Охотник и Проклятье

"Посмотри в зеркало и скажи, Что ты видишь? Прекрасный, не знаю, как начать описывать тебя Или то, что ты значишь для меня. Подойди ко мне еще немного ближе, Позволь увидеть твой импульс. Хочу проникнуть в твое сознание. Я сделаю так, что ты позволишь мне это..." Of Verona - Breathe

***

Магнус целовал слегка приоткрытые губы Александра. Под закрытыми веками Бейна блики огня плясали таинственный танец, пока тот дожидался ответа на свой поцелуй. Но его не следовало. Лайтвуд словно превратился в холодную статую, а когда Магнус взглянул на него, то увидел в голубых глазах панику и страх. Но кроме них еще читалось желание, вспыхнувшая неожиданно страсть и борьба с самим собой. Бейн мог читать любую эмоцию на лице Александра. Проведя с ним достаточно много времени, мужчина смог понять, что из себя представляет чудовище. Поэтому Магнус совсем не обиделся, когда Александр не поцеловал в ответ, лишь его ладони дрогнули, когда легли на талию охотника, притягивая к себе. - Что ты… делаешь? – хрипло повторил свой вопрос ошарашенный парень, вглядываясь в лицо Магнуса. Непроизвольно его взгляд упал на увлажнившиеся губы мужчины, и румянец сильней окрасил бледную кожу. Ох, теперь Лайтвуд знал, что Магнус на вкус, как жженая карамель. Бейн усмехнулся вопросу, догадавшись, что украл первый поцелуй Александра. Наверняка никто и никогда не касался его так, не оглаживал его лицо мягкими прикосновениями, не обдавал его рот жарким дыханием. Он всю свою жизнь провел в заточении. Всегда один… Вечно одинокий зверь… - Целую тебя, - приподнял брови Магнус, хитро улыбнувшись. – А на что это похоже? Кто бы знал, как сердце самого охотника готово было выпрыгнуть наружу. Его тянуло к Александру, как ни к кому раннее до этого. И дело было не во внешности (хоть она и сыграла не последнюю роль). Что-то изнутри рвалось к Лайтвуду, стремилось стать с ним единым целым. Магнус не мог оторвать своих пальцев от прекрасного лица, не мог не вглядываться в небесные глаза, видя в них легкую панику и желание вновь ощутить поцелуи. Если эта ночь единственное, что у них есть, то Бейн не хотел тратить ее попусту. Обо всем он может пожалеть потом. Возможно, утром наступит раскаяние, а страх перед содеянным нависнет над головой смертоносным мечом. Магнусу было все равно, пока он видел перед собой того, с кем бы он хотел быть, но кто оказался по воле Судьбы проклятым. - Но я… Ты… - мужчина впервые видел, чтобы Александр терялся и заикался, не зная, что сказать. Его крылья дрожали у него за спиной, а взгляд метался от губ Магнуса до его глаз, ища подвох, которого попусту не было. – Неужели… Тебе не противно? - Противно? – брови Магнуса высоко взлетели, когда тот услышал то, о чем он даже подумать не мог. – Александр, о чем ты вообще говоришь? – Бейн убрал прядку волос, упавшую на лоб ангела, замечая, как у того дрожат ресницы. – Я целую тебя, потому что мне приятно, а не наоборот. Может… Ответишь мне? Александр нахмурился. И Бейн ожидал, что тот оттолкнет его, но вышло совсем не то, о чем мог бы подумать охотник. Широкая немного шершавая ладонь Лайтвуда скользнула на шею Магнуса, задевая мочку уха и вызывая судорожный вздох у мужчины. Бейн не двигался, с дико колотящимся сердцем ожидая дальнейшего развития событий. И Александр не подвел его. Он приблизился к его лицу, обдавая рот горячим дыханием, обжигая нежную кожу пристальным взглядом. Их губы встретились на полпути, разделяя общее дыхание. Они оба судорожно вздохнули, а изо рта Магнуса непроизвольно вырвался довольный стон, когда его нижняя губа оказалась в плену Александра. Тот ласково и трепетно посасывал тонкую кожу, покусывая ее и пробуя на вкус. Но останавливаться Лайтвуд не собирался, приникая ко рту Бейна, как к своему единственному спасению, выпивая