а он… Как бы это правильней выразиться? — задумался мальчик. — Позволял себе критические замечания в твой адрес. — И поэтому ты с ним поругался? — Вообще-то, я тебя защищал! — возмутился мальчик. — Тебе стоило дождаться меня. Ладно… — девочка отмахнулась от неприятных мыслей, как от назойливой мухи. — Я поговорю с ним. — Интересно, как ты это сделаешь, если он собирается поступать на Слизерин? — спросил Сириус. — Меня не волнует, на каком факультете он будет учиться. Как не должно волновать и тебя! — с нажимом произнесла Ари. — Э-э-э, нет, погодите! — вмешался Джеймс. — Как это не волнует? — Принадлежность к Слизерину не делает человека плохим. Почти вся наша родня училась там, — заметила девочка. — И о них мало что можно сказать хорошего, — произнес Джеймс. — Откуда ты…я не верю своим ушам… Знаете что? — Ари выхватила из рук Сириуса свой чемодан и развернулась, чтобы уйти. — Куда ты? — удивился Сириус. — Поищу менее неприятных типов, чем вы! — Да ладно Ари! Будет тебе! Рассерженная Арианна ушла прочь.

***

— Привет. Можно? — девочка робко спросила, заглянув внутрь купе, в котором сидели ее соседки по комнате. Девочки переглянулись, но тотчас же хором ответили. — Конечно! — Спасибо, — с облегчением ответила девочка, затаскивая чемодан и клетку. — Не думала, что ты поедешь с нами, — произнесла Алиса, когда все уселись на места. -Алиса! — с укором воскликнула Лили. — Все нормально. Ты права, Алиса. Но это лето многое изменило. Я больше не хочу прятаться и быть одной. Если вы всё ещё хотите со мной дружить, конечно… — с сомнением в голосе сказала она. — Конечно, хотим, — решительно произнесла Лили. — Лили, ты ведь понимаешь, что до моего брата могут дойти слухи о том, что мы общаемся, — Арианна решила сразу озвучить то, что ее беспокоило больше всего. — Я не хочу тебя подвергать риску и просить о дружбе, если это может нанести тебе вред… — Я говорила тебе на первом курсе и повторю сейчас: я не боюсь его и его дружков. И я очень хочу быть тебе другом, если ты позволишь. Ари просияла и с благодарностью сжала руку девочки. Та тепло ей улыбнулась. — Так, раз мы покончили с официальной частью, — деловито произнесла Алиса, — давайте рассказывайте, как провели остаток лета! — Я хочу все знать о Париже! — восторженно произнесла Мэри. — Вообще-то мы все хотим, — усмехнулась Лили. — Ой, я же привезла вам подарки! — Ари всплеснула руками и полезла в чемодан. Через пять минут на столике лежало три продолговатые коробочки, украшенные лентами разных цветов, и пара квадратных коробок с трюфелями. — Тебе не стоило ничего нам покупать! — произнесла удивлённая Лили. — И все же я хотела вас порадовать. Я увидела их в одном местном магазинчике. Их делают вручную, — она вручила каждой девочке по коробочке. Все дружно развязали тесемки и достали из коробочек шелковые ленточки с косым срезом. — Их называют твилли. Шелковые ленточки, которые можно повязывать на сумки, шею, вплетать в волосы или использовать как ремень или браслет. Надеюсь, я угадала с цветами, — радостно произнесла Арианна. Девочки восторженно рассматривали свои ленточки. Все они были молочного цвета, лишь цветом росписи они отличались друг от друга. У Алисы рисунок был выполнен красными чернилами, у Лили — зелёными, — а у Мэри — желтыми. — Они, наверное, очень дорогие! — спохватилась Лили. — Совсем нет, не переживай. Если вы посмотрите, то увидите на одном из краешков ваши инициалы. Я попросила добавить их. — Это очень милый подарок, — произнесла Алиса. — Превосходный! Спасибо! — произнесла довольная Мэри. — Повяжу-ка я его на шею! Всю поездку они обсуждали каникулы, делились впечатлениями и открытиями, поедая трюфели. Арианна впервые чувствовала себя в компании на своем месте, среди своих. Она лишь корила себя за то, что столько времени потратила впустую, когда ещё в первый день в Хогвартсе могла обрести верных друзей. Когда «Хогвартс-экспресс» прибыл на станцию, уже стемнело. Хогсмид встретил учеников приветливым жёлтым светом фонарей и рокотом цикад. Дети высыпали из поезда, одетые в форму и мантии своих факультетов. — Первокурсники, все подойдите ко мне! — откуда-то сверху донесся знакомый голос Хагрида. Взволнованные дети стали протискиваться сквозь толпу старшекурсников. — Девочки, погодите, — попросила Ари, видя впереди знакомую черноволосую макушку. — Реджи! Регулус! Мальчик оглянулся, на его лице промелькнуло узнавание и нарисовалась улыбка. Он остановился и подождал, пока к нему подойдёт девочка. — Я не видела тебя на платформе. Привет! — она тепло его обняла. — Привет. Да, я решил побыстрее занять себе место, — с грустью произнес мальчик. — Удачи с распределением! — пожелала Арианна, видя, как за спиной друга, рядом с Хагридом уже собрались первокурсники. — В субботу предлагаю погулять. Хочу показать тебе школу. — Даже, если я попаду на Слизерин? — скептически спросил Регулус. — Даже если попадешь. Ты же знаешь, мне без разницы, на каком факультете ты будешь учиться. И да, я привезла тебе шоколад и несколько книг. — Спасибо, Ари, — с облегчением произнес мальчик. — Я с удовольствием! Мне пора! — Увидимся! — Арианна улыбнулась и побежала к своим подругам, а Регулус догнал группу своих будущих одногруппников.

