Просто он тоже любит дым...

POV Влад. Спустя несколько минут после полуночи дверь моего купе отворилась, и ко мне зашла девчонка. Рыжая. Лет 16-17, довольно милая, но какая-то «загруженная». Увидела меня, сквозь зубы процедила: «Здрсьть», и плюхнулась на нижнюю полку, бросив рядом свою спортивную сумку. А потом съёжилась в уголке, поджала ноги и заинтересованно уткнулась в телефон. Я вроде как даже обрадовался новой попутчице: если уже так всё надоело, то хоть за бессмысленной болтовнёй, может, время быстрее пролетит? И даже не стал ей говорить, что она не в своё купе попала, моё-то полностью выкуплено. Но она и не собиралась, похоже, со мной болтать. Даже не взглянула на меня. Странно. В её возрасте девочки должны знать в лицо всех солистов бойз-бэндов. А может, просто понтуется? Типа: «Я тебя не узнала, и сейчас включу дурочку. MBAND? Не, не слышала. — Девушка, у Вас полка верхняя или нижняя? — доброжелательно поинтересовался я. — Верхняя, — коротко бросила рыжая и как-то ещё больше сжалась в комок. Боится что ли меня? — А купе точно седьмое? — я добавил в свой тон немного сарказма. — Точно, — скривила она губки, не поднимая на меня глаз. — И вагон семнадцатый? — я уже повернулся к ней всем корпусом и заинтересованно смотрел на неё. Загадочная она какая-то. Волшебная на всю голову, похоже. — Да, — уже рявкнула она. — А проверьте-ка ещё раз билет, — усмехнулся я. — Зачем мне проверять то, в чём я и так уверена? — вдруг взвилась она. — Не устраиваю? Ждал длинноногую силиконовую блонду? А тут я, как из пизды на лыжах, да? Ну уж потерпи! Я тоже не в восторге от соседа- пикапера! Лучше бы уж цыганский табор вместо тебя был! Она бросила на меня уничтожающий и испепеляющий взгляд глаз стального цвета, а потом снова сгруппировалась, подтянув колени к груди и уткнулась в свой телефон. Я опешил. Так со мной девки уже давно не разговаривали! А эта… Рыжая, одним словом. И я поспешил её успокоить: — Тихо-тихо, чего закипела-то? Я просто узнать хотел, как так получилось, что ты зашла в моё купе, когда оно у меня полностью выкуплено до самой Москвы? — Чего несёшь? До какой Москвы? — снова зло зыркнула она на меня. — До конечной точки следования данного поезда, — не, точно «волшебная». Из дома чтоль сбежала и даже не видела, в какой поезд села? — К-к-как Москва?! Я же… Он же всегда… Да и проводница видела билет, — она в один миг стала такой растерянной, глазками захлопала, губку закусила. А вот такой она мне больше нравится. — А ты так-то куда намылилась? — поинтересовался я. — В Питер, — рылась она в своей сумке. — А, ну недалеко. Сложнее было бы, если б на юг, — улыбнулся я. Она нашла свой билет и рванула из купе. На её счастье проводница проходила по вагону и обратилась к ней: — Девушка, бельё будете брать? Триста рублей. — Вы мне сейчас его бесплатно дадите! — рыжая снова превратилась в фурию. — Какого чёрта я тут делаю? У меня билет до Питера, а я, оказывается, в Москву еду? Вы чем смотрели на перроне? — Ой, бляяя! — нервно сглотнула молоденькая проводница, изучая билет. А потом попыталась наехать на рыжую. — А ты чем смотрела? — Да я десять лет с этого пути езжу, а сегодня что за новшества? — ага, этой походу, палец в рот не клади. — Да хер его знает! — снова растерялась проводница. — Ебааать, подруга, влипли мы с тобой! Сейчас меня старшая прибьёт и никакого мне нормального отзыва по практике не напишет. — Студентка чтоль? — немного смягчилась моя попутчица. — Ага. Слушай, ты шума не поднимай, мы завтра в Москву приедем, я тебя на питерский поезд бесплатно пересажу, у меня там девки из группы работают, я договорюсь. Я тебе бельё сейчас принесу, чего ещё надо? Кипяточку? Сахарку? Слушь, извини, а? — затараторила эта горе-практикантка. — Ладно, проехали, пошли