Магнуса до дна. Александр целовался неумело, то и дело сталкиваясь с Магнусом носом, но ни одного из них это не заботило. Они обнимали друг друга, держали в руках, изучая каждый миллиметр открытых участков кожи. Пальцы мужчины давно уже запутались в густой черноволосой шевелюре, в то время как ладони Александра беззастенчиво путешествовали по чужой спине, стискивая ткань рубашки, от которой немедленно хотелось избавиться. Приоткрыв рот, Магнус всецело отдался чужому робкому языку, который неумело сначала коснулся зубов. Но когда до ушей Лайтвуда донесся одобрительный стон, тот стал действовать более напористо, сплетаясь с языком Магнуса в единый страстный танец. Они целовались то нежно, изучающе, то страстно и всепоглощающе, стараясь наверстать время, которого у них нет. Бейн не заметил, как оказался лежащим на ковре, а его голова уже покоилась на бархатных подушках. Александр, сколько хватало воздуха, целовал его, затем отстранялся и снова приникал к желанным припухшим губам. Магнус, приоткрыв глаза, заметил, как над ними распахнулись крылья ангела, и мягкий пух летел вниз, укрывая собой паркет. Картина была завораживающей, и ей залюбовался Бейн, поглаживая Александра по плечам. Когда тот отстранился, ощутив, что Магнус отвлекся, мужчина сразу постарался пояснить свое поведение, чтобы Александр, лежащий между его раздвинутых ног, верно его понял: - Я залюбовался твоими крыльями, мой ангел, - улыбнулся охотник, и его рука скользнула на спину Александра, задевая выступающие бугры крыльев с коротким оперением. Лайтвуд прикусил губу и вздрогнул, и Магнус впервые услышал, как с порозовевших губ срывается хриплый протяжный стон со всхлипом. – Да ты тут крайне чувствительный, Александр! – не смог скрыть восхищения мужчина. Огонь в камине порождал в помещении причудливые тени, в том числе создавая необычные отливы на золотистых перьях ангела. Магнус никогда бы не подумал, что, прожив свыше сотни лет, будет целоваться с небесным существом, развалившись на ковре в бальном зале его замка. И это прекраснейшее создание охотник первоначально собирался убить. Разве он бы встретил когда-нибудь еще такого же, как Александр? Магнус сомневался, поэтому он ни капли не жалел, что в тот день не одолел чудовище. Если бы… - Магнус, о чем ты думаешь? – прервал ход его мыслей Лайтвуд, когда рука Бейна на его спине застыла, а на лице появилась непроницаемо пугающая маска. - Ни о чем, Александр, - прошептал мужчина, возвращаясь к действительности, в которой он развязно раскинул ноги, давая возможность другому мужчине лечь на него, ощущая его возбуждение. О, да, Лайтвуд был возбужден. Магнус знал это по его разгоряченной и раскрасневшейся коже, по тому, как тот прижался пахом к его бедрам, вдавливаясь настолько, чтобы получить необходимое трение. Но Александр явно не знал, что со всем этим делать, а Магнус не торопил, растягивая наслаждение, как патоку. Бейн обожал долгие ночи любви, иногда предпочитая их страсти и жадности. С Александром ему хотелось первого. - Лучше поцелуй меня, - попросил Бейн, потянувшись к губам ангела. Тот ответил сразу, сграбастывая мужчину в свои объятия. Боясь раздавить кажущееся с виду хрупкое тело Магнуса, Александр навис над ним, удерживаясь на локтях, чувствуя, как руки постепенно начинают слабеть от жидкого расплава жара, растекающегося вдоль позвоночника. Их сердца бились в едином ритме, пока губы жадно впитывали вкус друг друга. Магнус то перехватывал инициативу, то отдавал ее, пальцами сжимая плечи ангела. Медальон Александра, свешиваясь на длинной цепочки с его шеи, касался груди Бейна, которому вещь чрезвычайно мешала. Не выдержав, тот щелкнул пальцами, и маленький замочек на цепочке отстегнулся, и медальон плавно скатился вниз, но Александр этого не заметил, и Магнус очередной