Просто он тоже любит дым...

POV Александра. После этого вечера общение у нас с Владом пошло как-то через пень-колоду. Вроде при переписке всё нормально было. Но вот при звонках и общении по скайпу я ловила себя на мысли, что в моём голосе появились какие-то тэпэшные нотки: флирт и кокетство. А Влад почему-то подхватывал этот мой тон и начинал острить лёгкими пошлостями. Да еще в голове всплывала его фраза: «Одни будем. Вдруг не сдержусь?» Я понимала, что мы идём не туда, и меняла тему. Или в разговоре повисала неудобная пауза. Меня это напрягало, и я дала себе слово при личной встрече обсудить этот вопрос. А проще говоря, сказать Владу: — Забудь нафиг эти поцелуи! Давай, как раньше, по-детски, при встрече и прощании, и всё. Я теряю тебя, как друга. Но по ночам тело моё тосковало по его рукам. Господи, ну что ж я какая сучка-то похотливая, а?! Я вспоминала его поцелуи и объятия, его руки и губы, как он пропускал сквозь пальцы мои волосы, как говорил мне комплименты своим шикарным тембром, как пел свои песни мне в машине, как я сидела у него на коленях… Я представляла продолжение этого безобразия: как он снимает с меня рубашку, целует мои плечи, а я стягиваю футболку с него и вижу его татуху с крыльями, как он прижимает меня к своей горячей груди, как колотится моё сердце… Я понимала, что во мне просыпалось какое-то женское начало, что так бывает, наверно, у всех, но… Мне это мешало. Я не могла заснуть до трёх часов ночи, я постоянно думала о Владе, я терзалась, что я какая-то не такая. И ещё проблема была в том, что я не знала, с кем об этом поговорить: с мамой контакта нет, бабуля не поймёт, а девки в команде, наверно, посмеются и начнут подшучивать. Ведь они привыкли, что я — пацанка, сварщица, «ёжик». Всё опять получилось очень неожиданно. В конце первой пары Влад начал мне названивать. У нас в это время была контрольная, поэтому, я закончила и сдала свою работу, вышла в коридор и перезвонила ему, когда уже было три пропущенных. — Сашуль, ты из колледжа свалить не можешь? — умоляюще спросил меня он. — Случилось что? — обеспокоенно спросила я. — Да, съёмки клипа срываются: мы приехали на объект, здесь где-то, под Питером, недалеко от тебя, новостройка какая-то. Режиссёр на главную роль взял свою подругу, а она ему сейчас истерику закатила и уехала. Я твои фотки показал, режиссёр велел срочно тащить тебя сюда, ты типа то, что нужно. Рыжик, выручай, — умолял Влад. — Блин, не знаю, чем я смогу помочь, но… Говори, куда ехать. — Сейчас, определюсь, где мы. Вобщем, через час я уже была на месте. Режиссёр просто взвыл от восторга, когда меня увидел: — А-а-а! Огонёк такой! А я свою дуру сюда тащил! Давайте снимать скорей! Меня накрасили, волосы уложили, нарядили в такое романтичное платье, я должна была заходить в дверь подъезда, а потом выходить из неё, садиться в машину к толстому мужику и целовать его в щёчку. В перерыве я шёпотом спросила: — Владь, надеюсь, я буду и дальше в одежде сниматься? — Да, ты тут как бы недоступную девушку играешь, толстый — это твой папа, — ответил он. — А песня-то какая? — попыталась я отгадать. — Провожаю взглядом, не беги от меня, Закрываешь двери, я упускаю свой шанс опять. В машине буду ждать до утра тебя. Ты вышла, я на старте, но неожиданно кому-то машешь, Моргнули фары дальним, ближним светом, Ты села к дяде нереальных размеров. *** — пропел Влад. А, вспомнила, пел он мне эту песню. Блин, да он тут вроде должен с «моей лучшей подругой» проснуться. И точно: нарисовалась какая-то дама кавказской внешности, в койку к нему прыгнула. А он обнимал её, целовал. тискал. И она его. Если честно, у меня заклокотало всё внутри. Р-ревность! Закончили уже ближе к полуночи. Бабуле я наплела про какой-то КВН, к которому мы будем готовиться в колледже, а потом я останусь ночевать у девочки из параллельной группы, она рядом с колледжем живёт. Бабушка