***

Арианна сидела за одним из длинных дубовых столов вместе с остальными гриффиндорцами. По левую руку от нее сидела Алиса, а по правую — Сириус. Все весело переговаривались, ожидая распределения. Наконец, огромные двери отворились и в зал вошла вереница первогодок под предводительством профессора Макгонагалл. Дети выглядели напуганными и восторженными одновременно, ведь их поражала красота зала и страшило распределение. — Не верится, что мы были такими зелёными, — шутливо произнесла Алиса. — У меня дрожали коленки, когда я стояла там, у табурета, — призналась Ари. — У меня тоже, — тихо сказала Лили, сидевшая напротив, чем вызвала улыбки на лицах подруг. Ари повернулась к Сириусу и увидела, как он неотрывно следит за братом. Девочка взяла друга за руку и сжала в знак поддержки. Он быстро посмотрел на нее, закатил глаза, будто говоря «да все нормально», но все же поспешил вернуть свое внимание распределению. — Хью Абрамс, — Макгонагалл произнесла первое имя. Русый мальчик плотного телосложения вышел вперёд на трясущихся ногах. Он взгромоздился на табурет и весь сжался. — Питер, а это не твой ли младший братец? — пошутил Поттер, видя очевидное сходство с товарищем. — У меня нет братьев, — краснея, произнес Петтигрю под смешки однокурсников. — Пуффендуй! — произнесла шляпа. Мальчик соскочил с места и красный от волнения пошел к столу своего факультета. — Мелисса Адамс, — зачитала имя по списку профессор. Вышла рыженькая девочка. — Когтевран! — вскрикнула шляпа, едва ее волос коснувшись. Под аплодисменты своих новых товарищей она побежала к своему столу. — Регулус Блэк, — объявила новое имя шляпа. Со всем присущим ему достоинством к табурету подошёл темноволосый мальчик. Арианна вместе с Сириусом напряглись. Оба они надеялись на благоприятный для них исход, но шляпа выкрикнула почти сразу: — Слизерин! Громогласные аплодисменты змеиного факультета ознаменовали пополнение таким ценным студентом. Сириус сидел, вытянувшийся как стрела. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда шляпа объявила вердикт. И все же, внутри огнем разгорались досада и разочарование. Ему так хотелось, чтобы его младший брат был частью его мира, а не того, ненавистного и холодного. Он молча смотрел перед собой, буквально кожей чувствую на себе взгляд сочувствующих глаз Арианны. — Сириус, — к нему наклонилась Арианна, тихо прошептав. — Он все ещё твой брат. Неважно, где он будет учиться. Ты меня слышишь? — Он на Слизерине, — как вердикт прозвучали его слова. — И что здесь такого? — спросила девочка, искренне не понимая. — Мы же знали, что так будет. Он хотел поступать на Слизерин. — Он на Слизерине, — снова повторил мальчик, пытаясь свыкнуться с этой мыслью. — Ты сейчас ведёшь себя, как Люциус, — произнесла девочка, отворачиваясь. — Что? — возмутился Сириус, впервые проявляя эмоции. — Я не похож на него. — Ты уверен? Он тоже от меня отвернулся, стоило мне поступить не на тот факультет. Чем твоя ситуация отличается от его? — Ты поступила на правильный факультет, — сказал мальчик. — Для Люциуса его факультет тоже являлся правильным, — парировала девочка. — Но… — Что «но»? Не будь лицемером, Сириус! — Я не лицемер! — воскликнул мальчик, привлекая внимание все большего количества учеников. — Ты бесишься, когда других дискриминируют из-за их происхождения, но делаешь то же самое: вешаешь ярлык на того, кто принимает свои корни. Сириус задыхался от возмущения, не в силах что-то сказать. Наконец он собрался: его лицо приняло равнодушное состояние, взгляд стал безразличным и отстранённым. Он отвернулся и до конца вечера не говорил ни с кем.

