Охотник и Проклятье

"…Любил тебя безумно, но сгорело дотла. Сдаюсь. Ты, мой грустный ангел, небом изгнан был, И я боюсь, Что поздно нам сожалеть, так поздно... Ты слышишь – поздно нам сожалеть. Поздно…" One Republic – Apologize

***

"Ангелам не позволено любить" - именно такими печальными словами аккуратным почерком с элегантным наклоном увенчан был титульный лист пухлого томика. Внизу имелась подпись: М.Э.Л. Значение инициалов Магнус не понял. Мужчина, наскоро позавтракав, так и не дождавшись Александра, кинулся в свою комнату, чтобы приняться за чтение. То, что зверь таким образом пытался на что-то намекнуть не оставалось сомнения, нужно было лишь разобраться, что именно он хотел этим сказать. Любопытства ради охотник пролистал всю книгу, отмечая, что все листы исписаны одной рукой. Женской. От страниц личного дневника (как позже догадался Магнус) пахло нежным ароматом сирени, пудры и жасмина. Довольно специфическое сочетание запахов, но охотник с наслаждением вдохнул полной грудью, представляя, как маленькие женские руки держали книгу, бережно поглаживая ее по корешку. "Я никогда не думала, что старинные легенды окажутся правдой, - погрузился в чтение Магнус, задумчиво прикусив губу. Его взгляд мотыльком порхал по буквам. – Когда-то давно, когда я была еще совсем маленькой, бабушка рассказывала мне сказки на ночь про ангелов, которые спускались на землю, чтобы защищать людей. Мне нравилось слушать тихий и очень мелодичный голос бабули. В ее глазах в приглушенном свете мелькали маленькие озорные огоньки. Помню, ее ласковые руки в моих волосах. Меня никогда не покидало чувство, что она знает нечто большее, чем хотела бы показать. Каждой семье с небес послан ангел для оберега от опасностей каждого ее члена. Испокон веков ангел охранял, защищал, оставаясь невидимым стражем. Его никто не мог видеть, если он сам того не хотел. Лишь в минуты опасности его образ проявлялся легким свечением, которое принимали за обман зрения". Магнус нахмурился. Подобного он никогда не слышал. Он знал, что ангелы представляют из себя нечто особенное, отличающее их от многочисленных существующих на земле мирских созданий, однако, он и предположить не мог, что кто-нибудь из ныне живущих мог их видеть. Это попросту было невозможно. Дальше таинственная М.Э.Л. писала о том, как ей грустно и одиноко жить в огромном замке с родителями. Их семья вела достаточно обыденную жизнь, гости редко посещали родовое гнездо. Девочка любила бегать по лесу возле замка, хоть за ней часто присматривала чуть ли не толпа слуг, в том числе многочисленные нянечки. Ей было пятнадцать лет, когда она начала вести дневник, и к этому моменту ее бабушка уже умерла. По ней М.Э.Л. безумно скучала, о чем писала почти на каждой странице, изливая горечь о том, что больше никогда не увидит теплый голубоглазый взгляд женщины, которая относилась к ней значительно лучше, чем собственные родители, занимающиеся собой и своими проблемами, не обращая на дочь почти никакого внимания. М.Э.Л. росла довольно-таки непоседливой девчонкой, описывая порой такие вещи, от которых у Магнуса шли мурашки по коже, вызывая судорожный взрыв смеха. Девчушка очень часто подшучивала над прислугой, убегала от них, обманом доводя тех до головной боли и проблем со стороны хозяев. Охотник уж было решил, что ничего интересного не прочитает, поэтому заскучал, почти не вчитываясь в написанное, пока не наткнулся на нечто, что его поразило до глубины души. На тот момент девушке исполнилось семнадцать лет, и слова, что были написаны на той странице, где она написала о дне своего рождения, привели Магнуса в полнейшее недоумение: "Я видела его! Я видела Ангела! – написала М.Э.