поверила. Хотя, раз уж мы закончили, когда ещё работало метро, я рвалась домой. — Как домой, Александра?! — удивился режиссёр. — Я во-первых, выпить с тобой хочу, ты ж просто спасла нас, Огонёк. А во-вторых… Я тут краем уха слышал, что ты на сварщика учишься? Они мне наврали чтоль? — Нет, всё правильно, — отвечаю. — Девочка, тебе ж в актрисы вот так надо идти, — провёл он ребром ладони по шее. — Ты ж просто на площадке — как в своей тарелке, и сыграть любую эмоцию можешь. — Хотела я, мама против была. Блядство там, говорит, — вздохнула я. — Не, вот как, а?! — негодовал режиссёр. — Взяли и перекрыли девчонке кислород! Сварщица! А потом мы пили шампанское всей группой, в местной гостинице. Я выпила один бокал, но башню мне снесло конкретно! Мы с Владом уединились в тёмном коридоре и целовались, как сумасшедшие. Его горячие губы, крышесносный парфюм и жаркие объятия полностью помутили мой рассудок. Все запланированные темы, которые я хотела обсудить с ним насчёт поцелуев, были забыты под влиянием шампусика и нежных губ Владика. — Саш, ты в моём номере переночуешь. А я сейчас попрошусь к кому-нибудь из этих барбосов, номеров свободных больше нет, наши-то были заранее забронированы, — шепнул мне Влад, когда группа стала расходиться. — Не, слушай, так не пойдёт, — возразила я. Не хватало ещё, чтоб он из-за меня где-то скитался. — Что я, королева какая? Поместимся! Так я говорила, когда в головушке моей ещё бурлило шампанское, смелая была! Но через полчаса мы вошли в номер. Ну, как я и предполагала — огромная кровать. Одна. Я вздохнула. — Так, малыш, садись, — Влад заставил меня сесть на кровать и сел напротив, взяв мои ладони в свои и глядя мне в глаза. — Что мне нужно сделать, чтоб тебе было комфортно ночевать в этом номере? — Владь, а можно… Мы с тобой будем спать на одной кровати, но между нами ничего не будет? — спросила я. смущённо комкая край покрывала. — Можно, — улыбнулся он, — только у нас должны быть разные одеяла. — Прости, — снова вздохнула я, не поднимая глаз. — За что ты всё просишь прощения, Саш? — зарылся он в мои волосы. — За то, что такая. В слово «такая» я вложила определённый смысл. Это значило, что я раззадориваю его своими поцелуями, а сама потом — «в кусты», под разные одеяла. Динамистка! — Нормальная ты, Рыжик, — улыбнулся он. — Я в душ, — поднялась я. — А я за одеялом, — тоже направился он к двери. Из душа я вышла в своей длинной футболке, которую я взяла на урок физкультуры. Лифчик я тоже надела, ну так, чтоб Владу никаких соблазнов не было в виде моих торчащих сосков. Он вернулся с одеялом, тоже сходил в душ, вернулся в одних боксёрах и лёг спать. Мы выключили свет. И началась пытка! Для обоих! Я думала, что засну сейчас махом после такого напряжённого дня, да после шампанского, которое всегда меня убаюкивало. Да не тут-то было! Я слышала дыхание Влада, ощущала его аромат, чувствовала тепло его тела даже через два одеяла. Мне стало жарко, я сбросила одеяло с ног. Не помогло. Я переместилась на край кровати, на холодненький участок простыни. В голове был такой бардак, такой клубок противоречий! «Обними его! — кричало моё тело, — повернись и обними. Прижмись покрепче, поцелуй понежнее, ну? Ты же хочешь этого! Сколько можно играть в недотрогу? Против природы не попрёшь, тебе хочется ласки, он разбудил в тебе женщину, детка. Не сопротивляйся!» «Не смей делать этого! — шипел разум. — Ты уподобишься его безмозглым фанаткам, которые вызывают в нём лишь насмешку. И встанешь на одну ступень с той самой Сахой, которая лезет ему в штаны при каждой встрече. Если поддашься своим грязным инстинктам — завтра он будет смотреть на тебя с омерзением. Последний раз. Потому, что ты его после этого увидишь лишь на экране.» Мне не интересно с такими, как все — А с тобой, как-то по другому. Вчера ещё не понимала совсем, Что скучать буду по такому.