Охотник и Проклятье

"Здесь, сейчас я осознал, что я тебя не понимал. Но поздно время догонять. Да кто я был такой, чтоб заставлять тебя ждать. Лишь один шанс, лишь один вздох, На всякий случай я его приберёг. И причина проста, ведь ты знаешь, что я тебя люблю. Любил всегда, несмотря ни на что, и мне тебя не хватает. Когда я был так от тебя далеко, Я мечтал, что ты будешь со мной, и не покинешь меня. Перестану дышать, Лишь потеряв тебя навсегда…" Nickelback - Far Away

***

В пропитанном парами алкоголя домишке было душно. Казалось, что свежий поток воздуха совсем забыл путь в таверну, в которой, лениво натирая грязной тряпкой толстостенные кружки, хозяин заведения, зевая время от времени, слушал разговор местных пьянчуг, как всегда вечером собравшихся, чтобы логически закончить окончание трудового дня. Пьяный хохот нет-нет да сотрясал стены таверны, глуша собой любые другие звуки, доносившиеся с улицы. Конопатая и несуразная девчонка, шустро бегая между столами, сметала крошки с дубовых неказистых поверхностей и убирала вылаканные до дна покатые посудины. Мужики то и дело щипали взвизгивавшую деревенскую простушку, а та, поправляя подол платья и кидая недовольные взгляды, спешила ретироваться подальше, пока какой-нибудь больно дерзкий мужичок не решил проверить, что прячется под ее юбкой. - Так вот-то, - хрюкнул землепашец, почесав нос и замарав его кусочками земли, что спрятались под его уродливыми толстоватыми пальцами, натруженными работой, - чаво-то охотничек тот из лесу то не вернулся. Небось… Крякнулся там? В компании все затихли, уставившись на ляпнувшего невесть какую глупость друга. Охотник, столь ретиво предложив выяснить, существует ли то самое чудовище, которого так боялись местные, не появлялся в деревне уже чуть больше недели. Жители мысленно давно похоронили смельчака спустя три дня, как тот ушел и не вернулся. И больше к этой теме никто не возвращался. Если монстр не пришел мстить, значит, и не существовал он никогда и охотник, поняв это, сам поскорей ушел. Только вот что-то никто не подумал о том, что странный храбрец оставил коня на попечение старика-лесоруба. Местные всегда жили одним днем, и все их мысли занимали лишь урожай, погода и как бы дожить до зимы. Поэтому многие удивились и даже разозлились, когда земледелец поднял неугодную для них тему, всколыхнув не самые приятные думы о таинственном чудовище, якобы обитающем в их лесу. - Погодь и брякнулся, - выдохнул себе под нос один из молодых лесорубов, сунув нос в кружку, обнаруживая, что она уже наполовину опустела. – Кто ж его знает-то, а? И чаво нелегкая в лес понесла? Добычи, якобы, захотел. - А вдруг этого… Ну, монстр сожрал и косточки выплюнул, а мы незнамо ни о чем? - Ну и шо? – фыркнул один из компании, проводив сальным взглядом пробежавшую мимо девчонку. – Главное, шобы этот зверюга к нам не пришел. А прошло ужО семь деньков. Монстр этот, если он и есть, давно лапой на нас махнул. - А если… Тут старенькая скрипящая дверь, громко простонав от натиска навалившегося снаружи тела, резво распахнулась, ударившись о стену таверны. На пороге, тяжело дыша, возник мальчишка – сын землепашца. Пацаненок, облизывая пересохшие губы, подлетел к отцу и под всеобщее молчание, вылакал остатки янтарного пива из кружки отца. Переведя дух, он, широко распахнутыми голубыми глазами обведя притихшую компанию, выдавил из себя: - Охотник… Тот, что за чудищем ходил. Я… Я нашел его возле дороги. Лежит и, кажись, не дышит. На долгую минуту в таверне повисла гулкая тишина, нарушаемая лишь жужжанием умирающей мухи на подоконнике, попавшей в сети толстого паука. Мальчишка