за бельём, — махнула рукой рыжая, вздохнула и они ушли. Не, вроде нормальная. Человечная. Прям зауважал её. POV Александра. — Ты не обижайся, смотри к какому красавчику попала, — шептала мне проводница, пока мы шли по вагону. — А у него всё купе куплено. Так что никто к вам до самой Москвы не сядет. Запирайте сейчас дверь, и… Бля, подруга, я тебе уже завидую, — взяла она меня под руку и хитренько подмигнула. — Чё привязалась со своей подругой?! Саша я, — хмыкнула я. — А я — Надя. Он тебе как, понравился? А вот я ему не очень, даже не улыбнулся мне ни разу, — погрустнела проводница. — Да со мной тоже пока не особо любезен был, — отвечаю. — Надь, я не скажу, что я в восторге. Я стесняюсь таких красавчиков. Неуверенность маскирую за дерзостью. Получается хрень. Почему-то я прониклась доверием к этой Наде. И даже на откровенность меня пробило. — Да ладно, он-то не смущается, — легонько хлопнула она меня по плечу. — Ты расслабься, главное. И всё само собой пойдёт. Я вернулась в купе, бросила бельё, а сама плюхнулась на нижнюю полку и расслабленно откинулась назад, прикрыв глаза. Всё напряжение от присутствия Кросавчега куда-то вдруг испарилось. Просто прокрутила в мозгах его мысли при моём первом появлении в купе: он скупил в нём все места, никого не ждёт, и вдруг я такая вваливаюсь и начинаю брызгать ядом на каждое его слово. Ей-богу, зоопарк! Я уже закусывала губы, чтоб не рассмеяться, но так и не сдержалась, заржала в голос, не стесняясь. Кросавчег сначала просто улыбался, а потом поднялся с подушки и тоже рассмеялся. Так и угарали минут пять, пока он не успокоился и не протянул мне руку: — Влад. — Александра, — протянула я в ответ свою ладошку. — А поласковей? — он задержал мою руку в своей и глянул мне в глаза. — Александра Игоревна, — съязвила я. Зачем? Да растерялась я от этих шоколадных глаз, заглядывающих мне прям в душу. Две тёмные бездны, в которых пляшут черти. И поэтому снова выпустила свои колючки. — «Сэнди» можно тебя называть? — предложил он «ласковую» версию моего имени. Но мне она показалась похожей на собачью кличку, и я снова съязвила: — Тогда ты — «Владик-оладик», можно? — Ладно. Игоревна так Игоревна. Александра, — аххах, Оладиком, значит, не понравилось быть. — Да ладно, зови, как нравится, — махнула я рукой. — Только не Сахой. — Сахой я одну блядь зову, — его глаза вдруг зло сверкнули. — Чё как грубо? — удивилась я. — Бывшая твоя чтоль? — Не, — мотнул он головой, и вдруг хитро глянул на меня. — А ты меня совсем не узнала? — Ну… Ты похож вроде на одного парня, — ответила я. Вроде певец в одном бойз-бэнде такой был, только с осветлённой чёлкой. — Но… Не он. — А можно твой плеер посмотреть? — протянул он руку к моему ай-фону. — На ночь песенок себе накачаю новых. — Бери. Я отдала ему ай-фон и начала застилать постель. — Можешь не лазить на верхнюю полку. Мы ж вдвоём до конца пути, — предложил он. — Да я люблю на верхней, — ответила я. И не только потому, что люблю. Стесняюсь ещё. Всё ж раздеваться сейчас придётся, не в джинсах же спать. — А, ну. — кивнул он. — Слушай, а у тебя хороший музыкальный вкус. Лирический рэпчик, «Звери», питерский рок девяностых, шансон… Песенки со смыслом любишь. Мда. Изумительно. Ни одной! Он оторвался от моего плей-листа и откинулся назад. — Ни одной интересной тебе? — удивилась я. — Ни одной моей. Я обернулась. — Твоей? — Ну, нашей. MBAND, слышала о такой группе? — усмехнулся он. — Так я сразу и подумала, что ты оттуда, — улыбнулась я. — Просто потом сопоставила — ты один, на поезде, и без рыжей чёлки, и пришла к выводу, что ошиблась. — Перекрасился нахрен. Надоело. Всё надоело. Влад резко упал лицом в подушку. Да, а жизнь-то у певцов, похоже, не такая уж и сладкая. Иначе