***

Утром следующего дня дети отправились на учебу. Позавтракав и получив расписание от декана, Ари в компании подруг пошли на Зельеварение. Мрачное подземелье встретило их сыростью и угрюмым полумраком. Арианна попыталась поговорить с Сириусом, но того отгородили друзья. Парень, очевидно, все еще обижался на ее слова. — Ты серьезно? — спросила она через плечо Джеймса, тот загораживал ей путь к другу. — Будешь дуться из-за правды? Все молчали. — Как хочешь! Это только доказывает мою правоту! Девочка гордо задрала носик и прошла в кабинет. Им предстоял сдвоенный урок в компании Слизерина, что не добавляло настроения, ведь слизеринцы в открытую стали потешаться над Сириусом. — Проблемы в раю, Блэк? Твой младший братик в нашей стае. Видимо, у него намного больше гордости и чести, чем у тебя, — потешался Розье с Эйвери и Снеггом. — Еще одно слово и я размажу тебя по стенке, — яростно произнес Блэк, сжимая кулаки. — Так страшно! — съязвил Снегг. — Боюсь, это не поможет тебе вернуть расположение братика, — со смехом произнес Розье. Сириус метнулся вперёд. Слизеринцы насторожились. Вся толпа школьников замерла, ожидая продолжения. — Что, врежешь мне как никчёмный магл? — выплюнул слова слизеринец. — Зачем же? Я вызываю тебя на дуэль, — гордо произнес Сириус. Ему как раз нужно было выпустить пар, а что может быть лучше для этого, если не хорошая драка? — О, я вижу страх, — ухмыльнулся Блэк. — Это мы на словах храбрее самого Мэрлина, а на деле трусливая шавка с прижатым хвостом. — В полночь в зале наград, — зло прорычал Розье. — Кто будет твоим секундантом? — Я буду, — тут же рядом стал Джеймс. — Тогда моим секундантом станет Снегг. Ярость в глазах четверки недругов пылала с одинаковой силой. Неизвестно, что бы было, если бы не отворилась дверь класса и на пороге не появился сначала живот, а потом и остальные части профессора Слизнорта. — Добро пожаловать! Проходите, не толпитесь! Впереди новый невероятно насыщенный год! — восторженно лепетал преподаватель, не замечая напряжения в толпе. Арианна зашла внутрь и села с Алисой ближе к столу профессора. Она была подавлена ссорой с Сириусом и тем, как он быстро и легко находит себе неприятности. Она оглянулась, видя, как на одной из задних парт он с Поттером о чем-то увлеченно перешептывался. За соседней партой сидели Ремус и Питер, внимательно слушавшие вступительную речь Слизнорта. — Ари пойдем, — шепнула Алиса. На доске появился список ингредиентов. Девочки встали и пошли к стеллажам со всем необходимым. Сдвоенный урок прошел словно один миг: Ари с Алисой погрузились в работу, не замечая происходящего вокруг. Они то сверялись с записями на доске, то перечитывали пункты инструкции в книге, то нарезали или мололи ингредиенты, поочередно помешивая их в котле. К концу занятия их зелье приобрело бледно-желтый оттенок в то время, как в учебнике его цвет должен был быть золотистым. Однако же Слизнорт был весьма доволен их результатом, кивнув, а после лишь указал на пункт шесть, в котором они допустили ошибку: вместо десяти златоглазок размололи и всыпали пять, поэтому цвет не стал золотистым.

***

Четверка подруг зашагала на обед. — Не думаю, что он сильно снизит оценку, — ответила Лили, чье зелье, сделанное в паре с Северусом, было идеальным. — Мне тоже так кажется. Свойства же его не изменились, — согласилась Алиса. — А мое зелье стало каким-то зеленоватым, — хмурясь, произнесла Мэри. — Это потому, что… Эй! — воскликнула Лили. Мимо нее прошла группа слизеринцев, сильно задев ее плечом. Сумка девочки упала на каменный пол, все ее содержимое разлетелось по каменным плитам. — Вот уроды! — крикнула возмущённо Алиса, пока Ари нагнулась помочь Лили собрать книги и перья. — Ну вот, разбилась чернильница, — с досадой сказала Лили, палочкой собирая ее содержимое. — Не понимаю, чего они взбесились в этом году? — вслух произнесла Мэри. — Сначала Розье, теперь старшеклассники. Арианна посмотрела на Лили — та поняла причины такого недоброжелательного поведения. Девочки собрали вещи и спустились в Большой зал на обед. — Какие предметы вы выбрали для изучения? — спросила Мэри, наливая себе апельсинового сока. — Я взяла Уход за магическими существами и Прорицания. — Уход за магическими существами и нумерология, — сказала рассеянно Арианна. — Неплохо, — решила Алиса. — А я взяла Уход, Руны и магловедение, — она поднесла вилку ко рту и замерла, заметив удивлённые взгляды подруг: — Что? — Магловедение? — спросила Лили, сдерживая улыбку. — А что? Мне интересно, как устроена их жизнь. Наверняка, будет полезно и познавательно. — Ты живёшь бок о бок с ходячей магловской энциклопедией, — заметила смешливо Мэри. — А может быть, я