Охотник и Проклятье

"Сны подобны ангелам. Они защищают нас от плохого. Любовь – это свет, отгоняющий тьму. Я так люблю тебя. Сделай любовь своей целью… Я буду защищать тебя от нависающих когтей, Отгоню вампиров от твоей двери. Когда наступит решающий момент, я буду рядом Со своей бессмертной, побеждающей смерть любовью к тебе..." Gabrielle Aplin - The Power of Love

***

Они ехали по смутно знакомому Бейну пути, петляющему вдоль вытянутых к небу деревьев. Высокие исполины, казалось, могли бы дотянуться до нежно-голубого с пушистыми барашками облаков марева. На достаточно широкой, - почти позабытой Магнусом, - дороге относительно ровными вдавленными полосами ложились следы недавно проехавшей по влажной земле телеги, а следы копыт лошадей напоминали глубокие ямки, наполненные скопленной в них грязно-коричневой водой. То тут, то там слышалось пение счастливых жизнью птиц. Стоило путникам покинуть Идрис, как они словно погрузились в иной мир, лишенный человеческого вмешательства. Природа вокруг жила своей жизнью и подчинялась своим законам. Магнусу стало значительно легче дышать. Скинув с головы капюшон накидки, мужчина задумчиво глядел прямо перед собой, слыша ворчание нелюбящего конные вылазки Рагнора. Буквально несколько минут назад они перестали гнать бедных животных, решив дать им немного передохнуть. В лучах полуденного солнца круп черногривого коня Магнуса блестел от лесной влажности и мыла, выступившего на сильном теле. Им еще нужно было преодолеть большое расстояние, измеряемое днем пути, и охотник все сильней и сильней нервничал. К счастью, им не встретилась ни компания охотников, ни какой-нибудь дикий зверь. Путники старались держаться торгового пути между городами, чтобы не заплутать в незнакомом лесу, поэтому не было ничего удивительного в том, что пару раз они сталкивались с торговцами, молчаливо и немного угрюмо смотрящих на них. Вглядываясь в глаза встречаемых им людей, Магнус задавался вопросом, какие мысли лезут в их головы, раз уж они столь враждебно смотрят. А вот с Рагнором Магнус почти не разговаривал, погрузившись полностью в свои размышления о том, что им делать дальше по прибытию в деревню. Фелл частенько заводил разговор с другом, быстро удовлетворяясь односложным ответом или полнейшим молчанием. На Бейна Рагнор совсем не злился, отчасти понимая, что тот оказался в довольно-таки сложной жизненной ситуации. Не понять Магнуса Рагнор не мог, однако перестать задаваться вопросами он тоже был не способен. В воспоминаниях друга маг видел того самого Александра, который каким-то таинственным образом умудрился пробраться в самое сердце Магнуса Бейна – охотника, посланного убить чудовище. Ближе к вечеру, когда солнце совсем скрылось за кронами, путники решили сделать привал. Привязав поводья коней за веревку к стволу старого высушенного дерева, Магнус соорудил из найденной охапки ветвей импровизированный холмик, а Рагнор при помощи магии развел костер, который игривыми искристыми язычками затанцевал тенями на зеленой пушистой траве. Мужчины для привала выбрали незаметную полянку вдалеке от главной дороги, чтобы никто и ничто не смогло их в случае опасности обнаружить. Хотя, опасность все равно подстерегала на каждом шагу. И в случае чего ничто не способно было спасти их от неминуемой гибели. Бейн вел себя необычайно тихо, сидя на трухлявом пне, откусывая кусочки от приготовленного заранее ломтя хлеба и прожаренного до румяной корочки мяса. Охотник неотрывно смотрел на пляшущие языки пламени, временами, словно забывая об отсутствии медальона, касался своей шеи, недовольно хмуря брови. - Магнус, - позвал Рагнор, теребя в пальцах сорванную травинку, он кинул ее в костер, взглянув на друга, - ты так и не ответил на мой вопрос… Бейн, перестав жевать, мимолетно посмотрел на мага, пожав плечами, мол, без понятия, о чем ты конкретно говоришь. - Я про то, что ты влюбился в зверя, - прямым текстом пояснил колдун, продолжая хмуриться. - А что такое «любовь», Рагнор? – устало вздохнул Магнус, которому вовсе перехотелось есть. Охотник, обернув остатки хлеба с мясом бумагой, положил их обратно в мешок. - Это то самое чувство, когда постоянно думаешь о том человеке, - Рагнор неотрывно смотрел на огонь, явно вспоминая все прошедшие годы, проведенные со многими и многими смертными, которых он любил, которых