Л. название существа с большой буквы, будто бы ждала этой встречи всю свою недолгую жизнь. – Мой Ангел спас мне жизнь. Я гуляла по лесу, и чуть не упала в овраг, пока не увидела ЕГО. Прекрасный ангел с белоснежными крыльями возник так неожиданно, что от испуга я осела на землю, перепачкав любимое ситцевое платье. Бабушка говорила, что Ангелы никогда не являются перед людьми в своем настоящем облике. Но я видела… Видела мужчину, прекрасней которого не встречала никогда в жизни! Его глаза горели серебром в свете дня, а могучее тело, укрытое белыми одеяниями, искрилось небесным огнем. Он склонился надо мной, протянув руку, и я обомлела, увидев, насколько прекрасна его нежная улыбка, коснувшаяся пухлых губ. Его звали Рикбиэль. Передо мной предстал МОЙ Ангел. Так началась наша история". Магнус совсем позабыл о том, что день клонился к обеду, и необходимо было поесть. Он дошел до самого интересного, поэтому не собирался откладывать чтение до вечера. Охотник с любопытством читал о знакомстве М.Э.Л. с Рикбиэлем. Тот заговорил с ней, и голос его был похож на журчание холодного ручейка, из которого хотелось испить в жару. Ангелы не имеют права общаться со смертными, но по словам Рикбиэля он был поражен красотой М.Э.Л., решив ослушаться Закон Небес. Смертная и ангел часто встречались в тайне ото всех. Девушка обожала слушать рассказы Рикбиэля о своих предках. Ангел не так часто разговаривал, предпочитая слушать переливчатый голосок М.Э.Л. Девчушка частенько пересказывала новому другу прочитанные ею книги, с восторгом рассказчика превращаясь то в могущественного рыцаря, то в слабую принцессу, ожидающую спасения из лап чудовищ. М.Э.Л. ловила на себе восхищенные взгляды ангела, но не предавала им особого значения. Она была еще ребенком, грезившем о том, что однажды в ее жизни появится точно такой же принц, как из сказок, чтобы спасти ее из лап родителей и той пучины печали, в которой она жила. Разумеется, родители ее любили, но такая любовь для М.Э.Л. была невыносимо обременительна. Она душила ее. Девочка родилась поздним и единственным ребенком у матери, которая до сумасшествия боялась потерять свое дитя, но М.Э.Л. не получала родительской любви. К ней относились, как к продолжению древнего рода и не более. И только Рикбиэль понимал ее, с отеческой добротой успокаивая ее, высушивая слезы с щек легкими прикосновениями теплых пальцев. После того, как девушке исполнилось девятнадцать, что-то в ее жизни начало незаметно меняться. Она все чаще в присутствии Рикбиэля замолкала и смущенно краснела. Они также продолжали встречаться то в тихой библиотеке замка, то в лесу, то там, где никто из слуг не смог бы их увидеть. Ангел шел на риск из-за нее, и М.Э.Л. это понимала. Она множество раз спрашивала, что будет, если о проступке Рикбиэля прознают, но тот молчал, таинственно улыбаясь. В его серебристых глазах скрывались, казалось, все тайны мира, озвучивать которые он не собирался. А через некоторое время: "Одним прекрасным летним днем, когда солнце ярко заливало залу библиотеки, лучами путаясь в золотистых локонах Рикбиэля, я залюбовалась им, чувствуя, как сердце бешено забилось в груди. Он был так прекрасен! Я никогда еще не встречала подобных ему. Он был моим Ангелом, моим существом. Тем, кто защищал меня и спасал от грустных дней моей жизни. Родители хотят, чтобы я поскорей вышла замуж, поэтому в замок часто наведываются напыщенные юноши-аристократы и их глупые отцы, предлагающие мне все блага этого мира. Но мне никто не нужен, кроме НЕГО. Так я поняла, что влюбилась в самое прекрасное создание на свете". М.Э.