из-за Лили и заинтересовалась этим предметом? Отстаньте! — Алиса, ты — настоящая загадка, ты знаешь? — шутливо заметила Лили под смех девочек. — А я взяла Уход, Древние Руны, Нумерологию и Прорицания. — Ничего себе! — удивились девочки. — Знаю, может быть тяжело, но после этого года я могу отказаться от того, что мне не подойдёт. Первый день в школе прошел стремительно и насыщенно. Девочки успели посетить урок по Уходу за магическими существами и Травологию. Поужинав, они вернулись в гостиную и взялись за домашнюю работу. Задания были несложными, поэтому вся четверка освободилась достаточно рано. Девочки сидели в креслах, расположенных у полуоткрытого окна гостиной, и болтали о своем, как вдруг девчачий визг переполошил всех присутствующих. Начался переполох, кто-то повскакивал со своих мест, кто-то дал деру в спальни, кто-то откровенно посмеивался над происходящим. Всему виной стал залетевший шмель. Арианна в страхе вскочила и тут же нырнула под стол. Рядом с ней оказалась напуганная Мэри. О судьбе двух других подруг ничего было неизвестно. — ЭТО ПРОСТО ШМЕЛЬ! — хохота, воскликнул Поттер. — Сейчас мы его прихлопнем! Ари выглянула из-под стола и нашла глазами Лили, заслонившуюся подушкой, и Алису, глядевшую на все происходящее в недоумении. — НЕ НАДО! — вмешался Ремус. Он взял лист пергамента. Все присутствующие замерли в безмолвном ожидании. Ребята наблюдали за тем, как Ремус осторожно подкрался к подушке, на которой примостился маленький нарушитель спокойствия, аккуратно подсунул пергамент, позволяя тому перебраться на кусочек листа, а после плавно перешел к окну и выпустил шмеля на свободу. Мэри с Арианной вылезли из своего укрытия. — Ну, вы даёте, девчонки! — шутливо сказала Алиса. В отличие от своих подруг она не боялась насекомых. Лили поправила волосы и отложила подушку. — Он же может укусить! — воскликнула Мэри. — Он боится тебя больше, чем ты его, — улыбаясь, ответил Ремус. Он вернулся к друзьям и все вернулось на круги своя. За занятиями и ворохом домашней работы Арианна не заметила, как прошла первая неделя. В субботу утром после завтрака она вышла в холл, где ее ждал Регулус. Он, как всегда, выглядел сдержанным и собранным, но легкая улыбка и блеск глаз свидетельствовали о том, что он был рад ее видеть. — Ну, привет! — улыбнулась Арианна, обнимая мальчика. Тот быстро обнял ее и, тушуясь, тут же отошел. — Все в порядке? — удивлённо спросила девочка. — Давай мы не будем обниматься на людях? — робко предложил мальчик. — Просто, я не хочу, чтобы не так поняли и… — Все нормально, Реджи. Я понимаю, — мягко произнес Ари, совершенно не обидевшись. — Я понимаю, тебе нужно завоёвывать авторитет среди товарищей. — Да, спасибо, — нервно улыбнувшись, сказал мальчик. — Пойдем, я покажу тебе школу, — предложила Ари. Мальчик кивнул и последовал за подругой. Арианне нравилось рассказывать о потайных проходах, позволяющих ускорить путь от одного класса до другого, о ступеньках, которые норовили исчезнуть, если на них наступить, о дверях, которые вели себя совершенно непредсказуемо. Дети прошлись по всей школе, а после спустились к озеру, гуляя вдоль кромки воды. Они болтали о школе, занятиях и преподавателях, сверяя свои впечатления. Регулус рассказал о своей гостиной, о том, как к нему отнеслись его соседи по комнате. В целом, ему нравилось находиться в Слизерине и он не жалел о своем распределении. — Ты с братом разговаривал хоть раз на этой неделе? — спросила Ари. Лицо мальчика помрачнело. — Нет, — ответил он. — Мы пару раз пересекались в коридорах, но он предпочитает меня не замечать. — В стиле Сириуса: если что-то идёт не по его плану, то недостойно его внимания. — Лучше и не скажешь, — согласился Регулус. — Я заметил, что и вы не говорите в Большом зале. — Он на меня обижается за то, что посмела ему правду в лицо высказать, — с сожалением произнесла Ари. — Порой мне кажется, что его гордость и самонадеянность до добра не доведут. — И снова я вынужден согласиться! Ари посмотрела на мальчика и усмехнулась, тот засмеялся в ответ. — Дай ему время, Реджи. Он смирится с неизбежным и вернётся к тебе, — спокойно сказала Ари. — Если, конечно, не погибнет в одной из дуэлей, которые затевает со слизеринцами. — О, ты знаешь, чем закончилась дуэль с Розье? Ходят слухи, я не знаю, чему верить, — сказал Регулус. — Сириус, правда, сломал нос Эвану после того, как тот выбил из его рук палочку? Потому, что Эван все отрицает. — Да, сломал, — подтвердила девочка. — Макгонагалл во вторник половину урока потратила на лекцию о запрете дуэлей. Они сделали круг вокруг озера, обсуждая неукротимый нрав Сириуса и вражду со Слизерином, а после прошли к полю по