с болью и слезами терял. – Это то чувство, когда беспокоишься о нем, когда не проходит ни минуты о том, чтобы ты не хотел увидеть его, обнять и вдохнуть его запах, когда… - Прекрати, - Магнус болезненно поморщился, прикрывая глаза и мотая из стороны в сторону. – Я не хочу этого слышать, Рагнор. Маг насупился, поворчав себе под нос, но продолжать словесную экзекуцию не стал, видя, насколько болезненно друг воспринял его предположения относительно сильных чувств к чудовищу. - Если все, что ты говоришь – это так, - прошептал неожиданно Магнус в наступившем напряженном молчании между ними, - то… Да, я люблю его, - выдохнул, наконец, охотник, сжав тонкие пальцы в кулаки. – Люблю, и мне от этого так… страшно. Магнус будто бы боролся с самим собой, выталкивая столь важные слова из себя, произнося их на одной ноте, выдохе, почти шепотом, боясь спугнуть мимолетное ощущение правильности признания. Бейн мелко задрожал, обхватив себя руками. Нет-нет, это было вовсе не из-за искренности момента, а всего лишь из-за дунувшего прохладного ветерка, заставившего волосы на затылке встать дыбом. По крайней мере, именно таким образом успокаивал себя Магнус. Он каждую секунду переживал об Александре, каждый раз думал о том, что тот мог посчитать, что Магнус оставил его и больше не вернется. Для Бейна несвойственно было заботиться о чьих-то чувствах. Он всегда был эгоистичным, высокомерным и тем, в кого влюбляться не следовало. Но так вышло, что влюбился он сам. Влюбился так, что становилось страшно. И он изменился после встречи со зверем – что-то внутри него перестроилось на новый лад, перемкнулось и все встало на свои места. И Магнуса новые чувства пугали, ведь он мог бы просто… сбежать. Да-да, развернуться и уехать на своем коне в закат, на прощание помахав ручкой в ту сторону, где по его предположениям должен находиться зАмок. Но нет, вот он – едущий обратно к своему проклятью, чтобы вернуть медальон, чтобы вновь обнять Александра и взглянуть в его голубые глаза, настолько прекрасные, что даже во сне их взгляд преследовал мужчину. - Но у нас нет будущего, ведь так, Рагнор? – хмыкнул Бейн, попытавшись натянуть на лицо улыбку, что вышла у него довольно мерзкой, больше похожей на кривую ухмылку дрожащих губ. – Я – человек и охотник, а он – зверь и проклятый монстр. И я вовсе не прекрасный принц, который поцелуем может разрушить проклятье, наложенное на принцессу. Увы, но мы живем не в сказочном мире, написанном талантливым писателем. Мы всего лишь те, кем мы являемся. И что тогда мне делать, Рагнор? – Магнус облизал пересохшие губы, поморщившись, словно от зубной боли. - Как думаешь, сколько времени прошло там, в зАмке? Я боюсь представить, что он мог подумать о том, что я бросил его, что он больше не нужен мне, что… - Я понял, Магнус, - прервал поток речей Рагнор. – Ты не должен оправдываться передо мной, а судить тебя я и подавно не могу. Ты столько раз вытаскивал мою пьяную слезливую задницу из передряг после случавшихся смертей моих возлюбленных, что я не могу осуждать тебя за твою любовь, - мужчина качнул головой, глубоко втягивая в нос прохладный ночной воздух, пропитанный ароматом жженых трав и древесины. – Я не знаю, сколько в зАмке прошло недель, месяцев или лет. Сам ведь знаешь, что время настолько быстротечно, что порой его невозможно подсчитать. Почему ты не послал ему голубя с письмом, почему не сказал, что ты отправляешься назад? - Потому что я не знал, что сказать, - вздохнул охотник. – Я хотел хоть что-нибудь написать, но слова так и не пришли на ум. Разве я мог признаться Александру, что потерял его подарок, что у меня украли то единственное, что он просил хранить? Оба замолчали. Разговор выдался напряженным, наполненным сожалением и полным сочувствия со стороны Рагнора, который не знал, как подбодрить друга. Обычно вытягиванием из глубины отчаяния занимался Магнус, порой подбирая столь хлесткие и едкие слова, что можно было на него обидеться, но Фелл никогда не держал на охотника зла, зная, что сквозь жестокость ярким текстом горит поддержка и доброта. А сейчас сам Рагнор не знал, как успокоить несчастного Магнуса, видя, как тот осунулся, как в его великолепных и таких незабываемых кошачьих глазах горит печаль и переживания насчет будущего. И маг, кутаясь в накинутый на плечи плащ, неотрывно