Л. частенько описывала, как она с любовью гладила мягкие перья величественных крыльев ангела, зарываясь пальцами в нежный пух, а его крылья смыкались у нее за спиной, скрывая от гнетущей реальности. Их чувства были взаимны. Ангел полюбил смертную, не опасаясь Небесного Огня. Он был готов ради нее пожертвовать своей жизнью. А вскоре… Глаза Магнуса широко распахнулись, когда он прочитал: "У нас родилось чудесное дитя". Не веря тому, что его глаза увидели, он потерял дар речи. Он никогда прежде не слышал, чтобы у ангелов рождались дети. Родители девушки ни о чем не подозревали о связи своей дочери с мифическим созданием. Охотника вообще поражала близорукость матери и отца М.Э.Л., которые не замечали малейшие изменения, происходящие с их дочерью. Тех заботила лишь чистота их крови и продолжение рода, поэтому вскоре, пока М.Э.Л. вынашивала в животе все еще маленький плод, они выдали ее замуж за Роберта Лайтвуда. Девушка долго плакала, умоляла отца и мать не выдавать ее за того, кого она никогда не полюбит, но те были непреклонны. Им хватило того, что Роберт был очарован красотой М.Э.Л., поэтому вскоре она стала его женой, и не было ничего удивительного в том, что когда он узнал, что она беременна, то посчитал, что ребенок его, поскольку брачная ночь между ними состоялась по всем правилам. Как же М.Э.Л. плакала тогда, отдавая себя своему мужу, зная, что Рикбиэль чувствует каждую ее эмоцию, но ничем не может помочь, невидимым стражем охраняя любимую. Ангел со временем замкнулся в себе, реже появлялся перед М.Э.Л., хотя ее живот уже ничего не могло скрыть, и небесное создание знало, от кого у девушки будет ребенок. Бедная М.Э.Л. не понимала, чем вызвано такое странное поведение любимого. Срок родов неумолимо приближался. И когда на свет должен был появиться плод любви ангела и смертной, тот поведал ей, что как только раздастся крик малыша, Боги обо всем узнают, и Рикбиэль больше никогда не сможет явиться перед М.Э.Л. Их семью, возможно, будет охранять другой ангел. Как же М.Э.Л. плакала, но ничего изменить уже не могла. Она родила прекрасного мальчика с черными, как вороново крыло, волосами и голубыми, как у нее, глазами. От Рикбиэля ему досталась белоснежная, как снег, кожа, и никаких намеков на то, что тот является сыном ангела. На глазах у бедной девушки, как только настоящий отец с улыбкой коснулся личика своего ребенка, его белоснежные крылья почернели, и Рикбиэль исчез. М.Э.Л. сходила с ума от горя, безумно переживая, что и ее малыша заберут ангелы, но этого не произошло. Роберт ни о чем не подозревал. Сын был как две капли воды похож на его любимую жену, не унаследовав от коренастого кареглазого мужчины ни единой черточки Лайтвудов. Поведение М.Э.Л. мужчина списал на стресс после родов, отдавая мальчика на попечение нянечек. К тому моменту Лайтвуды уже жили в собственном замке в лесу недалеко от маленьких деревень и города. Фруктовый сад окружал стены замка, и гости часто наведывались к ним, чтобы полюбоваться на пухленького малыша. И одной из гостей оказалась пророчица, с трепетом в голосе прошептав, что в мальчике она видит скрытые силы, что, когда ему исполнится восемнадцать, его возможности раскроются, и Небеса заберут его душу к себе. Только М.Э.Л. поняла слова старой женщины. Она боялась того, что могло произойти. "Мой мальчик… Мой прекрасный ребенок. Я так переживала за него, так боялась наступления его совершеннолетия. Он рос обыкновенным ребенком, очень похожим на меня, как внешне, так и по характеру. Я не могла налюбоваться им, видя в нем Рикбиэля. Чудо, что Боги не покарали меня за связь с Ангелом. Лишь позже я узнала, что всю вину на себя взял Рикбиэль, став падшим Ангелом, что вечно будет проклят. Его уделом стал Ад…" Все реже и реже страницы личного дневника пестрили какими-нибудь надписями. Обычно М.Э.