квиддичу. — Кстати, я хотел с тобой поговорить кое о чем, если ты не против, — после недолгого молчания произнес Регулус. Девочка вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения: — У нас в гостиной некоторые ребята обсуждают то, с кем ты общаешься. Арианна тяжело вздохнула. — Я заметила их недобрые взгляды, — произнесла она. — Ари, я желаю тебе добра, ты же знаешь. Поэтому решил поговорить с тобой откровенно. Тебе не стоит дружить с той девочкой. — Ее зовут Лили, — просто сказала Арианна. — Она хороший человек и друг. Мне все равно, какое у нее происхождение. — Другим не все равно, — был ответ мальчика. — И тебе? — девочка с тревогой посмотрела на друга. Тот колебался. — Мне тоже, — наконец, ответил он. Регулус поднял на подругу глаза и отчётливо увидел на ее лице удивление и грусть. — Ари, пойми меня, пожалуйста, я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. А они будут, если ты продолжишь общение. Тебя они вряд ли тронут, но эту девочку… — Спасибо, что не называешь ее грязнокровкой, — с болью произнесла Ари. — Это, как минимум, невежливо, — ответил Реджи. — Рада слышать, — съязвила девочка. — Думаешь, это правильно? Нападать на кого-то за то, что человек не может изменить? Лили не выбирала такой родиться. — Это не хорошо и не плохо, Ари. Воспринимай это как данность. — Я не хочу принимать это как данность, Регулус! Ведь тогда это станет нормой. Почему кто-то должен решать за меня, с кем мне дружить или нет? — воскликнула Ари. — Почему тому же Северусу можно с Лили общаться? Никому и дела нет! — Снегг тебе не ровня, — просто ответил мальчик. Арианна фыркнула. — Ровня — не ровня — мне кажется, это имеет значение только для наших родственников. Всему остальному миру все равно! Регулус, — девочка взяла его за руку и повернула к себе, — ты не представляешь, насколько богатая у простецов культура! В Париже собраны настоящие шедевры искусства! Живопись, скульптура, литература и музыка! Это не имеет ничего общего с тем, о чем говорят наши родные! — Какое отношение это имеет к тому, что они воры, крадущие нашу магию? — О, Мерлин! О каком воровстве ты говоришь, Реджи? Я два года живу в одной комнате с Лили и моя магия не стала хуже или лучше! — в сердцах воскликнула девочка. — Я не хочу с тобой спорить, Ари, — воскликнул мальчик. — Я лишь хотел тебя предупредить, чтобы ты не общалась с нежелательными лицами, ведь это бросает тень на твою семью и ставит тебя в незавидное положение. И я не говорю о той опасности, которой ты подвергаешь эту девочку. — Ее зовут Лили! — вскричала она и тут же осеклась. Не подобает леди вести себя так. Дети замолчали. Арианна была откровенно разочарована тем, что услышала из уст Регулуса. Он не понимал ее и не пытался понять, выбрав позицию и слепо следуя за ней. Когда они дошли до замка и остановились в холле, на обоих не было лица. — Знаешь, моя дружба с Лили не делает меня плохим человеком. А вот нападение на тех, кто ни в чем не повинен, является злом. Она — человек. Как и мы с тобой. Я твердо уверена в том, что ценна каждая жизнь. И я прошу тебя подумать над моими словами. Я люблю тебя, Реджи. Ты мне как брат. И я очень хочу, чтобы так и было впредь. Она поцеловала мальчика в щеку и пошла вверх по ступеням в башню Гриффиндора, оставив Регулуса глубоко задумчивым.

***

Следующим утром за завтраком Арианна впервые увидела в Большом зале свою сову. Джой принесла ей письмо из дома, написанное рукой брата: «Арианна, мы не виделись после твоего возвращения из Франции, поэтому я не успел дать тебе нужные наставления. На самом деле, я думал, что ты все уяснила за эти два года, но, видимо, ты решила пойти вразрез с ценностями своей семьи. Однако же, ты должна понимать, дорогая сестра, что общение с грязнокровками бросает тень на наше славное семейство. Наша репутация и лояльность чистокровным семьям ставятся под сомнение. Я призываю тебя прекратить всякое общение с отрепьем, коим и является эта грязнокровка. Думай о семье, о том, как такое общество порочит твоих брата и отца. Будь благоразумна, а иначе об этом придется позаботиться мне. Твой брат, Люциус». — Что он тебе написал? — спросила Алиса, наблюдавшая с Мэри и Лили за тем, как мрачнело лицо подруги по мере прочтения письма. — Ничего хорошего, — с грустью ответила Арианна. Она повернулась лицом к Сириусу, который наблюдал за ней исподтишка. Его лицо выражало крайнюю обеспокоенность. И все же, стоило им встретиться взглядами, он тут же отвернулся к друзьям и включился с ними в разговор. Тяжело вздохнув, девочка сложила письмо и спрятала в карман. Как она устала балансировать между двух огней: между Регулусом и своей семьёй и Сириусом и дружбой с Лили.

