Охотник и Проклятье

"...Теперь, когда мы здесь, Теперь, когда мы зашли так далеко, Только держись! Нет причин для страха, Поскольку я рядом с тобой. И на всю свою жизнь Я - твой..." Daughtry - What about Now?

***

Дождь мерно барабанил по потрескавшимся, украшенным мелкой паутинкой, и достаточно пыльным, окнам, своими каплями скрывая несовершенство стекол. Но хозяина небольшого и старого поместья, казалось, вовсе не беспокоили мелочи обычной бытовой жизни. Он прожил достаточно много веков, чтобы перестать обращать на какие-то глупости внимания. В том числе его совсем не трогал полнейший кавардак, творящийся в комнатах дома и ужасный бедлам на столах, полках и вообще всех горизонтальных поверхностях. Стулья с погрызанными мышами ножками едва не валились при каждой попытке на них сесть, а ниспадающие до пола бархатные шторы превратились из некогда белоснежных в грязно-серые с желтоватыми разводами. Рагнора Фелла устраивало даже то, что по утрам он частенько промахивался ногами мимо тапочек, попадая прямиком в выставленную возле кровати посуду. Нет, разумеется, хоть какой-то маломальский порядок он в доме поддерживал! К примеру, в своем гардеробе. Одеваться в приличную чистую одежду он любил, поэтому в его комоде никогда нельзя было найти ни одной дурно пахнущей жилетки или нестиранных штанов. А вот с остальным колдун мог справиться одним щелчком пальцев, но хаос в доме его не волновал, поэтому тратить магию на житейские вещи он считал ниже своего достоинства. Сам маг ловко лавировал между разбросанных книг, никогда не ронял выставленные в рядочек на столе чашечки и (упаси Боги!) ни за что бы не помял ни единой странички в своих фолиантах заклинаний. Поэтому наглая птица, прилетевшая с письмом Магнуса, вызвала настоящий диссонанс в упорядоченной жизни любящего одиночество мага, испортив любимый томик колдовства. Попивая чай и надкусывая эклеры, насвистывая себе под нос какой-то глупый мотивчик давно забытой песни, Рагнор вошел в кабинет, намереваясь с головой погрузиться в свои новые, недавно доставленные волшебником с Востока, рукописи, как его внимание привлекло нечто белоснежное, довольно нагло расхаживающее на столе среди книг, оставляя после себя отличительные признаки присутствия. Чай вместе с фарфоровой кружкой чуть не полетел на пол, а эклер едва не распрощался с жизнью, трагически погибнув в пальцах Фелла. Распахнутое окно с хлопающими ставнями грустно поскрипывало, впуская в кабинет свежий влажный воздух, а на подоконник, забрызгивая пол, падали капли дождя, создавая лужи. Надо признаться, Рагнор сдержался чудом. У него лишь нервно задергался глаз, а темно-зеленые губы настолько плотно сжались, что почти исчезли с лица рогатого владельца. - Чертов… Магнус Бейн, - проворчал себе под нос маг, цепким взглядом ухватывая среди бардака маленький листочек, который некогда был привязан к лапке воркующей птицы. На бумаге, сложенной в несколько раз и неположенной в конверт, стояла печать с розой, а рядом было написано: «Магнусу Бейну». Буквы кривились и дрожали, словно их писал не взрослый человек, а ребенок, который лишь недавно научился правильно держать в руках перо. Вздернув брови, Рагнор доел свой завтрак, запив его чаем, с почти что невозмутимым видом наблюдая, как голубь занимается терроризированием его книг, иногда поворачивая крохотную голову к хозяину дома, явно ожидая его реакции. Фелл лишь натянуто улыбался, обещая сам себе при встрече всыпать Магнусу по первое число. Нет, сначала он его вылечит, а потом уж устроит настоящую взбучку. Давнее письмо взволновало Фелла не на шутку, но Магнус все не появлялся и не появлялся, и Рагнор потихоньку начинал волноваться за задницу своего друга, который частенько по-молодости находил себе приключения на филейную часть, а колдуну приходилось его латать. Фелл порой с содроганием вспоминал, в каком