* — проносились в голове строчки песни. Я до боли сжала кулаки, словно в них я держала свою волю, свои желания. Из глаз хлынули слёзы. Я сильно зажмурилась, и под влиянием всей этой фигни не смогла сдержать тихий всхлип. Влад метнулся ко мне, включил свет, он как будто ждал этого: — Саш, Сашуль! Ты плачешь? Приснилось что? Рыжик, не молчи. — Нет, Владь, ничего не приснилось потому, что я и не засыпала. Лежу тут и уже полчаса борюсь с собой, с такой распутной девкой. Я тебе сейчас всё скажу, и будь, что будет. Я не знаю, как называется то, что я к тебе чувствую. Но ты мне очень нравишься, мне постоянно хочется быть рядом с тобой, я жду, как дурочка, твоих звонков, сообщений, жду встреч с тобой, поцелуев твоих, обьятий. А сейчас лежу и борюсь с желанием повернуться и обнять тебя. Прижаться к тебе… без одежды! — после этого слова я закрыла лицо руками от стыда. И дала волю слезам. — Дурочка ты моя, снегурочка! — обнимал меня Влад, ну что ж ты молчала-то столько время? Ведь я тоже об этом мечтаю, и то же самое чувствую к тебе. Просто думал, что я для тебя лишь друг, ты же актриса, так маскируешь свои чувства — не подкопаешься. — Я боялась стать для тебя такой же, как Саха. — С Сахой ты и рядом не стояла. Ну? Утираем слёзки? — поднял он меня за подбородок. Я пошла умываться. А, приведя себя в порядок, поймала в зеркале своё отражение: чуть заплаканные, но такие развратные глаза! Я даже махнула рукой на стеснительность и сняла свой лифчик, оставшись только в футболке и трусиках. Когда я вернулась в комнату, тонкое одеяло уже было свёрнуто, а Влад гостеприимно откинул моё: — Ныряй. И я нырнула. В этот омут, в эту бездну удовольствия, где можно делать всё, что хочется, где можно отпустить свои желания и больше не париться, что подумает обо мне Влад. Ведь он чувствует то же самое ко мне. Обалдеть! И даже если это не совсем правда (ну не верю я, что звёздный мальчик вдруг запал на обычную малолетку), я буду счастлива лишь от того, что он был в моей жизни. Он сразу же прижал меня к себе, я ощутила грудью жар его молодого тела, сильные руки на своей спине, нежные губы на шее. — Сняла всё же? — провёл он рукой по моей спине. — Вот умничка. А то я переживал, что ты всю ночь будешь перетянутая верёвками спать. Так же нельзя. Я, например, дома всегда без одежды сплю. — Ну снимай уж тогда и здесь, ЗОЖник, — рассмеялась тихонько я. — Лучше бы курить бросил, чем без трусов спать. — Я попозже сниму, ага? — облизнул он губки. — Владь, — я уткнулась с улыбкой ему в грудь, а потом смущённо прошептала на ушко, — а потрогать дашь? — Хосспади, я ж расплачусь щас от умиления, Сашк, — простонал он, прижав меня к себе. — А ещё посмотреть, — всё также стыдливо прошептала я, спрятав глаза. — Да за что ж мне счастье-то такое, а? — Влад положил меня себе на грудь и мы снова целовались, жадно и страстно, словно выпивая друг друга до дна. Меня так унесло, что я даже не заметила, как он скатал в рулончик на боках мою футболку и сдёрнул её с меня. Очнулась только, когда кожа моей груди ощутила его горячую кожу. И просто задохнулась от этого восторга! А он просто продолжал осыпать меня нежными и влажными поцелуями, пока я привыкала к этим новым для меня ощущениям. А потом медленно положил меня на спину и навис надо мной. Я сразу же дёрнула на себя одеяло, прикрыв им грудь. — Саш, — провёл он по моей щеке пальчиками, — я тебя сегодня не трону, только поласкаю чуть-чуть. Нельзя тебе всё и сразу. Сгоришь ещё нафиг. Смотри, какая ты темпераментная. Хотя, чего я удивляюсь — ты ж рыжая! А они всегда просто огонь! Во всём! Он тихонечко переместил ладонь на мою шейку, погладил за ушком, руки мои разжались и он убрал одеяло с моей груди. Я попыталась прикрыться руками. Ну не могу я, когда парень смотрит на меня, раздетую. Неловко, стыдно…  — Так, тут куча комплексов, походу, — улыбнулся он, — будем искоренять. Он взял мои ладони и зафиксировал их руками над моей головой, прижав к подушке. — У меня, значит она хочет потрогать и посмотреть, а сама закрывается. Хитренькая, — ухмыльнулся он, а потом чуть прикусил мочку моего уха и прошептал, интимненько так, — Сашуль, ты просто богиня. Такая фигурка, кожа такая нежная. И пахнешь так вкусно. Не стесняйся, полностью отдайся мне! Мы комбинация, которой нет сильней, ** — пропел он слова своей песни. — Разрешу тебе, что другим нельзя — Меняй меня, меняй меня. Одному тебе, остальным нельзя — Меняй меня.