Л. рассказывала о том, как ей тяжело думать о том, что случится с ее ребенком, как она устала от внимания мужа, которого она так и не смогла полюбить. И ее пугали слова пророчицы. Предсказание старой женщины никто не воспринял всерьез. От нее отмахнулись, сказали, что она всего лишь сумасшедшая старуха. Вскоре Роберт Лайтвуд погиб на охоте. Мужчина часто любил с друзьями выезжать в лес, забавы ради охотясь на различных существ. И там он встретил свою погибель. М.Э.Л. не знала, как отнестись к данному известию, понимая, что весь груз ответственности лег на ее хрупкие плечи. С грустью она похоронила мужчину, к которому отчасти относилась, как к другу, но особой печали она не испытывала. Казалось, что все ее сердце окаменело после исчезновения любимого Рикбиэля, и теперь мысли девушки заполнял лишь их сын. Мальчик рос непоседой, но мужества и отваги ему было не занимать. Он, как и его мать, любил читать книги, но также обожал держать в руках оружие. С излюбленным луком и колчаном стрел сын М.Э.Л. не расставался, почти засыпая с ними в постели. Но когда ему исполнилось семнадцать, с его телом начали происходить изменения. Однажды ранним утром М.Э.Л. проснулась от ужасного крика, раздавшегося из спальни сына. Слуги не решились заходить в комнату хозяина, поэтому, взъерошенная и перепуганная мать, громко хлопнув дверью опочивальни сына, с потаенным страхом подошла к нему, скорчившемуся на кровати. Его хрупкие, все еще мальчишеские, плечи дрожали, а изо рта вырывались всхлипы. Мальчик плакал, а мать, прижимая его к себе, никак не могла успокоить. Когда ее ладони коснулись спины ребенка, она оторопело увидела на своих пальцах кровь. У ее сына прорезались крылья. Пророчество начало сбываться. М.Э.Л. не находила себе места, отчаянно пытаясь найти средство спасения, чтобы Небеса не забрали у нее драгоценное дитя. У М.Э.Л. никого, кроме него, больше не было. Родители, муж и другие родственники давно покинули этот мир. У девушки никого не осталось, и она с особым рвением подошла к поискам решения. Она обо всем рассказала своему сыну, когда скрывать правду больше было невозможным. И с тех пор мальчик вел замкнутый образ жизни, скрываемый ото всех. Его крылья изо дня в день росли. Белоснежно-золотистые, как снег с крапинками солнца, разбрызганными по мягкому покрову, крылья были великолепны. Почти такие же, как и у Рикбиэля, но не настолько огромные, как у настоящего ангела. Слугам запрещалось что-либо разглашать о своем хозяине. М.Э.Л. взяла с них клятву, нарушить которую они не могли, будучи преданными своей госпоже. Прислуга любила своих господ, поэтому поклялась в вечной преданности каждому члену семьи Лайтвудов. Как Магнусу показалось, именно с тех пор, как ее сыну исполнилось семнадцать и у него прорезались первые крылья, М.Э.Л. по-настоящему начала терять рассудок. В дневнике все больше и больше появлялось непонятных и сумбурных надписей то на латыни, то на еще каком-то древнем языке. Девушка много раз писала о какой-то ведьме, которая обещала помочь, которая сможет сделать так, что сын навсегда останется рядом с матерью. Почерк девушки прыгал от строчки к строчке, превращаясь порой в неразборчивые каракули. Последнее, что написала М.Э.Л. в своем дневнике, это было: "Александр, мой драгоценный и любимый сын. я люблю тебя. Если сможешь, прости меня". Последние разумные слова сошедшей с ума женщины. Ее сына звали Александром Лайтвудом, ставшим позже чудовищем, обитающем в одиноком замке глубоко в лесу. *** Магнус оторвался от книги, когда солнце скрылось за горизонтом. Наступил вечер, и желудок оголодавшего за день мужчины, отозвался утробным ворчанием, как бы намекая, что неплохо было бы поесть. Вздохнув, охотник закрыл личный дневник М.Э.