состоянии порой к нему заявлялся Бейн, придерживая то рваные лоскуты кожи, готовые вот-вот распрощаться с телом, то хромая на обе сломанные ноги. Рагнор знал большинство шрамов на теле охотника, ведь под волшебными пальцами колдуна ужасные ранения превращались в тоненькие полоски на смуглом теле. Конечно, Магнус и сам вполне был способен справляться со своими проблемами, но иногда его магического потенциала не хватало, а после тяжелых сражений – тем более. Вот в таких вот случаях Рагнор ему и помогал, пока не решил начать жить отшельником. Ему осточертело видеть вокруг себя лишь смерть, кровь и слезы. Поэтому он, подумав, распрощался с жизнью бродячего мага. Говоря о колдовстве, Фелл был уверен, что Магнус мог бы достичь значительно большего, нежели того, что он имел на данный момент. Но для Бейна любимей было холодное оружие. С ним он ощущал себя значительно спокойней, а уговаривать друга развивать свои врожденные способности Рагнор не собирался. Собственно, дело каждого – увлекаться тем, что ему нравится. Маг потянулся было за письмом, принесенным птицей, раздумывая, стоит ли его открывать или нет, как неожиданный пульсирующий толчок магии опалил его изнутри ярким огнем. Нахмурившись, колдун потянулся за ниточкой волшебства, чувствуя, как она тянется прочь из дома, останавливаясь за гранью охранного заклинания. К дому приближался чужой, но аура незваного гостя была настолько знакомой, что Рагнор не кинулся усиливать магию, а наоборот – ослабил ее, чтобы старый друг смог пройти сквозь пелену заклятий. Фелл, поспешно встав и поплотней запахнув домашний халат, скрывая темно-синий пижамный костюм, направился к входу в поместье. И едва он успел открыть дверь, как в его объятия без сил завалилось чужое, промокшее до костей, тело. В небольшом саду близ дома нервно гарцевал черный конь, не переставая взмахивать влажной гривой. Лишь по черноволосой макушке и пряному сандаловому запаху Рагнор понял, кто оказался у него на руках, потеряв сознание. Взглянув на коня и, не зная, что с ним делать, Фелл, вздохнув, затащил находящегося без сознания Магнуса в дом, громко хлопнув ни в чем неповинной дверью. У мага возникло дотошное чувство дежа-вю. Он частенько вот так вот ловил Магнуса, когда тот припирался к нему с разорванным брюхом или переломанными костями и истекающий кровью. Собственно, ничего особенного в происходящем не было, но только вот Рагнора крайне сильно встревожило полное отсутствие магии в Бейне, словно кто-то или что-то выкачало ее из его тела. Дотащив совсем не легкое тело друга до гостевой комнаты, не переставая ворчать под нос проклятья на различных языках, Фелл скинул тушку Магнуса на кровать, попутно магией стянув с него грязные сапоги, накидку и оружие. Применив заклинание, чтобы не тратить время, маг в одно мгновение высушил одежду и тело охотника. Тот лишь поморщился и сквозь зубы застонал, стиснув пальцами одеяло. Магнус был холодный… Настолько холодный, что его температурой спокойно можно было замораживать воду, а вот на щеках горел лихорадочный румянец. В таком отвратительном состоянии Магнуса Рагнор еще не видывал, поэтому, вслух чертыхнувшись, колдун по-настоящему испугался за него. - Магнус… Эй, Магнус! – присев на кровать рядом с Бейном, мужчина потряс того за плечи, несколько раз стукнул по щекам, но тот, естественно, не откликнулся, продолжая метаться на подушке, бормоча что-то себе под нос. Ощупав тело друга на наличие ранений, Рагнор обнаружил грудь, плотно перевязанную длинными кусками тряпок, пахнущими лечебными травами, а зеленоватые искры магии, сорвавшиеся с пальцев мужчины, указали, что у гостя есть повреждения ребер и не до конца сросшиеся, но быстро заживающие, переломы. - В какое же дерьмо ты влез, Магнус? – прошипел себе под нос колдун, скидывая с себя халат, чувствуя, что ему придется несколько часов, а, может, дней