Просто он тоже любит дым...

POV Александра. После этой встречи всё во мне просто перевернулось с ног на голову: я постоянно витала в облаках, прокручивая в голове события той такой романтической ночи. Отвечала невпопад, написала кучу эмоциональных стихов о любви, которые стеснялась добавлять на свой поэтический сайт. Влад прочитает, поймёт и… больше не приедет. Не хотелось уподобляться его фанаткам, ведь для меня он в первую очередь просто родной человек, без общения с которым я уже просто не смыслю своего существования. «Я на тебе зависим, зависим — Эндорфин норму превысил, » — именно эти строчки из песни Влада я могла применить к себе. Зависима стала от него, как от наркотика. А он? Складывается впечатление, что ему нравится возиться с нецелованой девственницей. Но так ли это? Может, просто обидеть меня не хочет? Ранить? Хотя, я бы почувствовала фальшь. У меня просто какой-то индикатор в голове стоит на фальшь и двуличие — сразу различаю и пресекаю это. А тут нет. Или просто всю мою головушку залила эта сладенькая романтичная карамель? И кстати, со мной вдруг парни на улице начали знакомиться! Даже просто иногда комплимент скажут по поводу волос, глаз, и мимо пройдут. Раньше такого отродясь не было. Бабуля говорит, что я очень повзрослела за последний месяц, расцвела что ли — не колючий ёжик, а гордая, исполненная чувством собственного достоинства, юная львица. И ещё я уже давно не слышала от неё фразу: «Сашка, как же с тобой сложно!» Это значит что, со мной просто что ли стало? Так просто. Всё просто. Я очень ждала московские соревнования, но их почему-то постоянно переносили. А я так хотела снова увидеть Влада, обнять, прижаться к нему, и болтать с ним, болтать без умолку… Этот матч не был запланирован, но не поучаствовать в нём я бы не смогла — молодые депутаты нашей городской Думы решили сыграть с нами в волейбол. Благотворительная акция: деньги от продажи билетов шли на лечение какому-то малышу. Ну, и пиар, конечно же. Вроде бы то же самое, от чего отказался Влад, покинув группу, но как-то более человечно что ли. Мы говорили об этом с Владом, он сказал, чтоб я непременно согласилась на участие, ведь это совсем другое, нежели его шоу «Добрые сердца»: волейболисты устраивают волейбольное шоу, а не певцы играют в психологов. — Саш, я одного талантливого звукорежиссёра нашёл, он под Питером живёт, повезу ему свой материал в этот день на сведЕние. Если успею — обязательно побываю на твоём матче, раз уж Москва никак вас не примет, — пообещал он. Я всматривалась в лица болельщиков на трибунах в перерыве, но их было так много, что Влада я не нашла. Да и смотреть-то особо некогда было: мы проигрывали этим чиновникам. И только в конце игры удалось переломить счёт в нашу пользу. — Саш! — услышала я родной голос, когда уходила в раздевалку, — набери меня, как освободишься. Владик! Он успел! Внутри просто затрепетало всё! Я, словно собака-ищейка, уловила среди многообразия ароматов его «Том Форд»! — Привет! — прыгнула я в его машину и быстро закрыла дверь: накрапывал дождь. — Привет, Рыжик! — прижал он меня к себе и поцеловал в щёчку. — Устала? — Немного, — ответила я. — Как с альбомом? Всё успел? — Да, всё прекрасно, остались последние штрихи, — довольно ответил он. — Тебя домой? Влад завёл машину, и мы поехали к моему дому. Дождь усиливался, и в один момент просто встал стеной вокруг нашего авто. Влад съехал на обочину и заглушил мотор, а потом с улыбкой повернулся ко мне: — Ты просто красавица на площадке. — Да ладно, — засмущалась я. — Не зря ты капитан команды, всё и всех под контролем держишь, подбадриваешь. Умничка. Иди поцелую, — он притянул меня к себе и чмокнул в губки. Опять также, по-детски. — Владь, — посмотрела я смущённо на него, — научи меня по-настоящему целоваться. — Да чего учиться-то? Губки расслабь, сама расслабься, и играй с моим язычком. Он притянул меня к себе и обнял за талию. Я действительно расслабилась в его руках: стала такой податливой, мягкой, словно пластилин. Сказались и усталость