***

Арианна с нетерпением ждала четверга, ведь вечером она занималась с Ремусом в библиотеке. Девочка любила проводить время с мальчиком, ведь с ним было очень спокойно и познавательно. Ему всегда было что рассказать и чем поделиться. Он был добрым и любознательным и очень снисходительным к проделкам своих друзей. Если в библиотеке они говорили исключительно про учебу, то по дороге туда и обратно обсуждали прочитанные книги, путешествия и весь мир. В отличие от Сириуса, который не любил глубоко погружаться в искусство и разговоры о нем, Ремус не только был отличным слушателем, но и искренне интересовался многими вопросами. Арианна дорожила их общением, особенно, когда с Сириусом все было сложно. — Кажется, мы все сделали, — произнесла Ари, просматривая пергаменты на столе. — Да, отлично поработали сегодня! Освободились раньше обычного, — согласился Люпин. Дети встали, собирая свои вещи. — Мы могли бы посидеть ещё в гостиной и обсудить книгу Уайльда, — предложила Арианна. — Не получится, Ари. Я обещал ребятам составить им компанию в вечерней вылазке. — Ты так спокойно говоришь о нарушении правил, — усмехнулась девочка. — Да уж, с Джимом и Сириусом это стало чем-то обычным, — согласился мальчик, улыбаясь. — Ладно, я побегу. Девочка помахала рукой и побрела следом, с улыбкой думая о том, что кого-то ждёт весёлый вечер. Коридоры были пустыми, все сидели по своим гостиным, как бывало обычно в этот час. Лишь изредка ей попадались отдельные парочки, гуляющие по школе и ищущие уединения. Ари столкнулась с одной такой на пятом этаже и решила обойти, чтобы не мешать и не привлекать внимания. Она скользнула за гобелен в соседнем коридоре, где, как она помнила, был тайный проход. Пробежав вверх по лестнице, она оказалась в коридоре в котором бывала всего пару раз. Она быстро прошла по полутемному проходу и свернула в более просторный и хорошо освещенный коридор. Увиденное застало девочку врасплох и заставило замереть от шока: в метрах двадцати от нее несколько слизеринцев издевались над пуффендуйцем младше ее по виду. Они поднимали того в воздух и бросали вниз, противно гогоча от удовольствия и выкрикивая уничижительные слова. Арианна не знала, что предпринять в такой ситуации. Нападать было бессмысленно: какой из нее боец? Пригрозить? Она впервые была в подобной ситуации. Обычно кто-то за нее принимал решения, вызывался вперёд и защищал слабых. Оставалось только уйти. Девочка дернулась назад, но остановилась. Как она может уйти? Пусть её и не заметили, она-то знает, что произошло! Она-то будет помнить о своей трусости. Не иначе, как подлостью, свой поступок ей было не назвать! Собравшись с духом, девочка покрепче схватилась за ремешок сумки и зашагала вперёд. — Эй! Оставьте его в покое! — крикнула она дрожащим голосом. Слизеринцы убрали палочки, из-за чего мальчик с глухим ударом плюхнулся на каменный пол. Эффект внезапности прошел как только они поняли, кто к ним приближается. На лицах ребят появилось облегчение. — Иди отсюда, Малфой, и не мешай, — оскалившись, произнес Мальсибер, мальчик старше ее на несколько лет, коренастый, но крупный. — Уйду, если вы от него отстанете, — произнесла Ари, стараясь держаться гордо и уверенно. Парни рассмеялись, не веря в услышанное. — С чего тебе сдалась эта грязнокровка? — издевательски спросил Эйвери. — Такие, как он — грязь на наших ботинках! — зло сказал Макнейр. — Кто это сказал? — Сама знаешь! — сказал Эйвери. — Не имею ни малейшего понятия! — Ари решила тянуть время в надежде, что кто-то появится в коридоре и придет на выручку. — Твой брат, как минимум, — холодно сказал Макнейр. — Или забыла? Арианна побледнела. — Вы не имеете права нападать на других! — сказала она тихим неуверенным голосом. — Просто проваливай, Малфой, — отмахнулся от девочки Мальсибер и навёл палочку на пуффендуйца, лежащего у него в ногах. Он собирался произнести заклинание, мальчик у его ног задрожал. Внутри Арианны все сжалось от жалости к нему и злости на ребят. Она обернулась, но в коридоре так никто не появился. Рассчитывать было не на кого. — Я сказала, что не уйду! — она вцепилась в руку парня, изо всех сил стараясь удержать ее в стороне от жертвы. — Проклятье! Макнейр, сними ее с меня! — рявкнул Мальсибер. Девочка повисла на руке парня, который был крупнее и старше, а позади нее кто-то сильный грубо схватил ее за талию и дёрнул в противоположном направлении. Девочка ахнула от боли в боку, ее ноги на секунду оторвались от пола, сумка слетела с плеча. — Нет! Нет! Нет! Отпусти