искрой магии отправил медальон к дальним подушкам, чтобы он не потерялся. С губ Магнуса поцелуи Александра перешли на его шею. Помедлив, Лайтвуд поначалу замер, не зная, может ли более откровенно коснуться мужчины, но когда тот одобрительно выгнулся, повернув голову, приник губами к тонкому изгибу, касаясь языком ключиц. Александр ласкал кожу медленно, тягуче, сначала осыпая невесомыми поцелуями, а затем покусывая ее, невольно оставляя отметины. Магнус, облизывая опухшие от поцелуев губы, довольно улыбался. - Ммм… Ал… Александр… Александр… - шептал Магнус, судорожно водя ладонями по бокам Лайтвуда, прижимая его бедра сильней к своим. – Ты ведь… Понимаешь, что мы делаем? – задал наиглупейший вопрос охотник, вызвав нервный смешок, обдавший ставшую чувствительной шею толпой мурашек. - Разумеется, я знаю, Магнус, - последовал ответ. – Я не такой уж и… Неопытный. - Что?.. – Бейн даже распахнул глаза, не веря тому, что слышит. – У тебя кто-то был? Александр взглянул в лицо мужчины, и в голубых глазах сверкало столько возмущения, что Магнус невольно устыдился того, о чем спросил, но яркий румянец, жаром горящий на бледных щеках послужил отличным ответом на ту глупость, что он сморозил. - Нет, - пробормотал смущенный Лайтвуд. – Но в библиотеке… Есть книги и… Я когда маленький был, видел, как служанка и дворецкий… - О, Боги! - вскрикнул Магнус, прикрыв лицо ладонями и захохотав, когда понял, что смог увидеть ребенок, случайно забредший в темный коридор в то время, когда детям нужно спать. – Я понял, можешь не продолжать. Искристый смех Бейна заставил самого Александра тихо рассмеяться, ткнувшись носом Магнусу в ключицу, слушая, как сотрясается в беззвучном хохоте гибкое тело. Они были возбуждены, до сумасшествия хотели друг друга, и приступ общего веселья разрушил некую грань, что сдерживала их обоих. Они перестали миндальничать друг перед другом, боязненно относясь к тому, какова реакция будет на действия каждого из них. - Тогда ты, я думаю, будешь не против, если я сниму с тебя эти лохмотья, что стали тебе явно не по размеру? – Магнус потянулся к полам рубашки Лайтвуда, расстегивая пуговицы, жадным взглядом оглаживая каждый появляющийся миллиметр кожи. У Александра не была такая же гладкая кожа, как у Магнуса, но тот все равно смотрел на Лайтвуда, как на свое личное божество. Ни один скульптор в мире не смог бы создать статую, хоть каплю столь же идеальную, как подтянутое и в меру мускулистое тело ангела. Звериная форма изменила и человеческую внешность. Наверняка раньше Александр был тонким и изящным, как и все изображенные на фресках ангелы, но не теперь, когда под его кожей бугрились мышцы, перекатываясь при каждом движении. Полуразорванная рубашка Александра отлетела в сторону, но Магнус успел заметить на ней пятна крови. Невольно нахмурившись, мужчина провел по оголенной спине Лайтвуда ладонью, нащупывая подсохшие кровяные корки. - После трансформации всегда так, - пояснил ангел, ловя серьезный взгляд золотисто-зеленых глаз. – Крылья ломают кости. Они не могут просто так войти в мое тело, им нужно что-то, за что они могут, скажем так, зацепиться, - Александр говорил ровно, безэмоционально, но Бейн все равно заметил, как в его глазах скользнула тщательно скрываемая боль. Крылья в очередной раз дрогнули, над их головами, когда Магнус коснулся груди Александра, чувствуя бешенное сердцебиение. - Я был ими очарован еще в тот раз, когда увидел впервые, - Магнус бережно огладил пальцами скулы Александра, видя, как тот прикрывает от ласки глаза, наслаждаясь прикосновением. - Они – мое проклятье, Магнус. Если бы… - Нет, - жестко прервал Бейн, не давая договорить и заставляя взглянуть в свои потемневшие от страсти кошачьи глаза. – Они – твое благословение, Александр. Какими бы ни были твои