попотеть, чтобы привести друга в нормальное для него состояние. Прикрыв глаза, мужчина в первую очередь направил волны магии на то, чтобы залечить внешние и внутренние повреждения в теле охотника. Рагнор смог ощутить даже, что у Магнуса кое-где растянуты и повреждены мышцы со связками, поэтому он поспешил залечить телесную оболочку, разгоняя по сосудам Магнуса свои зеленые искры, увеличивая кровоток. Охотник судорожно вздохнул и, застонав, скривился, дернувшись на постели. - Извини, но будь добр, потерпи, засранец, - ворчал Рагнор, водя руками над распластанным телом друга. – Я тебе жизнь спасаю. Будь благодарен, что все еще жив. Рагнор не мог не ворчать, тем самым показывая свои переживания за близких ему людей. Магнус был единственным, кто знал Фелла столь долгое время. Вместе они прошли через многие страдания, в том числе и любовные, когда Рагнор терял смертных возлюбленных. Именно Бейн утешал друга, всегда подставляя свое крепкое плечо под пьяные слезы мага. Пусть когда-то давно они и поссорились, но колдун знал, что всегда сможет рассчитывать на помощь Магнуса, как и он на него. Прошло несколько часов, прежде чем магия полностью залечила даже рассеченную губу охотника. Горячечный румянец слегка спал с щек мужчины, и он перестал метаться в бреду, затихнув и погрузившись в глубокий сон. Пот градом струился по лбу Рагнора. Он, будучи эмпатом, с трудом переносил чужую боль. Его магия, хоть и в уменьшенном количестве, но все-таки воспринимала страдания других, передавая их хозяину. И Рагнор чувствовал всю силу мук, что терзали Бейна. Скрипя сердцем, Рагнор щелкнул пальцами, и искры исчезли. Магу требовался отдых хотя бы ненадолго, чтобы восстановить резерв. Он давно не тратил волшебство на нечто такое сложное, как случай Магнуса. Устало прикрыв веки и потерев их, Рагнор перевел дух и, грузно поднявшись с постели Бейна, наколдовал плед, которым прикрыл тело мужчины, выходя из комнаты. Оставлять охотника без присмотра не хотелось, но желудок Фелла жалобно просил утолить голод. После эклера внутри образовалась настоящая пустота, которую маг поспешил заполнить. После отдыха Рагнор продолжил лечение охотника, занявшись его исчезнувшей магией. Внутри Магнуса словно появился некий блок, черная дыра, ничего не пропуская через себя. Фелла будто бы что-то жгло, а искры никак не хотели пробираться к потраченным резервам магии. Хмурясь, и так, и эдак колдун подступался к Магнусу. Сколько же заклинаний он потратил, прежде чем нашел то самое – сильнейшее и такое древнее, что найти его можно было, лишь порывшись в своих многочисленных записях! Полностью вычистив все внутренние блокировки, Рагнор вдохнул в Магнуса магию, начиная делиться своей силой. Зеленые искры впитывались в кожу Бейна, разбегаясь танцующими искорками по сосудам, достигая жизненно важных органов, заставляя их вспомнить, что значит чувствовать волшебство. Синие слабые искорки засветились на пальцах Бейна, когда тот в очередном судорожном припадке выгнулся, выгнувшись дугой на кровати. Его кожа приобретала смугловатый, - свой прежний, - оттенок, перестав быть землистой на вид. Румянец схлынул со скул, и, кажется, даже странная и непривычная худоба перестала казаться ужасной. Магнус глубоко задышал, когда его силы были полностью восстановлены, а заклятие зАмка Александра разрушены. Эти проклятья, словно раковая опухоль, долго оставались незаметными, пока метастазами не поползли по телу, отравляя каждую клетку. И Рагнор помог избавиться от первоисточника, сам лишившись большей части магии. Раздраженно отлипнув от Магнуса, высвободив свою ладонь из захвата чужой руки, колдун прекратил пускать искры по телу друга. Пошатнувшись от прилившей, как цунами, усталостью, мужчина взглянул внимательно в лицо охотника: его веки дрожали, а губы припухли от многочисленных укусов, которыми он скрывал рвущиеся из