недоуменно нахмурился и коснулся плеча отца. И тут все словно подорвались, скопом кинувшись на выход из таверны, падая и роняя пошатывающиеся от времени стулья. И только лишь девчонка, переглянувшись с хозяином, продолжила свою работу, напевая под нос какую-то совсем несуразную песенку о благородном рыцаре и принцессе. *** Глаза Магнуса никак не хотели открываться, словно веки слиплись, и кто-то сверху насыпал порцию песка. Все тело охотника нещадно ныло, а голова раскалывалась, будто бы по ней ударила тяжеленая кувалда, решившая, что затылок Магнуса – это наковальня. Мысли текли вяло, не желая никак складываться в оформленные решения для дальнейших действий. Но мужчина слышал над собой шепот: сначала едва различимый, а затем бормотание приобрело свою тональность и громкость. - Он в себя не приходит уже два дня, - ворчал женский голос, и лба Магнуса коснулась сухая горячая ладонь. – А его одежду видел? Вся истерзанная, словно он от чертей по лесу несся. Я залатала ее кое-как. - Очухается малец, - буркнул рядом, почти у самой головы, мужской бас. – Я видывал таких, как он. Сильнехенький парнишка. Бейн хотел было возмутиться и ответить, что ему, вроде как, уже давно за сотню перевалило, но во рту все пересохло, и язык казался таким шершавым, словно вместо плоти во рту появился кусок дерева. Магнус не выдавил из себя ни слова, лишь еле различимо застонал. И, о чудо, видимо, кто-то понял его молчаливые просьбы, и губ через мгновение коснулось нечто мягкое и влажное. Жадно впившись ртом в пропитанную водой тряпку, мужчина сглотнул побежавшую в рот жидкость. - Видала, старая? – хмыкнул в очередной раз мужской голос. – Выберется малец, никуда не денется. Дальнейшие события для Магнуса завертелись быстрее некуда: вечером он смог, наконец, открыть глаза, и увидеть склонившуюся над ним морщинистую старушку с пучком сальных седых волос, небрежно убранных на затылке. Умные светло-карие глаза смотрели на охотника пронзительно, настолько внимательно, что мужчине начало казаться, что женщина видит все, что творилось внутри охотника: все его переживания и тревоги. Еще для Магнуса стало неприятным открытием то, что он обнаружил перевязанную грудь: бинты плотно стискивали ребра, не давая как следует глубоко вдохнуть. Воспоминания вихрем ворвались в голову Бейна, вызывая невыносимую головную боль. Он помнил, как бежал в деревню, почти наталкиваясь на густорастущие в лесу деревья. Пересекая глубокий овраг, обессиленный Магнус не удержался на ногах, кубарем скатившись вниз, пересчитав своим телом почти каждый попадающийся на пути камень. - Я дала тебе эликсир, который поможет срастить кости, - прокряхтела старуха, вставая со стула, стоящий рядом с одноместной кроватью, на которой валялся Магнус. – Тебе придется еще немного полежать, сынок. - Кто… ты? – выдавил из себя охотник. В светло-карих глазах с прожилками золотистых ниточек, тянущихся от зрачка к кромке радужки, сверкнули озорные огоньки. Старушка, склонив голову на бок, мягко улыбнулась своему незадачливому гостю. Ее манера речи, говор никак не шли в сравнение с деревенским коверканьем слов. Женщина говорила плавно и размеренно, вытягивая слова. - Я – местная знахарка, - ответила старушка, поправив шаль, сползшую с плеч. – Отдыхай, Магнус. Тебе нужно набраться сил. Спрашивать о чем-либо еще Бейн не решился. Его даже не удивило, что женщина знает его имя. Он слишком устал после своего длительного похода из замка Александра. Александр… Закрыв глаза, Магнус глубоко вздохнул, чуть не закричав от боли, скрутившей все тело. Ребра отозвались пронзительным отзвуком, и на глазах невольно