родители, они подарили тебе жизнь. Они… Любили тебя, так что никогда не говори, что то, что является частью тебя ужасно. Это не так. Мужчина замолчал, разглядывая Лайтвуда, пока тот благодарно не поцеловал его, молчаливо прося не думать ни о чем, кроме его рук, сжимающих талию Магнуса и его губ, ласкающих рот. Пальцы Александра, дрожа, довольно-таки медленно, но справились и с жилетом, и с рубашкой Магнуса. Полы тканей были откинуты в стороны, и мужчина предстал перед ангелом во всей своей красе. Лайтвуд привстал, чтобы рассмотреть поджарое смуглое тело раскинувшегося под ним мужчины. Тоненькие полосочки украшали торс Бейна, кое-где переходя на грудь. Рваные шрамы от когтей украшали правый бок Магнуса. Не все могла излечить магия и травы лучших лекарей, но Бейн гордился тем, что имел такой багаж отметин, говорящий о том, сколько раз тот жертвовал своей жизнью не только ради добычи, но и ради жизни людей. Полоски шрамов Александр узнал. В его лице что-то на секунду изменилось. В нем появилась горечь и сожаление о своем поступке, но Магнус лишь улыбнулся, когда голубоглазый взгляд встретился с его глазами. - Мне жаль, - вдруг выдохнул Александр, тихо прошептав столь странные слова. Длинные пальцы скользнули на живот Бейна, пятерней проходясь так, как был нанесен удар, заставляя Бейна вздрогнуть, вспоминая ужасный момент первой встречи, когда ему казалось, что он найдет смерть в стенах негостеприимного замка. - Не о чем жалеть, - качнул головой охотник. – Ты защищал свою жизнь. Александр промолчал. Склонившись над Магнусом, он неожиданно скользнул ниже. - Что ты?.. – выдохнул охотник, вдруг простонав на одной ноте: - О, Боги… Что же ты… Губы Александра накрыли шрамы, а язык скользнул по длинным полосам. Складывалось ощущение, словно Лайтвуд пытался заставить исчезнуть то, что никогда уже никуда не сможет деться. Пальцы Магнуса запутались в волосах Александра, то ли притягивая, то ли отталкивая от себя его голову. Бейн плавился в необычных ощущениях, выгибаясь дугой в руках Александра, который, видимо, решил языком и губами посчитать каждый шрамик на чужом теле. Грубая кожа заживших отметин не должна была быть такой чувствительной, но, казалось, наоборот, самые сильные рецепторы сосредоточились именно в ней. Мужчину почти подбрасывало в руках Александра, кидая то в жар, то в холод от необычности ласкающих прикосновений. Рубашка и жилет полетели в стороны, и они остались лишь в штанах, ставшими настоящей преградой на пути к желаемому. Магнус не знал, за что хвататься, поэтому, чтобы не терзать волосы Александра, доставляя ему неприятные ощущения, пальцы мужчины карябали ворс ковра, пока губы беспрестанно шептали имя Лайтвуда. Бейн чувствовал, что скоро охрипнет от стонов, а когда сильные ладони сжали его бедра, Магнус не сдержался, почти умоляя Александра поцеловать его. Не верилось, что из них двоих неопытным был именно Лайтвуд. Бейн сгорал в его руках, чувствуя себя юнцом в пубертатный период, когда сдерживать гормоны в узде не было сил. Возбужденная плоть давно требовала разрядки, сжимаемая в тиски неприятной плотной ткани. - Позволишь мне? – пробормотал Магнус, притягивая Александра к себе, выдыхая вопрос ему в губы. Сначала ангел не понял, о чем говорит охотник, но когда умелые пальцы расправились с пуговицами на штанах, и горячая ладонь скользнула к скрываемой плоти, все вопросы выветрились из головы недоумевающего Александра. С его губ сорвался гортанный стон, а сам он, толкнувшись в руку Бейна, уткнулся носом ему в щеку, шумно задышав на ухо. Магнус умело доставлял удовольствие, сжимая и лаская член по всей длине, смахивая выступающую смазку на крупной покрасневшей головке. Лайтвуд то рычал, то стонал, не находя слов, чтобы сказать все, что творилось у него в голове. Пальцы Магнуса