груди крики. Фелл, покачав головой, склонился над Магнусом, намереваясь похлопать его по щекам и привести, наконец, в чувства, как зеленовато-золотистые глаза с узким кошачьим зрачком распахнулись, уставившись на него. - Доброй ночи, спящая красавица, - хмыкнул зеленокожий мужчина, хлопнув Магнуса по плечу и отстранившись. – На дворе уже ночь. Знаешь, возиться с тобой целый день было довольно-таки хлопотно, Магнус. - Рагнор?.. – выдохнул осипло Бейн, что Рагнор поморщился, сравнив чужой голос со скрипом старой телеги, подпрыгивающей на кочках неровной дороги. - Да уж не черт из табакерки, идиот, - поморщился маг, смахивая капли пота со лба. – Я скоро начну выдвигать тебе счет, дорогой мой друг, за все те часы, что я трачу на тебя, доставая тушку с того света. - Все также плохо с чувством юмора? – выдохнул Магнус, попытавшись улыбнуться и тут же закашлявшись от притока воздуха, расправившего давно глубоко не дышавших легких. – Твою зеленую рожу я бы ни с чем… не спутал, - сквозь слезы выдавил Бейн, переводя дух. - О, уже начинаешь дерзить, - хмыкнул Рагнор, смутно вспоминая порой совершенно некорректное поведение охотника, - значит, идешь на поправку. Магнус в ответ лишь криво усмехнулся, не став упоминать, что просто безумно рад слышать собственный голос, который, как он думал, потерял. Оказывается, на нем сказалось не только потрясение последних дней, но и проклятье, что пробралось куда глубже, чем Бейн думал. И, как он и рассчитывал, Фелл смог ему помочь, разрушив витки темной магии. Рагнор наколдовал стакан воды, и напоил Магнуса, помогая ему привстать на кровати. - Теперь ты должен поспать. Но имей в виду, что от объяснений ты не отвертишься, Бейн, - вспышка искр, и опустевший стакан исчез в воздухе, а Магнус обессилившей куклой упал обратно на подушку. – И еще… Сделай уже что-нибудь с птицами! Голуби достали наведываться ко мне в дом! Рагнор не успел договорить, как глаза Магнуса уже закрылись, и он уснул, провалившись в глубокий сон. Возмущенно захлопав глазами, Фелл лишь махнул рукой, поплотней прикрывая Магнуса пледом. Колдун и сам выбился из сил, поэтому, напоследок погасив горящие в комнате колдовские огни, он вышел из комнаты с твердым намерением проспать в своей постели до самого утра, а потом… Потом он разберется, что делать со своим гостем, который столь нагло вновь ворвался в его тихую и мирную отшельническую жизнь. *** - Ты совсем кретин, да? – это было первое, что произнес Рагнор, со скептическим видом выслушав полноценный рассказ друга об его путешествии. Оскорбленно захлопнув рот, Магнус сложил руки на груди, насуплено уставившись на друга. Маг заявился к Бейну рано утром, наплевав на собственный график полуденных пробуждений. Растолкав тушку охотника, маг потребовал ответа. Наколдовав тарелку сладко пахнущих кондитерских изделий и поставив на поднос ароматный чай, Рагнор водрузил их общий завтрак прямо на постель Магнуса, не тревожась, что они могут замарать постельное белье. Правильно, чего мелочиться, раз уж оно и так явно не первой свежести. Однако Магнус высказывать свое недовольство не стал, ведь колдун и правда едва спас его, вытащив из когтистых лап самой Смерти. Охотник поведал Рагнору о своем злоключении, рассказав о зАмке и Александре, о проклятье его рода и о том, что произошло с ним самим, пока он жил в стенах проклятого жилища чудовища. Маг слушал Магнуса внимательно, не перебивая, но его темно-зеленые широкие брови то взметались вверх до невероятных высот, почти сливаясь с волосами, то изгибались домиком, выдавая крайнюю степень тревожности друга. Но вот в темных глазах мужчины сверкал полнейший скепсис. Он считал, что Магнус тронулся головой или во время своих странствий нашел какие-нибудь фантастические растения, съев которые, погрузился в мир галлюцинаций. И, видя недоверие друга, Бейн даже обиделся, демонстративно