Несовместимые детали

Разбитый на части, в поисках счастья, Ветер в голове, всё дальше манит свет. Разбитый на части, в поисках счастья, Ветер в голове, и покоя нет.*

Максим Ещё две недели пролетели, как в сказке, а я всё не мог начать разговор о том, чтобы сходить к врачу и провериться на всевозможные, передающиеся половым путём, болячки. К чувству смущения примешался ещё и страх – если я окажусь больным, Вадим меня выставит и будет прав. А мне тогда только подохнуть. Но судьба всё же «выручила» меня. По-своему. И нет, чтобы Вадим как-то сам осторожненько начал разговор на эту тему – хрен там. Всё началось с кровавого ритуала. Одним прекрасным вечером мы поужинали какой-то безумно острой и такой же безумно вкусной хренью, которую Вадим назвал буррито, и после отправились в гостиную – смотреть телевизор. Примерно через пару часов после ужина у меня слегка заныл зуб. Или зубы. Где-то слева, в общем, достаточно ощутимо приложила болью челюсть. Я, сходив в ванную, прополоскал рот водой, и всё вроде прошло. Ещё пару часов спустя, мы спокойно (после беспокойного секса) легли спать, но посреди ночи я проснулся от дикой зубной боли. Болели, как мне казалось, все зубы, а ещё голова… Я неслышно поднялся с постели, дабы не потревожить мужчину, и на негнущихся ногах прошёл в ванную, где умылся и прополоскал рот тёплой водой. Вот только легче мне не стало ни на йоту. Боль была такая, что хотелось завыть, чего я, разумеется, не посмел сделать и, ещё раз умывшись, присел на кафельный пол и облокотился головой о ванну. Мысли превратились в какой-то вязкий, но горячий кисель, ударявший в голову, любое еле уловимое движение порождало новый приступ боли, потому минут десять, наверное, я просидел неподвижно, надеясь, что станет полегче. Не стало. Будить Вадима ради такой мелочи я не посмел бы ни за что на свете, потому решил дотерпеть до утра. Вот только моё состояние ласково показало мне фак, и как только я повернул голову, едва ослабившая хватку боль, ударила с удвоенной силой. Но жизнь научила терпеть, потому я просто решил выпить чаю. Горячего. При простуде же сказано пить тёплое, а при зубной боли?.. Честно, я не помнил, поскольку зубы меня в жизни беспокоили очень редко. В детстве молочные я вырывал сам, а пломбу мне ставили всего пару раз, ещё когда была мама жива, и я учился в школе. Иногда уже в сознательном возрасте, конечно, бывало такое, что от слишком горячего или слишком холодного блюда или напитка зубы начинали немного ныть, но длилось это не очень долго, и я, подчас не имеющий денег даже на еду, даже не задумывался о том, чтобы посетить стоматолога. И сейчас, пребывая в твёрдой уверенности, что горячий чай поможет, сжал свои ноющие тридцать два и встал на ноги. Шипя и еле слышно матерясь, я кое-как приполз на кухню и, поставив чайник, опустился на стул. То, что мне надо к врачу, я уже не сомневался, однако до утра будить Вадима не посмел. Он сам пришёл, когда я, чуть не подвывая в голос от боли, глотал практически кипяток, надеясь, что клин вышибет клином. - Макс, - он выдохнул облегчённо, но тут же его тон стал вновь обеспокоенным. – Ты чего тут? - Ты, - вместо голоса получилась хрень какая-то. – Ты спи… у меня… зубы немного болят. Я чаю выпью и приду спать. Вадим тронул рукой мою чашку и тут же отдёрнул ладонь. - Кипяток же! Ты что, сдурел? Оставь, горе луковое. - Не луковое, - процедил я, не желая даже в гробу ассоциироваться с этим овощем. Вадим куда-то унёсся, но тут же прибежал обратно, всучил мне две маленьких таблеточки и налил в стакан воды из, стоящего на кухне, кулера. - Выпьешь, полегчает. До утра дотерпишь? Я кивнул, глотая лекарство, а после обессиленно