создавали настоящее волшебство, а сам мужчина с наслаждением наблюдал, как над их головами хлопают белоснежные крылья, выдавая состояние их хозяина. Когда сил терпеть больше не было, охотник отстранил от себя Александра. Синие искры отправили остатки одежды в дальний полет, и вот уже два разгоряченных тела прижимались друг к другу. Ноги Магнуса разъезжались в разные стороны, и тот не нашел ничего лучше, как закинуть их на поясницу Александра, простонав в его губы от наслаждения, пронзившее позвоночник. Их плоти соприкасались, руки сжимали тела в цепких объятиях, а губы все никак не могли перестать дарить друг другу страстные поцелуи. Оба взмокли от жара, пот градом стекал струйками по их влажным телам, но они не обращали на это никакого внимания, полностью отдаваясь в плен общему желанию. Они двигались в едином ритме, их члены скользили от выступавшей смазки, но этого было недостаточно. Магнус хотел Александра ощутить еще больше, сильней, гораздо глубже, о чем он и сказал Лайтвуду, вызвав на его лице шальную и совсем уже пьяную улыбку. - Но я не знаю, как… И… - Александр отвел взгляд, хмурясь от собственного смущения и не понимания, как он в своем возрасте мог упускать столь важные вещи. Магнусу была приятна неопытность любовника, и он не старался высмеять его или как-то успокоить, словно говоря: «О, да я опытней тебя. Ничего, я научу». Нет, Бейн действовал бережно, словно ступал по хрупкому льду, ненароком боясь испугать Александра. Он взял его широкую ладонь и положил на свой прижатый к животу член. - Поласкай меня, - попросил Магнус, а у самого пальцы на ногах поджались от сладко тянущего чувства, что расползлось внизу живота. – Я хочу тебя, Александр. У того сверкнули жаждой голубые, широко распахнутые от возбуждения, глаза. Он действовал так же, как и раньше Магнус, неумело касаясь и лаская, но в каждом его движении было столько искренности, которая невольно подкупала мужчину, переставшего обращать внимания на неопытность. В какой-то момент возле Магнуса в свете искр появился стеклянный бутылек с душистым маслом. Полужидкая и достаточно вязкая субстанция смогла бы обеспечить достаточно хорошее скольжение, не причиняя боль при проникновении, о чем и объяснил Александру охотник, открывая крышечку. Бейн самолично выдавил на пальцы Лайтвуда прохладную субстанцию, рассказывая, что нужно делать дальше. - Не бойся, мне не будет неприятно, - Магнус раскинул ноги в разные стороны, давая доступ к своему телу невероятно сосредоточенному и распаленному страстью Александру. Конечно, мужчина мог бы воспользоваться магией и подготовить себя без всяких странных ощущений от первых проникновений, однако, Магнус хотел больше естественности в происходящем, с жадностью смотря, как Александр бережно вторгается в его тело длинными пальцами. Мужчина старался не морщиться, сосредоточить свое внимание на чем-нибудь отвлекающем, но у него давно не было с кем-либо близости, а Лайтвуд действовал, хоть и бережно, но совсем не так, как следовало. Но Магнус терпел, чуть вздрагивая, когда к одному пальцу добавился второй, доставляя жжение и больше наполненности. Ко второму прибавился третий, распирая изнутри, и Бейн больше не выдержал, поерзав на одном месте. Он потянулся к Александру, привлекая к себе его внимание. - Ты можешь уже… - Магнус не договорил, проглотив слова в трепетном поцелуе. Александр все понял без слов. Смазав свой член, он приставил головку к входу и толкнулся внутрь, вырвав из груди Магнуса всхлип. Лайтвуд был вовсе не маленьким, и тело оказалось не до конца подготовленным. Проникновение крупной головки пронзило болью поясницу, и Магнус вцепился пальцами в предплечья Александра, что придерживали его ягодицы. Лайтвуд застыл, легко считав эмоции с лица любовника. Длинные пальцы смахнули слезинки