наблюдал за охотником, магией подпитывая пламя огня, поедающего ветви костра. Утром Магнус вел себя так, будто не было ночного разговора. Он шутил, даже пытался как-то подкалывать Рагнора, но по плотно сжатым уголкам губ охотника Фелл догадывался, что тот не хочет поднимать раннее обсуждаемую тему, что он не потерпит жалости к себе. И маг уважал решение друга, уважал его за то, каким сильным был Магнус, веря в то, что невозможно – любовь человека и зверя, спастись от проклятья которому почти невозможно. Чем быстрей они приближались к деревне, тем сильней Магнус хмурился, но не подавал вида о своем волнении, но Рагнор видел, как ладони мужчины невольно ложились на припрятанные сабли, а с пальцев слетали неконтролируемые синие искры. Резервуар магии Бейна был полон, но Рагнор все равно время от времени внутренним зрением поглядывал на ауру волшебства Магнуса, чтобы быть уверенным в том, что странная болезнь больше не вытягивает из него силы. Спешившись с коней возле старого дряблого трактирчика, путники отдали животных на попечение уже знакомому Магнусу мужику, который, казалось, совсем не удивился очередному приезду охотника. Он лишь покряхтел, наматывая на палец ус, исподлобья глянув на Рагнора. Фелл мог даже ощутить, как в черепушке деревенщины вертятся шестеренки, становясь на свои места, пытаясь выдавить хоть какую-нибудь полноценную идею, касаемо возвращения Магнуса. Но приставать к чужакам мужик не стал, лишь на вопрос охотника о знахарке и ее местонахождении, угрюмо пожал плечами. - Не знамо, так не знамо, друг, - мужик похлопал мускулистой ладонью по шее черного коня Магнуса, довольно щерясь от того, насколько хорошо карман его старого камзола оттягивают отданные за присмотр деньги. – Мы к ней нечасто наведываемся. Упасите Боги от этой карги! – он перекрестился и поплевал через левое плечо, чем вызвал приступ булькающего смеха у Рагнора, попытавшегося скрыть насмешку за кашлем. – Вы этого… К ней сами сходите. Она либо у себя в лачужке хоронится, либо в лес уходит. Старая часовня там есть на пустыре. Проклята она, говорят, - прошептал доверительным голосом мужик, посматривая в глаза Магнуса с легким налетом испуга. – Знамо дело, знахарка там чертей вызывает. Как пить дать с ними потом по небу летает! Мы ее уважаем, поскольку она лечит да у баб детей достает из живота, но и боимся ее, а гнать не гоним. - И давно она живет у вас в деревне? – поинтересовался заинтригованный описанием ведьмы Рагнор, приподняв кустистую бровь. - Да кто ж его поди разберет, - махнул рукой мужик, надув губы. – Мой дед ее знавал, и прадед поди…поду…тьфу ты… подагру лечил у нее! Давно она уж тут. Добавив еще несколько монет (бессовестно стыренных из кошеля Рагнора) за полученную информацию, Магнус поблагодарил мужика и, кивнув Феллу, охотник направился в сторону домика ведьмы. - Не нравится мне все это, Рагнор, - выдавил из себя Магнус, нервно поправляя наручи, за которыми плотно скрывались заточенные до блеска кинжалы, готовые в любой момент встретиться с телом врага. - Попахивает чем-то темным, да? – хмыкнул друг, понимая опасения охотника. – Тем не менее, если мы хотим вернуть твой медальон, мы должны найти эту ведьму, кем бы она ни была. - А что, если… - Успокойся, - проворчал Рагнор, положив ладонь на плечо рядом идущего друга. – Все будет в порядке с твоим Александром. Вот найдем мы эту старуху, отберем медальон, тогда и подумаем, как быть с проклятьем замка. Бейн медленно кивнул, благодарно взглянув на мага, сверкнув зелено-желтыми глазами, в которых плескалось столько тепла, что Рагнор в который раз убедился, насколько же сильно его друг изменился с их последней встречи. Как и ожидалось, в лачуге никого не нашлось. Она пустовала, похоже, несколько дней. Запахи трав ударили в нос путников, стоило им войти в пустые комнаты, заранее отключив тревожное охранное заклинание, которое нанесла на калитку продуманная ведьма. Рагнор ощутил прилив магии мгновенно, стоило им ступить на землю ведьмы. - Она довольно-таки сильная, Магнус, - Рагнор осматривал свисающие с потолка охапки сушеных листьев, гроздья брусники и ветки можжевельника. – По крайней мере, была до того момента, пока не растеряла свои силы. - Я в магии не такой спец, знаешь ли, - пробурчал Бейн, обходя пустующие комнатки, недовольно сжимая губы от досады, что