положил голову на руки и тут же ощутил лёгкое прикосновение к своему короткостриженому ёжику. - Ты меня напугал, – и, не ожидая моей реакции, он сразу объяснил. – Я почему-то подумал, что ты ушёл. Сбежал. - И тебя обокрал, - хмыкнул я, о чём тут же пожалел – челюсть вновь заныла. - И это тоже, - наверное, он улыбнулся, но тон в тот же миг стал серьёзен. – Но… в общем, если что-то такое когда-нибудь ещё случится, буди меня непременно, хорошо? Тем более мне завтра даже не на работу. А я выматерился про себя. Чёрт, завтра и вправду была суббота, а значит, во всяких районных поликлиниках меня сможет принять только дежурный врач, который в лучшем случае приложит к заднице горчичник. - Максим, я никогда не спрашивал… но у тебя есть какие-нибудь документы, удостоверяющие личность? Приехали. - Паспорт есть, - промямлил я. - Ты его в двадцать лет менял? Я кивнул, не вдаваясь в подробности, что менял мне его Влад за энную сумму. - Хорошо. У меня есть хороший врач, завтра поедем к нему. А теперь давай, спать отправляйся. Полегчало? Я кивнул, даже не соврав, боль и вправду чуть отпустила, а через примерно двадцать минут, как мы легли, стухла совсем, и я наконец заснул. *** Стоматологом Вадима оказалась приятная и на вид достаточно молоденькая особь женского пола. Понятия не имею, когда он договаривался с ней о приёме, потому как спал крепким сном, пока он меня сам не поднял в половину девятого. Глядя на девушку, стоящую рядом с пыточными инструментами, я попытался бочком ретироваться из кабинета, на что оба моих соседа по помещению хором вопросили «куда?». - У меня уже зуб не болит, - храбро сообщил я. – Просто острого вчера поел, вот и… - Не выдумывай, - руки Вадима ощутимо легли мне на плечи. – Лена больно не сделает. Я ему что, дитё маленькое?! - Я и не боюсь, - снова храбро отозвался я. - Я вижу, - улыбнулась «садистка». – В кресло давай, страдалец. Скорее всего, ты такой взрослый, что слишком умный. Оттого и зуб мудрости режется. - Но у меня правда зуб не болит, - запротестовал я. – Да и болел-то он чуть-чуть совсем! Так… ныл немножко. - От этого «немножко» ты разве что в голос не выл, - сдал меня с потрохами Вадим и обратился уже к девушке. – Лена, ему так больно было, что он решил выпить очень горячего чаю, дабы боль снять. - С ума сошёл, - фыркнула она и перевела взгляд на меня. – Так, быстренько садись в кресло! А то сразу на все зубы пломбы поставлю, а где пломбы есть – удалю и ещё раз поставлю. Без наркоза! Я попытался было дёрнуться назад, но руки Вадима меня удержали и ласково так подтолкнули к креслицу. Предатель! Мы в «общаге» с парнями как-то фильм смотрели. Что-то там про могилы в названии было. Так вот, тёлку там изнасиловали несколько мужиков, а она через год их выловила и кровавую баню устроила. Жуть! Однако отступать было некуда – позади Москва в лице Шахова Вадима Алексеевича, а впереди… В кресло я сел, даже рот раскрыл. А вот глаза наоборот зажмурил, дабы не видеть. И началось. *** Все зубы она мне, конечно, не удалила. Но один вот тот самый «мудрый» вырвала. К удивлению мне даже не больно было, только в самом начале, когда эта нахалка уколола мне что-то в десну, после чего моя челюсть онемела, будто я три хуя разом сосал. Но надо признать, действовала она очень умело и ловко, не забывая притом болтать и действовать мне на нервы своими шуточками, типа, «какой тут у нас мужчинка храбрый в кресле сидит». - Не дуйся, - по дороге домой Вадим взъерошил мне волосы, пока мы в пробке стояли. – Ты не понимаешь, дурень, если бы мы сегодня не поехали, ты бы ночью опять спать не смог. - Да я не дуюсь… но обидно. И челюсть онемела… она хоть отойдёт? - Через пару часов, - кивнул