со смуглых щек, и Магнус, открыв веки, взглянул на обеспокоенного Александра: - Только не смей останавливаться, - хрипло оповестил он. – Двигайся… Прошу, Александр… Ммхх… Двигайся… И Лайтвуд послушался, вторгаясь в тело Магнуса почти наполовину длины. Бейн судорожно всхлипнул, выгнувшись, и сам до конца насадился на член Александра, который хрипло застонал, прижавшись лбом ко лбу мужчины, дрожащими ладонями удерживая его скользящие от пота бедра. - Зачем же?.. – прохрипел Александр, сцеловывая опухшими губами соленые слезинки с щек улыбающегося Магнуса, который все никак не мог перестать плотно сжиматься вокруг проникшей в него плоти. – Тебе же больно, Магнус. - Это не та боль… Мм… Которую нельзя вытерпеть, - прошептал мужчина, обнимая ладонями лицо Александра, почти полностью погружаясь в ясную синеву его глаз. – Теперь двигайся, мой ангел… Я хочу ощутить тебя… Лайтвуд вздохнул, облизав губы. Магнус был тесным, жарким внутри. В него хотелось вбиваться изо всех сил, стискивая сильные бедра, оставляя на них синяки, но Александр не мог так поступить с мужчиной. Дождавшись, когда Бейн немного привыкнет к наполненности, Александр двинул бедрами назад, выходя на считанные миллиметры из тела Магнуса, слушая протестующий всхлип. Толчок, и Бейн выгнулся в чужих руках, в немом крике раскрыв рот. Было не то, что бы неприятно, скорее странное чувство удовлетворения наполнило Магнуса с головой. Позабытые за столь долгое время ощущения пронзали все тело раскаленной лавой, концентрируясь внизу живота, пока Александр, как на волнах, медленно двигался в нем, стискивая пальцы на ягодицах. Бейн обо всем забыл, толкаясь навстречу плавным движениям. Лайтвуд выбрал верный угол проникновения и ритм, подстраиваясь в общий с Магнусом темп. Они хватались друг за друга, как за единственное, что могло их удержать в реальности и не рассыпаться миллиардом искр. На пол от резких и сильных движений опадали крылья ангела, белоснежным пушистым ворохом укрывая двух любовников. Волосы Магнуса взмокли и прилипли ко лбу, а губы молили о поцелуях, которые сразу получали. В какой-то момент Александр наклонился назад, садясь на пятки и усаживая Магнуса к себе на колени. Тот, вскрикнув от глубокого угла проникновения, схватился за плечи ангела, удерживаясь, чтобы не упасть. Крылья Александра сложились у него за спиной. Лайтвуд покрывал поцелуями шею Магнуса, слушая его стоны и сбившееся дыхание, пока он, подмахивая бедрами, лихо двигался в быстром ритме, то поднимаясь, то опускаясь на члене Александра. Они прижались лбами, вглядываясь в глаза друг другу, не размыкая объятий. Их души слились в одну, и весь мир перестал существовать, когда Магнус ощутил, что не просто влюблен в своего ангела. Он любит его. Любит так, как должно любить сердце, желая отдать жизнь за возлюбленного. Магнус не знал, что за мысли были в голове Александра, не догадывался, о чем тот думает, но свои признания Бейн не стал озвучивать, лишь сорванным от криков и стонов голосом прося еще и еще. Как можно не любить этого ангела? Как можно, глядя на столь прекрасное лицо, оглаживая руками мягкие перья, не думать о том, как сердце рвется от нежности к небесному существу? Образ чудовища постепенно растворялся из головы. Бейн не мог даже вспомнить того, кем пару часов назад был Александр. Мужчина оказался полностью очарован ангелом, коим Лайтвуд являлся с рождения. Выгнувшись, Магнус излился себе на живот. Его ногти оставили на плечах Александра яркие отметины, а уже через минуту глубоких и быстрых толчков, внутри Бейна разлилось тепло семени Александра. Ангел задрожал всем телом, и крылья вновь скрыли два тела в коконе перьев, смыкаясь за спиной Магнуса. Александр ласково обхватил в поцелуе нижнюю губу мужчины, чуть прикусив ее. Бейн засмеялся, обнимая