* — пропела я ему в ответ. — Разрешай, — он отпустил мои руки и снова прижал меня к себе, а потом оторвался и провёл ладонью по моей груди. Искры, разряды тока просто пронзили моё тело. Он погладил мои сосочки. Чёрт, как неловко и… как приятно. — Ну, девочка моя, расслабляйся. Привыкай, дальше будет ещё приятнее, — с этими словами он обхватил мой сосок губками и чуть потеребил его язычком. Всё, если и были какие-то остатки стыда и совести в моей головушке, то они полностью испарились. Ну или почти полностью, потому, что я боялась ещё одного Владиного ‚покушения ‚на моё тело: когда он залезет мне в трусики. Нет, этого я ему сегодня не позволю. — Боже, Владь, как приятно-то, а… — шептала я, уже извиваясь под ним, словно змейка. Он ласкал обе груди, одну — губками, другую — рукой. Сумасшедший кайф от этих умелых действий туманил мой рассудок и отзывался приятным щекотанием внизу моего животика. Я часто дышала, обнимала его за плечи, и мне иногда просто хотелось вскрикнуть, когда он задевал какие-то особые точки. — Наверно, это и есть тот самый оргазм, Владь? Мне иногда закричать хочется, как в кино, — выдохнула я. — Зай, ты чё? Какой оргазм? Я только начал, — улыбнулся он. — Просто мне так приятно. Зачем тогда ещё какие-то действия, если уже от этого женщина к помешательству близка? — Сашууль, — уткнулся он мне в шею, — какая ты у меня… Ммм… — Распутная? — напряглась я. — Ахуенная. Это ещё не оргазм. Но сейчас он будет. Готова? — спросил он. — Мне уже страшно… — выдохнула я. Он снова медленно провёл губами по моей шее, ключице, а рукой поднялся от коленей по внутренней стороне бедра… прям туда. Бёдра мои инстинктивно сжались, тело напряглось, всё возбуждение ушло. — Понятно, — выдохнул с улыбкой Влад и повернул меня на живот, — массаж любишь? — Люблю, — мурлыкнула я. Массаж я обожала: хоть спортивный, разогревающий, чуть грубоватый местами, хоть расслабляющий, понежнее. Влад, похоже, делал мне эротический, правда, без аромамасла, но так приятно и возбуждающее, что я снова расслабилась и только сладко постанывала, когда он разминал мне плечики, вёл свой язычок и горячие губки вдоль моего позвоночника, чуть прикусывая кожу, а потом невесомо касался кончиками пальцев моей попки в кружевных стрингах, и, прижавшись грудью к моей спине, шептал мне на ушко: — Саш, мне кружево твоё мешает. Давай снимем, м? — Чем может мешать полоска кружева? — вздохнула я, но послушно приподняла бёдра и позволила Владу стянуть с себя стринги. Он лёг сбоку от меня, прижавшись ко мне, и снова зашептал мне на ушко, ласково покусывая мои плечи и шейку: — Сашуль, ты чувственная такая, тебе так нравятся ласки, твоё тело просто поёт от них. Не нужно стесняться, это совсем не стыдно, этим гордиться нужно, что ты такая темпераментная. Своё тело нужно баловать, оно тебе потом спасибо скажет, гладкую кожу подарит, блеск в глазах, сон крепкий… Ножку расслабь немножко. Убаюканная этим нежным тембром, сладкими сказками и ласками, я совсем потерялась в пространстве. И, когда Влад скользнул пальчиком между моих ножек, я лишь слегка дёрнулась. Но тут меня захватило в плен удовольствия! Он так поглаживал меня там, что я бесстыдно развелась ноги ещё чуть шире. — Саш, влажненькая такая, приятно тебе? — снова шепнул он. — Да-а-а… — выдохнула я. — Поцелуй меня, — попросил он. Я уже потом догадалась, для чего он это попросил: он хотел, чтоб я перевернулась на спинку, чтоб у него была полная свобода действий над моим телом. Я попыталась поцеловать его из положения лёжа на животе. Но, конечно, по-хорошему у меня не получилось, и я приподнялась на локтях, а потом повернулась на бочок. Глубокий поцелуй Владика просто снёс мне крышу, я прижалась к нему грудью и крепко обняла. В это время его пальцы продолжили ласкать меня там, но уже задевая самые чувствительные мои точки. Я уже ничего не соображала, просто в каком-то сладком бреду легла на спину и полностью сдалась этому распутнику. Мне уже без разницы было, что он обо мне подумает. Если уж я позволила дотронуться до себя в таких местах, то чего уж стесняться-то? А он продолжал гладить пальчиками мою скользкую промежность, то ускоряя, то замедляя свои движения. То нажимая сильнее, то совсем невесомо касаясь. При этом он ещё целовал мою шейку, ключицы, посасывал грудь, покусывал её. Я металась головой по подушке, бесстыдно разведя свои колени, и даже двигая бёдрами в такт движениям Влада. То, что творилось внутри моего животика, было таким неизведанным ранее, но таким опьяняющим и приятным, что у меня в голове была одна мысль: ‚Пусть вот так, ещё, подольше…‘ Но когда появилось ощущение, что от коленей вверх движется приятная горячая волна, я просто задрожала. Было такое чувство, что я сейчас взорвусь от удовольствия. И когда она захлестнула низ моего живота, внутри меня что-то так сладко запульсировало, что я, кажется, даже потеряла сознание от наслаждения. Хотя, может, просто в оцепенение впала. А когда отошла от этого экстаза, увидела восхищённое лицо Влада: — Сашка, ты… ты… — он просто не находил слов. — Владь, где тебе погладить, чтоб ты… также…, - смущаясь, спросила я. — Ручку дай свою, — он взял мою ладонь и положил на свой… Ооо, это было что-то каменное, горячее и большое, а на конце влажное и скользкое. Если честно, я боялась сделать ему больно, ведь говорят, что у мужчин этот орган ой, какой не-е-ежный! Поэтому я просто перебирала своими пальчиками по его стволу, поглаживала, чуть сжимала. А Влад… Он тяжело дышал, прижимал меня к себе, а потом вдруг застонал, его орудие запульсировало, и моя рука стала влажной. Я так и замерла с его хозяйством в своей руке, а в голове промелькнула мысль: "Блин, чё-то накосорезила!" Но Влад начал осыпать меня поцелуями, частыми, невесомыми, и шептать: — Спасибо, любимая моя девочка! Господи, Сашка, какая же ты… Святая моя, огонёк мой темпераментный, Сашуль, люблю тебя! Хочешь верь, хочешь нет — влюбился в тебя, как пацан, и сказать боюсь. Позвонить тебе лишний раз стесняюсь, отвлечь тебя от твоих дел. Ты и так не пишешь ничего в последнее время, отвлекаю я тебя своими базарами, какие уж тут стихи?! Прости, Сашуль. Не отвечай ничего, мне просто выговориться хотелось. Спасибо, что выслушала. И спасибо за то удовольствие, которое ты мне сейчас доставила, это было восхитительно. — Дурачок ты мой, Владусик! Такой взрослый, и такой глупый. Да я сама тебя люблю уже давно. Просто признаться боюсь — зачем тебе стотысячная малолетняя фанатка? А стихи… Я уже целую тетрадь написала, только выкладывать стесняюсь: ты увидишь — поймёшь, что это о тебе, и не приедешь больше, зачем тебе ещё одна Саха? А удовольствие… блин, Владь, прости, если что-то не так сделала, ну, я ж впервые эту ‚вещь‘ в руки взяла, может, боль причинила? Но вот ты меня просто в космос отправил своей ручкой, вот тебе — спасибо так спасибо. Я не замечала, что из моих глаз катятся слёзы, и не замечала всхлипываний Влада. Но когда щёлкнул выключатель лампы, включился свет, и мы увидели друг друга в слезах, мы просто крепко обнялись и продолжали шмыгать носами, целуя друг друга. А потом сходили в душ, успокоились, и легли спать, в одной постельке, голенькие, в обнимочку, как настоящие влюблённые. И счастливее нас не было людей на белом свете в эту ночь.