Л., отложив его на тумбочку рядом с кроватью. Сказать, что мужчина прибывал в полнейшем раздрае чувств, так это ничего не сказать. Выходило, что Александр – плод любви смертной женщины и падшего в последствии ангела. Казалось, чего в этом необычного? Но у Бейна накопилось множество вопросов. Схватив книгу, Магнус поспешил на ужин. Он пришел как раз вовремя. Только охотник сел за стол, как из коридора появился зверь, мягкой поступью шагая по пушистым коврам. Хмурясь, чудовище не смотрело в сторону гостя, делая вид, что его не существует вовсе, а Магнус едва не подпрыгивал на месте от нетерпения, жаждя разговорить Александра и выяснить, что в конечном итоге произошло. - Так ты все-таки ангел, - начал говорить Магнус, видя, как зверь неуверенно пододвигает к себе тарелку с ароматными куриными крылышками. Он замер и, подняв голубоглазый взгляд, уставился на охотника. В небесном мареве чужого взгляда Бейн неожиданно заметил глубоко спрятанную тоску и невысказанную боль, поведать о которой Александр долгие годы не мог. По состоянию личного дневника М.Э.Л. охотник догадался, что прошло достаточно много лет с тех пор, как сын ангела стал тем, кем является поныне. - Я не ангел, - хмуро отозвалось чудовище, сощурив глаза, когда увидел возле руки Магнуса знакомую книгу. - Но ты – полуангел, - исправился Бейн, проследив за взглядом чудовища и поняв, куда тот смотрит. – М.Э.Л. – это инициалы твоей матери, верно? - Мариза Эрондейл-Лайтвуд, - пробубнил себе под нос несловоохотливый зверь. – Так ее звали когда-то. - Что с ней произошло, Александр? – наступил на больную мозоль Бейн, зная, что намеренно придется вскрыть давно зажившую, но все еще глубоко внутри кровоточащую рану. – Как ты смог появиться на свет? Разве ангелы имеют пол? Что случилось, когда тебе исполнилось восемнадцать? - Ты задаешь слишком много вопросов, - скривил морду монстр, сжав угловатые губы в тонкую полоску. - Но именно для этого ты дал мне личный дневник матери, разве нет? – вскинул брови охотник, нетерпеливо постукивая пальцами по стулу, совсем позабыв про ужин. – Расскажи мне обо всем, прошу тебя! Впервые в голосе Магнуса было столько отчаяния и желания узнать дальнейшую судьбу матери Александра и его самого. Бейн все еще помнил те прекрасные белоснежно-золотистые крылья, скрытые в стеклянном шкафу в голубятне. Пальцы все еще ощущали пух своими кончиками, а глаза видели перед собой изумительной красоты перья. То ли тон голоса мужчины подкупил чудовище, то ли ему самому надоело держать все в тайне, но он заговорил, тщательно подбирая слова: - Моя мать сошла с ума, - медленно произнес Александр. – Она не выпускала меня из замка, не давала выйти ни во фруктовый сад, который я так любил, ни на задний двор, чтобы полюбоваться растущими там розами. Когда у меня появились последние перья, когда я смог ощутить полную силу своих крыльев, впервые взмахнув ими, она расплакалась у меня на глазах, - зверь опустил взгляд, вперив его в дубовый стол. – Я не хотел ее разочаровывать, поэтому никогда не летал, слушался ее во всем. Мама была для меня всем: другом, любимым существом, моим хранителем. Как-то она сказала, что весь наш род проклят, что ангелы больше не защищают нашу семью. Я тогда не понял, что она имеет в виду, однако спрашивать я не стал. Зверь замолчал, и Магнусу показалось, что тот больше не намерен продолжать, поэтому мужчина решил спросить: - А когда тебе исполнилось восемнадцать?.. - До этого момента произошло еще кое-что, - махнул косматой головой зверь, нахмурившись. – Оказывается, до моего восемнадцатилетия мать искала кого-нибудь, кто смог бы ей помочь спасти меня от Небесного Суда. И одна ведьма согласилась ей помочь в обмен на ее собственную жизнь. Мать не понимала, на что согласилась. На тот момент она совсем лишилась рассудка, а ведьма, будучи ужасной на внешность, завидовала моей матери. Стоило бы ей украсть ей жизнь, как к ведьме вернулась бы ее молодость и прибавились бы к ее возрасту те года, что моя мать прожила и те, что могла бы