навернулись слезы. Часто и поверхностно задышав, мужчина стиснул зубы, раня нежную кожу ставших шершавыми губ. Что с Александром? Знает ли он, что время в замке и снаружи течет по-разному? В курсе ли он, что Магнус в целости и сохранности добрался до деревни? Бейн всего на минуту прикрыл глаза, но сон без сновидений уже укрыл его своим пушистым одеялом. *** - Стой! Куда ты собрался, Магнус?! – женский окрик заставил охотника поморщиться и оглянуться. Придерживая себя за бок, мужчина остановился, наблюдая, как к нему спешит старушка. Ее седые волосы, выбившиеся из пучка и развивающиеся на ветру, напомнили Магнусу полупрозрачные паутинки. Яркий румянец окрасил морщинистые щеки женщины, а ее узкие губы сжались в тонкую недовольную полоску. Но в ее необычных, все еще не по возрасту юных глазах, бурей громыхало недовольство из-за того, что ее «пациент» попытался сбежать. Бейн уже успел пересечь половину деревни, ловя на себе недоуменные взгляды работающих на полях и огородах работников, когда его настигла старушка, почти размахивая в воздухе клюкой. - Совсем сдурел, глупый мальчишка? – кричала на него женщина, а ее сухие горячие ладони, схватив охнувшего Магнуса за руки, потянули обратно в старенькую лачужку, расположенную почти в конце деревни. – Знаю я, куда ты собрался, Магнус, - перебила открывшего было уже рот мужчину, не давая ему ни слова вымолвить. – Не страдай ерундой, охотник. Ты едва в седло сможешь запрыгнуть, а про то, чтобы в целости и сохранности доехать до Идриса я вообще молчу. На дороге полно разбойников и зверей во тьме. Хочешь раньше времени попрощаться с жизнью? Бейн нахмурился, но не стал возмущаться. Он позволил женщине увлечь себя в ее дом, послушно вышагивая под шепотки местных жителей. Магнус едва удержал себя от того, чтобы не показать им язык. Ну, если уж его почти хватило на мелкие шалости, значит, он довольно быстро шел на поправку. Только вот голос… Его голос почти пропал. *** - Ты кричишь во сне, - вместо приветствия сказала старушка, когда Магнус сел за стол, чтобы позавтракать. – И я частенько слышу имя. Кажется, Александр. Кто это? Бейн открыл рот, но сразу его захлопнул, нахмурившись. Мужчина тонкими пальцами коснулся своей шеи, показывая, что не может ничего сказать. Его губы перекосило, и он побледнел, пытаясь выдавить из себя хоть какой-то звук. - Не переживай, заговоришь, - хмыкнула женщина, продолжая вязать какое-то несуразное разноцветное одеяло, волнами спадающее ей на колени. – Ты пережил глубокое потрясение, Магнус, поэтому голос и покинул тебя. Радуйся еще, что жив остался. С такими увечьями, какие ты заполучил, не каждый сможет встать уже на третьи сутки пребывания здесь. Магнус поморщился, но кивнул, с неохотой отпивая из кружки белый пенистый напиток. Он никогда не любил молоко, но старушка почти насильно вливала пряную и горячую жидкость в него, приговаривая, что молоко полезно не только для организма, но и для душевного спокойствия. Что она имела в виду, охотник так и не понял, но под пристальным взглядом знахарки ему приходилось переступать через «не хочу» и выполнять ее указания. Женщина, хоть по ней и не скажешь, обладала поистине могучей силой. Она могла в два счета уложить Магнуса на лопатки одним лишь взмахом руки. Бейн, потерявший свою магию, мог только недовольно сопеть, поглядывая на свою покровительницу. Каким-то внутренним чувством охотник знал, что перед ним сидит самая настоящая ведьма, которая когда-то давно отказалась от своих полноценных возможностей. Но чары все еще клубились в ней сгустками, время от времени вырываясь из тщедушного сухонького тельца. - Твои кости