после игры, и радость от присутствия Влада рядом, да и наверно, какие-то неизвестные до этого момента струнки моих души и тела он затронул… Так или иначе, наш первый взрослый поцелуй состоялся. И скажу прямо и не таясь — это было вау! Читая раньше в произведениях фразу «он орудовал своим языком в моём ротике», я недоумевала: и это безобразие может быть приятным? Возбуждающим? Это тот самый французский поцелуй?! Но сейчас я соглашалась с авторами этих строк, это действительно приятно и возбуждающе. Особенно, если целоваться с парнем, который опытен в этом деле, да ещё и очень близок тебе. И к тому же, который не чувствует к тебе ни любви, ни страсти, ни сексуального влечения, — целуйся сколько угодно, продолжения в виде секса не последует. А для девственницы это очень важно: не хотела бы я в свой «первый раз» в машине оказаться, пусть и такой большой и удобной. И я целовала его, то нежно и медленно, то жарко и страстно, обхватив его за голову и зарывшись пальчиками в его волосах. Как в фильмах, как в своих распутных снах. Я словно хотела нацеловаться за все свои прожитые без поцелуев годы. И в один момент просто забылась в этом наслаждении и дёрнулась ему навстречу, хотела пересесть к нему на колени, перекинув через них свою ногу. Но вовремя опомнилась: чёрт, веду себя, как уличная девка, сейчас он посмотрит на меня, такую, и больше мы никогда не увидимся. К подобным девицам он уже привык на своих концертах, и никогда не приветствовал такого их поведения. — Прости, Владь, — оторвалась я от него, усаживаясь на своё место, — поехали, дождь стихает. — За что простить, зай? — он тронул мой подбородок. — За то, что ты такая нежная и чистая? Не найдя слов, я просто уткнулась ему в грудь. Сердечко колотилось, словно птичка в сетях, а в голове крутились строчки из стихотворения: Рукой своей щеки твоей касаясь, В глаза твои застенчиво смотрю. Нет, не люблю! Но, кажется, влюбляюсь… А, впрочем … нет, конечно же, люблю! — Пересядем назад? — предложил Влад. По тому, как напряглась моя ладонь, гладившая его по щеке, он понял мои мысли и снова заглянул мне в глаза: — Эй, ты чего? Просто хочу, чтобы ты была немного ближе ко мне, а тут рычаг мешает, — ласково произнёс он. Мы открыли свои передние дверки и быстро нырнули в задние. Я, если честно, была напряжена. Ну, а что я хотела? Столько времени терзала губы взрослого парня своими поцелуями, обнимала его, прижималась, и хоть избегала касаться бедром его ширинки, было понятно, что он возбудился. И теперь ему нужно это напряжение снять. И как мы его будем снимать? Я бы хотела просто выйти из машины и подождать, пока он сам это сделает. — Иди ко мне на ручки, как хотела, — он взял меня за талию и посадил к себе на колени, лицом к себе. А потом уткнулся носом мне в шею и зашептал: — И чего мы опять колючки выпустили, м? Ты правда подумала, что я тебя сейчас заставлю что-то делать против твоей воли? Саш, ты такая чистая, словно бутончик розовый. Я просто с ума схожу от тебя такой, я не видел этого в девчонках уже тысячу лет. В тебе всё настоящее: и лицо, и тело, и эмоции, и слова. Ты удивительная: вроде юная, а мысли взрослые. Мне интересно с тобой, и поговорить, и помолчать. Рядом с тобой меня какие-то непонятные чувства охватывают, не пойму пока, что это, но внутри просто поёт всё, душа летает. — И у меня. Летает. И поёт, — я улыбнулась, посмотрев в его шоколадные и такие добрые глаза. Он потянулся к моим губам, и я снова начала плавиться, словно шоколад. Сидя у Владика на коленях, в такой недвусмысленной позе, все мои чувства просто обострились до предела. Его поцелуи стали глубже и медленнее, а я просто реально летала во время них: танец наших сплетающихся язычков доставлял мне такое удовольствие, что аж в животике как-то странно, но очень сладко потягивало. — Малыш, ты вкусненько целуешься, — улыбнулся Влад, оторвавшись от меня. — Но неумело же, — смутилась я. — В этом и есть свой кайф, — обнял он меня, — к тому же, на заднем сидении ты целуешься более умело, чем это было на