с чего бы Кросавчегу так психовать? Страсти накалялись, Влад, чувствовалось, просто кипел. А я не любила такой напряжённой обстановки, и уж тем более не хотела в ней засыпать. Поэтому тронула Кросавчега за плечо и тихо предложила: — Влад, а пошли в тамбур, покурим? — Пошли. Только ты курить не будешь. — Я и не собиралась, — улыбнулась я. — Просто подышу дымом. Люблю очень запах дорогих сигарет, жжёной листвы, кальяна, костра… Прям мой воздух. Выйдя в прохладный тамбур, мы встали напротив друг друга, прислонившись спинами к железным стенам вагона. Влад поднёс к сигарете золотую зажигалку, первая затяжка, губы трубочкой, прикрытые глаза, дым в потолок… Обожаю этот момент! Смотрю на него, как заворожённая и улыбаюсь. Руки такие сильные, все в татухах, и вены просматриваются. Он проводит ладонью по своей чёлке, пропуская пряди между пальцами. А потом поворачивает голову к дверям вагона. Сквозь стекло его божественное лицо освещает полная луна и железнодорожные фонари. Он очень красивый. А ещё такой взрослый. И известный. И почему-то стоит в холодном тамбуре поезда со мной, обычной питерской малолеткой. А я улыбаюсь, в голове строчки песни: «Мама, разговоры на чистоту, Мама, у него руки все в тату, Мама, это драма моя, Ни грамма вранья…» — Чего улыбаешься? — недоумевает он. — Для тебя я тоже на клоуна похож? — Офигеваю от этой ситуации, — отвечаю, и тоже недоумеваю, — почему «клоун»? И почему «тоже»? Он медленно съезжает спиной по стене, докуривает сигарету и достаёт другую. И после новой затяжки его «прорывает»! Всё было хорошо, и вдруг у Кости наступил творческий кризис. Песни не пишутся, клипы соответственно, не снимаются, популярность падает, он поддерживает её бездарными шоу, хотя прекрасно знает, что все четверо солистов пишут песни сами, можно было бы их записать, но нет! Парни терпят и молчат. А Влад всё говорит в глаза. Всем! Поэтому, он плохой, неблагодарный, непокорный, никудышный! Курит, опаздывает, самостоятельно меняет имидж, дерзит — и постоянно штрафуется за это. Надоело! — Саш, ты бы смогла участвовать в этом благотворительном цирке?! Что бы ты на моём месте сделала? — обратился он ко мне, переведя дух после этих откровений. — Не стала бы. Послала бы всех к чертям. Неправильно это, публичная благотворительность — хм, бред какой-то, — зло произнесла я. И добавила: — Но есть одно «но». Ты — часть команды, и это всё меняет. Попрёшь против системы — парней подведешь. — Это меня всегда и останавливает, — он поднялся и выпрямился. — А ты? Часто идёшь против системы? Ты ж рыжая, они все в большинстве своём бунтари. — Ну, бывает, — улыбнулась я и поёжилась от холода. — Замерзла? Иди сюда, — он прижал меня к себе одной рукой, а я почему-то не стесняясь прижалась к нему грудью и щекой. Тёплый такой. Большой. Вкусный парфюм… — Сбежала из дома чтоль? — усмехнулся он. — Не, я живу в Питере. Возвращаюсь домой, учёба скоро начинается. Я в колледже учусь. Мать на актрису не пустила — я на газосварщика пошла. Одна в группе среди пацанов. — Вау! Да ладно! Девочка-сварщица?! — присвистнул он. — Ага. С предками ругаемся часто, я у бабушки живу. — Ну, а парень у тебя есть? — Неа. Я, если влюбляюсь, сразу в чувствах им признаюсь. Они пугаются. А я не могу по-другому. — Спортсменка? — Да, волейболистка. Тоже командная игра. С судьями постоянно лаюсь. Да и с лентяйками в команде. Тоже плохая всегда. — Да мы похожи с тобой, — поднял он моё лицо за подбородок и ласково тронул пальцем кончик моего носа, — о, совсем замерзла, Рыжик! — Немного, да, — уткнулась я ему в грудь. — Пошли чаю попьём? У меня лимоны есть, — предложил Влад. — А у меня щербет и конфеты. Пошли, — согласилась я. И мы двинулись в своё купе, захватив у проводниц чайник с кипяточком.