Вадим. – Лена же сказала. - Лена эта доверия мне не внушает, - честно признался я. – Молодая совсем… только студенткой была небось? Ей же от силы двадцать пять. - Ей сорок, - рассмеялся Вадим, а я неверяще уставился на него. - Врёшь! - Правда. Я знаю её очень давно. - Офигеть, - протянул я, невольно вспомнив свою маму. Когда она умерла, ей было тридцать три. Всего лишь тридцать три. А ей никто не давал меньше пятидесяти. - Запомни, Макс, - продолжал тем временем Вадим. – Всегда нужно иметь среди хороших знакомых отличного юриста, прекрасного стоматолога и умеющего молчать венеролога… - А последний у тебя есть? – вспомнив, о чём собирался просить, я встрепенулся. - Конкретного нет. Но клинику знаю неплохую. А что? Сгорая от стыда, я поведал ему, что хотел бы сдать анализы. - А ты вообще когда-нибудь проверялся? – тихо поинтересовался Вадим. Я кивнул: - Постоянно, пока возможность была… Не хочу риску подвергать… никого. С языка просилось «тебя», но я не сказал, он, наверное, и так понял. - Хорошо. Подождём немного, пока всё заживёт, а потом съездим с тобой в клинику. Я кивнул, чувствуя, как пятьдесят процентов тревоги по этому делу рассеялись – я поговорил с Вадимом, и он не отказал в просьбе. Остались ещё пятьдесят по поводу результата. Но я надеялся, что пронесло, хоть и помнил, что никакая контрацепция не даёт стопроцентной защиты, глубоко вздохнул. Не дрейфь, Макс. Прорвёшься. Вадим В один из пятничных вечеров я стоял посреди кухни, размышляя над тем, что бы такого приготовить на ужин, чтобы Максим не ковырялся придирчиво в тарелке, а он это делать очень любил, так что я порой даже удивлялся вслух, как такая привереда в еде, как он, выжил на улице. Но Макс мне на это спокойно заявлял, что самая вкусная еда в «Макдональдсе», он-то его и спасал, а на мои аргументы о том, что она там далеко не здоровая, лишь недовольно кривил рот и махал рукой. Ну да, в этом возрасте организм может переварить всё, что угодно, проблемы-то придут намного позже. Но особо спорить с мальчишкой мне не хотелось, дабы он не счёл меня старым занудой. - Приготовь что-нибудь остренькое, - предложил Максим, сидя на высоком табурете и болтая ногой. Я удивлённо повёл бровью. - Чего-нибудь такого, чтобы… ух… - расплылся в улыбке Макс. - Ладно, - согласился я. - Будет тебе «ух». Я задумчивым взглядом обвел кухню и, наткнувшись на лежащие в хлебнице лепешки-тортильи, купленные накануне, понял, что именно буду готовить. Соус сальса и острый перец чили в наличии у меня имелись, а также от вчерашнего пирога с мясом и сыром оставался не использованный фарш. Короче, я замутил блюдо мексиканской кухни «буррито». Своего рода фастфуд, но не вредный. Максим, едва доев свою порцию, тут же попросил добавки, сказав, что это очень вкусно. Мне было приятно угодить ему. Остаток вечера мы провели развалившись на диване перед телевизором, а затем перебрались в спальню. Секс, как и всегда, был горячим и страстным. Тело Макса - влекущим и податливым, а полученное удовольствие - глубоким и опьяняющим. Вырубился я, видимо, почти сразу же, ибо, когда я в следующий раз открыл глаза, свет в комнате не горел, а я не помнил, чтобы выключал его. Перевернувшись на бок, я по привычке хотел поправить на мальчишке одеяло, но моя рука провалилась в пустоту. - Макс, - позвал я, снова открывая глаза. Но Максимом в моей постели даже не пахло. Хотя, обычно после такого секса он спал, как сурок. Я включил ночник. В кресле его тоже не было. Оно вообще уже несколько дней стояло в неразобранном виде, так как Макс спал со мной. Я подождал пару минут, думая, что воробей пошел в туалет или на кухню за водой. Но секунды текли, Максим не