меня! — тяжело дыша, выкрикивала Ари. Но Макнейр был сильнее. Пара рывков и пальцы девочки отпустили руку Мальсибера. Тот отстранился и повел плечами, будто сбрасывая с них груз. А после выпрямился и наставил палочку на пуффендуйца, чья мимолётная надежда растаяла как дым. Ари брыкалась, не желая сдаваться. — Как вы смеете? Живо поставь меня на землю, Макнейр! Я — леди Малфой! Не трогайте его! — кричала без разбору девочка, выбиваясь из сил. — Заставь ее замолкнуть! — раздражённо рявкнул Эйвери. — Она пол замка на уши поднимет! А дальше произошло несколько вещей одновременно: Мальсибер, взмахнув палочкой, поднял в воздух пуффендуйца, Эйвери злобно рассмеялся, наслаждаясь происходящим, а Макнейр с силой отбросил Арианну в каменную стену, девочка ударилась о нее головой и упала на пол без сознания. — Ты что натворил? — заорал Эйвери. — Ты же сказал, чтобы я заставил ее замолчать, — разведя руки, сказал Макнейр. Рядом с девочкой приземлилось тело пуффендуйца. Тот дрожал от боли и слез. — Вы — идиоты! — холодно произнес напуганный Мальсибер. Он подошёл к девочке и нагнулся проверить пульс — тот был слабым и рваным. — Уходим отсюда! — скомандовал он. — Мы бросим ее здесь? — спросил трусливо Эйвери. — У нас нет выбора, — сказал Мальсибер. — Люциус с нас шкуру спустит, если узнает. Ты! — слизеринец повернулся к пуффендуйцу. — Скажешь хоть слово и ты труп! Тот нервно закивал головой, не в силах вымолвить ни слова. Группа слизеринцев быстро ретировалась. Пуффендуец, дрожа всем телом, подполз к Арианне. У девочки из головы шла кровь, Макнейр хорошо приложил ее к стене — удар пришелся на боковую часть и лобную. Мальчишка, лет двенадцати, щуплый и бледный, потрепал свою спасительницу по плечу, но та не шевелилась. — Помогите, — еле слышно произнес он, поддаваясь отчаянию. — Пожалуйста! — Помощь уже спешит, — раздался чей-то голос. Мальчик поднял глаза и увидел портрет старого волшебника в тюрбане и козьей бородкой. — Спасибо, — сказал мальчик. Он с трудом переместил себя в сидячее положение, взял девочку за руку и стал ждать. Пережитый страх не давал сердцу успокоиться. Его сильно трясло и мутило. Наконец, в стороне раздались шаги, а через мгновение в коридоре появилась профессор Макгонаггал и староста ее факультета Фрэнк Долгопупс. — О, святой Мэрлин! — воскликнула в сердцах декан Гриффиндора. — Что здесь случилось? — Помогите ей, — умоляя, произнес мальчик. — Мистер Салливан, вы ранены? — к нему подошла Макгонагалл в то время, как Долгопупс склонился над Арианной. — Помогите ей, — повторял мальчик, явно находясь в состоянии аффекта. Макгонагалл подошла к девочке. — У нее травма головы, — произнес Фрэнк. — Отнесем ее в Больничное крыло. Поппи мигом ее поставит на ноги, — профессор Макгонаггал взмахнула палочкой, сооружая носилки из воздуха, а после с помощью магии левитировала на них тело девочки и отправила их впереди себя. — Мистер Долгопупс, помогите мистеру Салливану добраться до Больничного крыла. — Конечно, профессор, — с готовностью отозвался парень, подходя к мальчику.

***

В переполненной гостиной Гриффиндора никто не заметил появление ещё одного его студента. Фрэнк стремительно забежал внутрь и осмотрелся. Он искал Алису Стоун, которая, как он знал наверняка, была подругой Арианны Малфой. Девочка сидела в кругу двух подруг и что-то увлеченно рассказывала, вызывая смех девочек. Парень ловко маневрировал между группками студентов, сказывалась хорошая спортивная подготовка. Когда он достиг своей цели, на него не сразу обратили внимание. — Алиса, — произнес парень, привлекая внимание девочек. Все трое удивлённо подняли на него глаза. — Завтра все в силе, — сказала Стоун, думая, что парень пришел подтвердить ее присутствие на завтрашней тренировке. — Нет, я пришел к вам по другому вопросу. Обращение ко всем троим удивило девочек. Они вопросительно уставились на Фрэнка. Тот хмурился, не зная, как сообщить новости. — В общем, Арианна Малфой, она же ваша подруга, верно? — заговорил парень, почесав затылок. — Да, — насторожившись, произнесла Алиса. — Дело в том, что ее нашли в одном из коридоров шестого этажа. Раненую и без сознания. Похоже, она пыталась заступиться за маглорожденного мальчика и взяла удар на себя. — Боже мой! — ахнула Лили, закрывая рот ладонью. Рядом с ней сидели две ее подруги, такие же пораженные и сбитые с толку. — Как она? Кто это сделал? — первой вскочила на ноги Алиса. Вид у нее был напуганный, но воинственный. — Сейчас с ней мадам Помфри… Состояние стабильное. Пока неизвестно, кто