приняв позу защиты, сложив руки на груди и скрестив ноги, подтянув их поближе к себе. - Что, не веришь? – проворчал недовольно Магнус, хмуря брови. - А ты бы поверил этому бреду? – ответил таким же недовольством Рагнор. – Чудовище, превращающееся раз в год в ангела… Ты сам-то себя слышал, Магнус? Слушай, расскажи, что за грибочки ты принимаешь? Тоже хочу попробовать. - Рагнор, - почти рыкнул Магнус, - я не придумываю! Как считаешь, куда могли деться мои силы? Ты сам говорил, что на мне было проклятье! - Может, в каком трактире в пьяном угаре перешел дорогу сильному колдуну? – приподнял брови зеленокожий. - Да ни один маг не может кинуть такую порчу, Рагнор! – от досады Магнус даже покраснел, не зная, как доказать другу, что все его слова – полнейшая правда. – Слушай… То письмо, что я тебе писал. Ты же видел изображенный на печатке герб! Это знак семьи Лайтвудов. Фелл задумчиво покусал губу. С одной стороны в словах Магнуса было полно искренности, да и с письмом он был прав, но с другой… Как-то все звучало до ужаса странно, а странностям Рагнор не привык доверять. Насколько же сильной должна была быть ведьма, что смогла наложить проклятье на древний род? Да и, жива ли все еще та старуха? И если время течет в зАмке столь странно, то, сколько же месяцев или уже лет прошло в нем, пока Магнус искал путь к Рагнору? - Кстати, как хорошо, что ты вспомнил про всю эту поганую летучую почту, Магнус! – Рагнор подорвался и метнулся в свой кабинет, вернувшись со сложенным в несколько раз листом бумаги, протянув его Бейну. – Это доставил белоснежный голубь лишь вчера. И да, Магнус, как-то шибко странно получается со временем. Я не спорю, что отправлял тебе письмо несколько недель назад, но ты уверен… Магнус уже не слышал, о чем говорит его друг. Стоило мужчине взять лист из узловатых пальцев, как все мысли Бейна отошли на задний план, сосредоточившись на белой бумажке со слегка погнутыми краями. Сломав печатку, Магнус жадным взглядом впился в кривоватые буквы, сплошным текстом вырисовывающиеся на полупрозрачной поверхности.

«Магнус, надеюсь, ты в целости и сохранности добрался до своего друга. Я переживал… Очень сильно переживал за тебя, помня, в каком состоянии ты покидал меня. Я отправил к Рагнору Феллу самого быстрого и выносливого голубя, но не знаю, дойдет ли до тебя письмо к сроку. Может, оно придет значительно позже, когда ты уже отправишься в обратный путь? Я не знаю, но… Надеюсь, ты в порядке. Я, правда, беспокоюсь, но, что странно, я словно чувствую тебя, Магнус. Знаю, как бьется твое сердце, и совсем недавно я ощутил, как оно остановилось. Я проснулся посреди ночи с криком. Мне казалось… Хотя, в общем-то, не важно, что мне тогда показалось. Главное, что я вновь ощутил твое сердце, и мне стало спокойней. Может, ты и правда поделился частью себя со мной? Не знаю. Береги себя. И береги медальон, Магнус. Он вернет тебя ко мне. Твой Александр»

Магнус все еще терялся в догадках, знает ли Александр о существовании дыры в пространстве и времени, что скрывает его зАмок от непрошеных людей. Однако напоминание о медальоне Мариз подхлестнули Магнуса. Выдохнув, тот потянулся к шее, чтобы ощутить пальцами цепочку, но ее не нашлось, как и самого медальона, покоящегося на груди. Схватившись за рубашку и откинув в сторону письмо, Бейн уставился на свое тело, не замечая медальона. Внутренности Магнуса сковало льдом, а воздух застрял в глотке, выйдя наружу сдавленных охом. - Мой… Медальон, - прошептал охотник, дико распахнутыми глазами уставившись на успевшего испугаться за состояние друга Рагнора. – Где мой медальон?! - Что? Какой… Какой медальон, Магнус? О чем ты? На тебе ничего, кроме оружия, не было, - ответил недоуменный Фелл, видя, как на глазах Бейн становится белым, как полотно. - Он пропал… Подарок Александра… Он пропал, - еле произнесли вмиг пересохшие губы.