возвращался, а тишина становилась плотнее. В горле у меня пересохло, а сердце в непривычной тревоге забилось слишком часто. Меня начали мучать беспокойные мысли. Спускаясь вниз, я надеялся, что куртка и ботинки Макса будут на месте. Надеялся, что он не ушел от меня в холодную зимнюю ночь. Но уже с лестницы я заметил горевший на кухне свет, а затем и тощую мальчишескую фигуру, склонившуюся над столом. - Макс, - на душе у меня просветлело. - Ты чего тут? - спросил я, подойдя ближе. Максим, не оборачиваясь ко мне, пробормотал что-то невнятное, из чего я разобрал лишь то, что у него что-то с зубами. Я заглянул в его кружку, из которой поднимался лёгкий пар, и едва не закричал. - Ты что, сдурел? - забрав у него кружку с горячим чаем, я понёсся в комнату за коробкой с медикаментами. Это же надо додуматься - греть больной зуб! Глупый мальчишка. Я принёс ему две таблетки обезболивающего и налил стакан воды. - На вот, выпей. Должно помочь. Максим подчинился беспрекословно. - До утра дотерпишь? - спросил я его. Он кивнул и положил голову на руки. - Ты напугал меня, - дотронувшись до его волос, я легонько погладил их. - Я решил, что ты сбежал. - И обокрал тебя, - съязвил мальчишка даже в такой ситуации. - Не без этого, - я не стал пояснять, что имею ввиду не только материальные блага. - Максим, если когда-нибудь что-то подобное произойдет, сразу буди меня, ладно? Не надо тут загибаться от боли в одиночестве и строить из себя героя. Всем нам время от времени требуется помощь. Он ничего не ответил, продолжая лежать на сложенных на столе руках. Я решил, что с утра позвоню Лене - своему стоматологу, у которого лечусь уже несколько лет. С этим замечательным врачом в своё время меня познакомил Дэн. А Дэна - его мама. Иметь среди знакомых хорошего дантиста просто жизненно необходимо, иначе можно остаться и без зубов, и без денег. Попробуй, пойми сам, на тридцати двух зубах у тебя кариес или на трех. - Послушай, - обратился я к Максу. - У тебя есть какие-нибудь документы? Лена-то его примет в любом случае, но я вдруг подумал, мало ли что ещё может случиться, паспорт-то у мальчишки должен быть. - Паспорт есть, - глухо отозвался Максим. - Ты его в двадцать лет менял? Мне подвернулась возможность выяснить его возраст, и я не стал её упускать. - Менял, - кивнул Макс. - Ну и хорошо, - выдохнул я. - Теперь идём спать, а с утра поедем к одному очень хорошему врачу. Мальчишка нехотя поднял голову. - Полегчало немного? - спросил я. Он снова кивнул и поплелся наверх. Остаток ночи прошел спокойно. Встал я в семь утра. Макс спал, хотя даже во сне лицо его было напряженным, но я пока не стал его тревожить. Первым делом я сварил себе крепкий кофе. Выкурил сигарету. Умылся, побрился, принял душ. И ровно в восемь набрал номер Лены. Она ответила после второго гудка. - Вадим! Рада слышать. Надеюсь, ты звонишь просто так, а не потому что у тебя разболелся зуб? - Не у меня… Поздоровавшись, я коротко изложил ситуацию Макса. - Бери его в охапку, и пулей ко мне, - без малейших колебаний проговорила Лена. - Благо у меня утро сегодня свободное. Никаких лекарств больше ему не давай. - Предупредила она. - Если будет совсем невмоготу, заверни в полотенце лёд, и пусть он держит его у щеки, пока будете ехать. Пообещав приехать максимально быстро, я сделал Максиму еле тёплый чай и отправился его будить. Собирался мальчишка быстро, но молча. На его лице читалось беспокойство. Когда мы подъехали к клинике, беспокойство в глазах Макса усилилось, и он заявил мне, что неожиданным образом зуб у него прошёл. Нет, я знал и видел детей, которые до смерти боятся зубных врачей. Так как Лена раньше работала в детской стоматологической