почти срослись, только вот сердце я не вылечу, Магнус, - женщина внимательно взглянула на гостя, не переставая ловко орудовать спицами, мелькающими в ее длинных пальцах. – Я знаю, куда ты держишь путь, но будь осторожен, не каждому в этом мире можно доверять. И ты частенько говоришь во сне. Я знаю, кто таится в лесу, но помочь ему никто не сможет, ты ведь знаешь? Бейн вскинул недоуменно брови. Нахмурившись, он промолчал, сделав вид, что не понимает, о чем говорит женщина. Он посчитал, что старушка уже попросту сходит с ума. Что она могла знать о Лайтвудах? Но на молчаливые вопросы женщина не стала отвечать, словно погрузившись глубоко в себя. А Магнус пришел лишь к одному выводу: ему срочно нужно добраться до Рагнора, и дни были не на его стороне. *** Черный конь забавно обрадовался своему хозяину, довольно заржав, когда заприметил Магнуса издалека. Улыбнувшись, охотник, подойдя к гарцующему от счастья коню, вплел пальцы в черную гриву, прижавшись лицом к могучей шее. Животное недовольно фыркало, ругая хозяина за долгое отсутствие. За черногривым мерином ухаживали исправно, поэтому его круп лоснился от хорошей пищи и правильного ухода. Поблагодарив кивком головы старого лесоруба, Магнус отдал ему пару своих колец в качестве оплаты за присмотр за конем. Естественно, старик не стал отказываться от дорогого подарка, пристально, прищурив один глаз, рассматривая в лучах солнца, как искрится на свету изумруд и рубин. Хмыкнув, Магнус попрощался, кинув взгляд в ту сторону, где должно была находиться лачуга знахарки. С женщиной Бейн так и не попрощался, не желая слушать бурчание и ворчание о том, что он еще не до конца вылечился. Да, ребра все еще ныли, а перед глазами время от времени темнело, и дрожь пробирала тело, и голос по-прежнему отсутствовал, но Магнус спешил в Идрис. День промедления – это неизвестно сколько времени, пролетающего в замке. И каждый день охотник никак не мог не думать об Александре. Ни одна минута не проходила в мыслях о нем, о том, как Магнус вновь хочет коснуться его морды, прижаться губами к ненасытному, но до невозможности ласковому рту. С утра пораньше, одевшись в починенную одежду, оставив старушке свой волшебный порошок, Магнус выскользнул из домишка, поспешив к лесорубу. Мужик проснулся довольно-таки рано. Он, держа во рту соломинку, намечал планы на день, стоя у калитки своего дома, когда к нему пришел готовый к путешествию Бейн. Крякнув, мужчина не стал спрашивать, куда держит путь охотник. Он лишь проводил его к коню и спустя некоторое время помог Бейну залезть в седло. Магнус тяжело дышал, схватившись за поводья, чувствуя, как мерин под ним перешагивает с ноги на ногу, чуть поворачивая голову, словно пытаясь взглянуть на своего седока и убедиться, что с ним все в порядке. - Ну так… - лесоруб откашлялся, привлекая к себе внимание Магнуса. – Зверье-то это… Чудовисче, оно… Живет там – в лесу? Бейн отрицательно качнул головой из стороны в сторону, кинув на лесоруба пронзительный и решительный взгляд, всем своим видом показывая, что все жители деревни ошибались, и никто не обитает в глубине опушек и скалистых оврагов. Бейн знал, что жители не смогут добраться до зАмка… Теперь уже нет. Лесоруб недоверчиво нахмурился, но Магнус внушал ему доверие, поэтому он кивнул, облегченно выдохнув. Никакого зверя никогда не существовало. Теперь все местные могут перестать бояться того, чего нет. И лишь сам охотник знал о том, что где-то далеко в неизвестности ожидает его возращения Александр, наверняка нетерпеливо поглядывая в окно, гадая, когда Магнус вновь появится перед коваными воротами его проклятого зАмка.