Лайтвуда в ответ, слушая его тихие полустоны-полурыки. Когда крылья распахнулись, Магнус и Александр повалились на ковер, упав на подушки, примяв под своими спинами ангельское оперение. Взмокший, но счастливый Бейн прижался к чужому телу, положив голову на тяжело вздымающуюся грудь. Александр обнял Магнуса, зарывшись носом в его пахнущие сандалом волосы, жадно вдыхая полюбившийся аромат. Оба приходили в себя после оргазма, не чувствуя ни рук, ни ног после пережитых эмоций. Им не нужно было ничего говорить. Слова не хотели срываться с губ. Они еще очень долгое время целовались, занимались любовью, сгорая от всеобъемлющей страсти. - Ты очень красивый. Вот бы я всегда мог видеть тебя таким, - не сдержав эмоций и не отдавая себе отчет в том, что говорит, в запале страсти прошептал мужчина, лежа на теле Лайтвуда, поглаживая его лицо пальцами, словно не замечая, как тот напрягся. – Ты как ангел, спустившийся с небес. Думаю, самый чудесный из всех живущих существ. - Время, Магнус… - вместо ответа произнес Лайтвуд, отведя взгляд от внимательных глаз мужчины. И правда, стоило Бейну обернуться, как он заметил в окне занимающийся рассвет. Солнце медленно выплывало из-за горизонта, окрашивая первыми лучами землю. Лайтвуд сдвинул с себя разгоряченное тело любовника и встал, выпрямившись во весь рост и расправив крылья. От беды подальше Бейн отодвинулся, сграбастав под себя подушки, с досадой наблюдая за разыгрывающейся картиной. Когда лучи солнца коснулись пола бального зала и окрасили розово-золотистым светом Александра, тот вскрикнул, судорожно сжав в ладонях свои плечи. Сгорбившись, Лайтвуд зарычал не своим мелодичным голосом, а тем, что Магнус слышал раньше от чудовища. Крылья разом растворились белой вспышкой в воздухе, оставляя на горбатой спине зверя кровавые раны. Тело Лайтвуда кривилось, изгибалось и темнело, покрываясь иссиня-черной шерстью. Из отросших волос прорвались наружу ветвистые рога, а длинный змеиный хвост вновь упал на пол, тут же обвившись вокруг одной из мощных лап хозяина. Александр словно весь раздался в размерах, став значительно крупней и мощней. На толстых пальцах появились острые когти, во рту выросли выступающие клыки. Лайтвуд тихо скулил, трансформируясь в свою звериную форму и, когда обращение закончилось, он выгнулся, громко взревев. На секунду в замке повисла звенящая тишина. Магнус боялся даже двинуться, привлечь к себе внимание, с горечью понимая, что больше не увидит своего прекрасного ангела. Зверь молчал, отвернувшись от Бейна. Магнус мог лишь предполагать, о чем тот думает, но когда он повернулся к мужчине, то ошарашил его своим вопросом: - А теперь я красивый, Магнус? – рычащие нотки никак не походили на переливчатый, как ручей, голос Александра. Охотник открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но из горла не вырвалось ни звука. Магнус отметил, что его всего трясет от холода. Он вовсе глаза смотрел на зверя, пытаясь выдавить из себя хоть что-нибудь. Ничего не выходило, и чудище расценило молчание по-своему. Зверь горестно ухмыльнулся. В уголках его искривленных губ появилась разочарованная морщинка, а в глазах промелькнуло нечто, весьма похожее на безграничную печаль и сожаление. Развернувшись, зверь опрометью кинулся вглубь замка, оставляя Магнуса совершенно одного. Издалека донесся отчаянный вой, похожий на человеческий плач… Или так всего лишь могло показаться. Бейн не знал, слышит ли он злостный рык или мольбу. Мужчина лишь смог найти в себе силы прикрыть глаза, чувствуя, что сердце сковывает корка льда, словно не оно пару минут билось в жарком темпе, грозясь прорвать грудную клетку. Тихий стон, полный печали, сорвался с губ Магнуса, корившего себя в том, что ничего не смог сказать Александру в ответ на его пропитанный страданием вопрос.