поликлинике замом главврача, то я, приходя к ней на приём, несколько раз наблюдал в коридорах душераздирающие сцены, устраиваемые маленькими пациентами. Но хуже самих детей себя вели их родители, которые вместо того, чтобы успокоить свое чадо, грозили ему, что злой доктор за плохое поведение специально сделает самый больной укол на свете, и в довесок к словам шлёпали и так уже перепуганного до чёртиков малыша. «Благодаря такому подходу, в следующий раз их ребёнок признается в том, что у него болит зуб, когда терпеть ему будет уже не под силу, - сетовала Лена, изо дня в день наблюдая такие сцены. - Нет ничего глупее, чем пугать детей докторами». Но Максим ведь уже давно не ребёнок и уж тем паче знает, что такое боль, и сам неоднократно терпел её. Неужели зубной врач пугает его больше, чем клиент-неадекват с замашками насильника? В общем, с горем пополам мне удалось уговорить его выйти из машины и зайти внутрь здания. Но стоило нам пересечь порог кабинета, как Макс, снова сообщив, что у него уже ничего не болит, попятился назад. Несмотря на то, что слова его прозвучали уверенно, в голосе явственно слышалось сомнение. Я положил руки ему на плечи, сделав пару легких быстрых массирующих движений, попытавшись снять напряжение. - Не бойся. Лена больно не сделает. - А я и не боюсь, - нахохлился он и, развернувшись, бросил на меня испепеляющий взгляд. - Я вижу, - улыбнулась Лена и пригласила Макса сесть в кресло. Максим отошёл от кресла в обратную сторону, уперся в меня, а я мягко направил его обратно. Лена все с той же с приветливой улыбкой дала ему понять, что чем больше он будет сопротивляться, тем больнее будет. Воробей обреченно опустился в кресло. Я хотел было выйти в коридор, но Лена предложила мне подождать на стуле у окна, если, конечно, Макс не против. Макс был не против. И, как мне показалось в тот момент, не против уже ничего, ибо, когда Лена объявила, что «восьмёрку» с левой стороны надо удалять, он даже ухом не повёл. Но признаться честно, я за Макса уже не переживал. Он был в надёжных руках. Лена была врачом с большой буквы, отлично знающим и любящим своё дело. Несколько минут спустя, она уже давала мне указания: - Купи, Вадим, в аптеке «кору дуба», пусть пополоскает два-три дня. Эту щеку не греть, не спать на ней. - Лена посмотрела на страдальца. - Будет сильно болеть, прими любое обезболивающее, то, что обычно помогает. Через два часа можно кушать, но сегодня от горячего питья воздержись. Максим кивнул. Я рассчитался и, поблагодарив Лену, мы поехали домой. В машине Макс отвернувшись от меня, молчаливо пялился в окно. - Не дуйся, - сказал я, коснувшись его волос на затылке. - Я не дуюсь, - наконец-то подал он голос. - Но у меня челюсть онемела. - Ворчливо уточнил он. - Через пару часов отойдёт, Лена же сказала. - Лена твоя не внушает мне доверия. Вчерашняя студентка, небось? Я рассмеялся: - Ей сорок. Макс от удивления вытаращил на меня глаза. - Да ладно?! - Правда, - на полном серьезе сказал я и добавил: - Запомни, Макс, всегда нужно иметь среди хороших знакомых отличного юриста, прекрасного стоматолога и, умеющего молчать, венеролога… Через паузу Максим, не глядя на меня, спросил: - А последний у тебя есть? Я внутренне напрягся. - Конкретного нет. Но клинику знаю неплохую. А что? - Я бы хотел обследоваться, - тихо промолвил он. - На всякий случай, понимаешь? Я понимал. Не вчера же родился. - А ты вообще когда-нибудь проверялся? - Да, - утвердительно кивнул мальчишка. - Постоянно, пока была возможность. - Хорошо, Максим, - спокойно отозвался я. - Через несколько дней съездим с тобой в клинику. Я хотел было добавить, что всё будет хорошо, но почему-то не стал.