переднем. — Ну, там шок был: чужой язычок в моём ротике. А тут я уже успокоилась, — рассмеялась я. — А здесь язычок родной стал, да? — с лёгким сарказмом улыбнулся Влад. — Да, — ухмыльнулась я и вновь приникла губами к его пухлым губкам, искусанным мною сегодня чуть ли не до крови. Дорвалась! — Владь, а ты сейчас в Москву? — спросила я. — Да, — завтра с утра переговоры с одним режиссёром по поводу клипа. — А может, переночуешь у нас? Встанешь пораньше и поедешь. Ну, вернее, у меня, бабушка на профилактическое обследование в больницу легла, — закусив губку, произнесла я. Что мною двигало? Да никаких пошлых мыслей, просто расставаться с ним не хотелось. Я даже уже видела картинку, что он спит на моей кровати, а я — в соседней комнате, на бабушкиной. — Нет, малыш, — он обнял меня, — надо ехать. Да и… Влад как-то тяжело вздохнул. — Что? — не поняла я. — Одни с тобой будем, вдруг не сдержусь после обилия таких эмоций, — закусил он губку. Он боялся! Себя, меня, ещё чёрт знает, чего. Хотя я видела, что ему хочется ко мне в гости, хочется переждать дождь в уютной квартирке, попить чаю с пирожными, но… Мы простились. POV Влад. Я ехал по ночному шоссе и вспоминал. Её слова, поцелуи, свои ощущения… Пару раз я даже останавливался и хотел развернуть машину в сторону Питера, но вовремя спохватывался. А когда уже отъехал довольно далеко, по радио зазвучала песня Трофима, полностью характеризующая мои метания: Помнит ночь и метель, как тогда мне хотелось Опоздать на последний трамвай. Воротиться в твой дом, извинившись за смелость, И остаться на кухне пить чай. Я б улыбкой твоей мог тайком любоваться, И тонуть в бирюзовых глазах. Ты бы всё поняла и смогла догадаться О несказанных мною словах. Мы могли б до утра у окна целоваться, Только я оробел, как назло. Почему-то в любви, что приходит в пятнадцать, Очень мало, кому повезло.* Почему-то вспомнилась моя первая любовь, как раз в мои неполные шестнадцать. Я только-только приехал завоёвывать Москву и российский кинематограф, а тут она, Соня. Ей было уже почти семнадцать, как сейчас Саше. Всё было также трогательно, но так нелепо всё закончилось: по глупости разбежались, и я забил на актёрство. И после этого предпочитал девушек постарше, хоть для общения, хоть для постели. Сейчас вот тоже в Москве закрутил с одной моделькой 25-летней, чисто секс, а проще говоря, бесчувственный трах для снятия напряжения. Но что-то в последнее время я сам себе противен становлюсь после этих встреч с ней: поговорить не о чем между ласками, я курю, в ай-фоне сижу. Молча. Она там что-то лопочет, а меня тошнит от её голоса, от её тупости. Беру её за волосы и ставлю на колени, чтоб рот у неё занят был. В последнее время она говорит, что я стал грубее. Наверное, так и есть. Ведь я просто вымещаю на ней свою нерешительность по отношению к моему Рыжику. Ну что мне, трудно чтоль ей сказать, что она мне нравится, что мне плохо без неё, что я хочу видеться чаще? А вот, видимо, трудно. Боюсь оттолкнуть её, нарушить нашу такую чистую дружбу, наше единение душ. Сегодня она вон как напряглась, когда я её на заднее сиденье позвал. Не готова к нежностям девочка, а уж к сексу и подавно. И то, что она сегодня меня ночевать пригласила к себе — это чисто из вежливости. Друг я для неё, близкий взрослый друг, и не более. А она для меня? Нежный цветочек, юная богиня, огонёк мой рыжеволосый. Она такая женственная стала, притягательная, не то, что в поезде: кактус кактусом, пацанка дерзкая. Сейчас это Девушка, горделивая, уверенная, спокойная и от этого такая манящая. Боже, как же хочется снова ощутить её тело на своих коленях. А ещё больше хочется залезть в её мысли и узнать, что она чувствует ко мне. Перестала выкладывать свои стихи на творческом сайте. Почему? Это бы многое прояснило. Не пишет ничего? Вдохновения нет? Эх, плохой я вдохновитель. Да ещё времени кучу у неё отнимаю своим общением, ей даже писать некогда. Сашка, Рыжик мой, как мне тебя разгадать, не оттолкнув? Не разрушив этот наш с тобой хрупкий мирок на двоих?