прожить. - Мариз согласилась, не понимая, что подписала себе приговор, - выдохнул Магнус, покачав головой. Пальцы мужчины судорожно сжались. Он не смотрел на Александра, поэтому мог лишь догадываться, какие ужасные эмоции искажают его морду. С удивлением охотник понял, что хотел бы как-нибудь облегчить печаль зверя, чтобы в его прекрасных глазах никогда больше не отражалась грусть. - Ее материнская любовь была сильней страха за собственную судьбу, но она лишила не только себя жизни, но и всех, кто обитал в замке. Чтобы скрыть меня от ангелов, ведьма превратила меня в… мерзость, ужасное создание… - Александр перевел дыхание, глубоко вздохнув, - а все те, кто когда-то верой и правдой служил нашей семье стали призраками, механически выполняющими свою работу изо дня в день. Я остался один, а мать умерла, так и не появившись больше ни разу в замке. Так вот, почему все картины с изображением самого себя Александр истерзал и выкинул, вот почему по всему замку можно было найти всего пару зеркал, и то одно из них висело в комнате Магнуса. Все отражающие поверхности чудовище постарался разбить, чтобы не видеть то, во что он превратился. Бейн мог лишь представить, как адски больно было полуангелу лишаться своих крыльев. Без сомнения, на нем лежало сильное проклятье, которое разбить заклинаниями не представлялось возможным. Казалось, Александр рассказал не все, но, видя, сколько боли ему причиняют воспоминания, Магнус не стал докапываться до истины дальше. - Я слышал, что ангелы не имеют пола, - произнес в тишине притихший голос охотника. – Как Рикбиэль смог… - Все, что ты знал ранее про небесных существ, сущая выдумка, Магнус, - фыркнуло чудовище, махнув когтистой лапой. – Ангелы способны принимать образ человека, менять свою сущность. Они довольно забавные создания Богов, но случаи рождения детей от них уникальны и единственные в своем роде. Как правило полукровки либо погибают, либо Боги забирают их на Небеса, чтобы там забрать их души для дальнейшего перерождения, но мой отец… Рикбиэль отдал мне часть своей жизни. Мать рассказала мне, как он коснулся меня перед тем, как пасть. Он не должен был этого делать, но через касание он передал мне божественный свет. И это спасло мне жизнь в дальнейшем. Ангелы отказались от такого монстра, как я, и когда мне исполнилось восемнадцать, никто ко мне не спустился с Небес. Магнус не стал спрашивать, откуда столь многое стало известно чудовищу. Он прожил не мало лет, и прочел, видимо, достаточно много книг, чтобы разобраться в своем собственном происхождении. Сердце охотника ныло. Непонятное чувство жалости и желания помочь сковывали внутренности, расплавляя их, давая ощутить неизвестный жар, поднимающийся откуда-то изнутри. Магнус знал, что значит быть чудовищем для всех, даже для собственной матери, и мужчина сопереживал Александру. Не успел охотник как следует подумать, как из его рта вырвались такие странные, но такие необходимые слова: - Ты не монстр, Александр, - в кошачьих глазах мужчины светилась полная уверенность. – Я тебе уже говорил это. Чудовищами нас делает не наша внешность, а наши собственные поступки по отношению к другим. Ты мог бы убить меня при первой же встрече, мог бы легко скрутить головы многим охотникам, приходившим к тебе до меня. Но ты этого не сделал, - Магнус облизал губы, чувствуя, как во рту все пересыхает. – Ты - ангел, Александр, который превратился в Проклятье из-за темной и могущественной магии. Я не знаю, как тебе помочь, но я приложу все силы, чтобы это выяснить. Небесно-кристальный голубоглазый взгляд встретился с зеленовато-золотистым. И на секунду… Всего лишь на секунду Магнусу показалось, что в увлажнившихся глазах полуангела заблестели не пролитые за многие годы слезы. Александр начал надеяться на чудо.