это сделал. Салливан, мальчишка, на которого напали, так напуган, что боится слово сказать. В этот момент в гостиную ворвались мародёры. Сириус и Джеймс громко хохотали над чем-то, а позади них шли смеющиеся Ремус и Питер. — Надо ему сказать, — серьезно произнесла Лили, глядя на Блэка. — Они ведь в ссоре, — заметила Мэри. — И все же они друзья, — настояла Лили. — Лили права, — согласилась Алиса. Девочки в компании Фрэнка прошли к дивану у камина, на котором уселась четверка друзей. — Завтра будем, — все ещё смеясь, произнес Джеймс, увидевший капитана первым. — Я не поэтому к вам подошёл, — серьезно произнес Долгопупс, переводя взгляд на Сириуса. Тот вальяжно сидел, забросив ноги на журнальный столик. — Сириус, Арианну нашли без сознания в одном из коридоров… — На нее напали! — сказала как есть Алиса. Веселость и лёгкость исчезли с лица мальчика. Он в мгновение ока вскочил на ноги, сжав кулаки. — Как она? Где она? Кто это сделал? — взволнованно спросил Сириус. — Она в Больничном крыле, — из-за плеча Алисы сказала Лили. — Похоже, ее хорошенько приложили к стене головой, — произнес Фрэнк, вызвав возглас удивления и шока у девочек. — Она пыталась защитить маглорожденного пуффендуйца. — Это слизеринцы, больше некому, — тут же отозвался Поттер, встав рядом с другом. — Без сомнения! — сердито прорычал Блэк. — Я уничтожу этих ублюдков! — Тише, Сириус! — вперёд выступил Фрэнк. — Ты сейчас нужен своему другу. Месть подождёт. Тем более, мы не знаем пока, кто это сделал. — Да, ты прав, — чуть успокоившись, согласился парень. — Я должен ее увидеть! — он рванулся к выходу. — Нельзя! Уже комендантский час! Тебе нельзя покидать гостиную! — крикнул ему в спину Долгопупс. — Попробуй меня остановить, Фрэнки, — бросил ему Блэк и покинул гостиную. Долгопупс хотел пойти следом, но его удержала Алиса. — Не надо, — просто сказала девочка. — Пусть идёт. Честный и ответственный парень с трудом согласился. Сжав челюсти, он нехотя кивнул и пошел к себе. Девочки сели на кресло у камина, рядом сели мальчишки. Все обсуждали и прикидывали, кто и за что мог напасть на девочку, строили теории, пытались восстановить по кусочкам событие, о деталях которых они могли только догадываться. Никто из ребят не заметил непривычно тихого задумчивого Ремуса, сидящего с самого края дивана. Через полчаса в гостиную вернулся Сириус, подавленный и злой. — Как она? — спросила обеспокоенная Лили. Все обернулись к парню. — Она спала, когда я пришел. Мадам Помфри дала ей зелье для сна без сновидений. У нее сотрясение мозга, вся голова перевязана, — он смотрел на свои трясущиеся руки. — Помфри выгнала меня! Сказала, приходить завтра… — все замолчали, в то время, как парень воскликнул, шумно вдыхая: — Это я во всём виноват! Сириусу хотелось кричать и крушить, и мстить всем, кто посмел обидеть его Арианну — самую светлую и добрую душу, которую он знал. — Ты не виноват, Сириус, — сказал Джеймс. — Ты не мог знать, что на нее нападут. — Джеймс прав, — согласилась Алиса. — Я виноват в том, что бросил ее одну… — Бросил ее я, а не ты, — подал голос Люпин. Сириус поднял на друга глаза, как и все остальные он не понимал, почему Ремус берет всю вину на себя: — Если бы я пошел с ней, как делал всегда, ничего бы этого не случилось. Это моя вина. — Никто из вас не виноват! — в сердцах воскликнула Лили. — Вы забываете о том, что где-то в школе сейчас есть те, кто нападает на невинных. Арианне ничего не грозило, не попробуй она заступиться за мальчика. Не она была целью! То, что она сделала, заслуживает уважения! Не думаю, что она сделала это неосознанно… — Ты права, Эванс, — мрачно согласился Сириус. — В том, что с ней произошло, виноваты конкретные люди, Ремус. И это точно, не ты и не я. Все замолчали. Ремус кивнул и опустил глаза, не чувствуя успокоения. Рядом сидел Сириус, сказавший все это лишь для того, чтобы закончить спор. Он знал, что в который раз подвёл Ари, оставив ее одну. Но в этот раз ему казалось, что она не одна, ведь ей удалось перебороть себя и завести друзей. Да, она задела его гордость, сказав правду. Как же он не любил, когда она так делала: видела его насквозь и говорила в лицо нелицеприятную правду. Но она была права, какие бы аргументы он не придумывал в своей голове. Права. Недалеко же он ушел от своих родственников. А ведь он возомнил, что яблочко от яблоньки улетело далеко! Какой же дурак! Признавать это было больно, неприятно, но необходимо! Если он хотел стать тем, кем себя считал все это время. Тем, кем хотела видеть его Арианна.