они не обнаружили старуху. – Мне она показалась милой, но лишь до того момента, как я понял, что она украла медальон. - Ведьмы умеют пускать пыль в глаза, друг мой, - хмыкнул Рагнор. – Идем искать эту часовню. Дожидаться ее здесь бесполезно. Если она собралась что-то сделать с твоим украшением, то делает она что-то именно сейчас. И чем быстрей мы ее найдем, тем будет лучше. Магнус согласно кивнул, и они снова пустились в путь. Феллу удалось нащупать дорожку магии, тянущуюся глубоко в лес, петляя между елями, соснами и березками. Они пробирались почти бесшумно, готовые в любой момент отразить удар какого-нибудь летящего в них оружия или сгустка энергии. Но Рагнор сказал, что все пока относительно безопасно. Было… До того момента, как они не углубились в лес. Через некоторое время маг ощутил удушающую злобную магию, что обвилась вокруг его шеи черным туманом, не давая нормально вдохнуть. Темное волшебство не мешало колдуну, но и не давало нормально сосредоточиться, поэтому он быстро потерял след ведьмы, хмуро осматриваясь вокруг. - Так все твои слова были правдой, - нахмурился Рагнор, растерянно посматривая в сторону напряженного и настороженного друга. – Ты не лгал, когда говорил, что нечто окружает зАмок. - Правда не лгал? – огрызнулся Бейн. – Представляешь, я часто говорю правду! Феллу лишь осталось закатить глаза, немного неуверенно пытаясь разыскать отклики магической дорожки, тянущейся от ведьмы. Вся магия имеет цвета, свой запах и даже привкус, играющий оттенками ароматов на кончике языка. Никто, кроме колдунов не понимал этого и не знал о таких странных особенностях мира волшебства. От Магнуса, к примеру, тянуло сандалом и немного перечной мятой, а от старухи воняло полынью и чем-то еще горьким. Но все всплески чужой магии терялись на фоне злой атмосферы в лесу, словно кто-то или что-то глушило другую энергетику, поглощало и порабощало. Магнус и Рагнор не знали, куда идти, но вдруг перед ними, словно вынырнув из-за стволов деревьев, появился фасад полуразрушенного здания из темно-серого, поросшего мхом, камня. Земля вокруг некогда величественной часовни почернела, а верхний слой земли выглядел так, будто кто-то или что-то перекопало его, выкорчевало плодородные участки. По стенам часовни шли трещины, начинаясь у самой кособокой остроконечной крыши, вплетаясь в фундамент мерзкой паутиной изогнутых линий. Бейна поразило, как он мог не заметить столь приметное здание раньше, когда только отправлялся в свое путешествие к зАмку Александра, но потом мужчина сообразил, что пересекал магическую границу совсем в другой стороне, гораздо глубже и южней, чем то место, где стояла часовня. - Слышишь, - прошептал Магнус, приложившись спиной к стволу дерева, доставая из-за пазухи сабли, ярко сверкнувшие в свете дневного солнца, - птицы больше не поют, а на земле не видно лап зверей. - Потому что место мертво, - шепнул Рагнор, прижавшись к соседнему толстому дереву с едва влажной от недавно прошедшего дождя корой. Окон в часовне не было, собственно, как и двери, валяющейся щепками былой красоты на широких разбитых ступенях лестницы. Но внутри здания горел огонь, и чья-то тень мелькала возле пламени. Магнус скинул накидку и небольшую поклажу с плеча, как и Рагнор, последовавший за быстро передвигающимся другом, стремящимся попасть внутрь часовни. Бейн двигался бесшумно, сливаясь с тенями деревьев и крупных то там, то тут раскиданных валунов. Фелл невольно восхитился ловкостью друга, чувствуя себя нелепым медведем, пытающимся поспеть за быстроногим зайцем. Но когда они притаились за одним из камней, внутри часовни вдруг что-то громко хлопнуло и погасло, а через несколько долгих томительных секунд наружу вышла неземной красоты прекрасная девушка с копной белых волос, спадающих густой волной ей до ягодиц. Ее темно-карие глаза с золотистыми паутинками обвели взглядом опушку, и хитрая ухмылка расчертила ее пухлые алые губы, достойные лишь того, чтобы их целовали. Аккуратненький курносый носик сморщился, выказывая недовольство обладательницы тонких черт лица. Она была настолько величественна в своей красоте, что и у Рагнора, и у Магнуса невольно перехватило дыхание. И совсем неуместно на ней смотрелись старые лохмотья, свисающие, как грубая кожа, с плеч девы, укрывая ее до самых щиколоток. От нее за версту воняло полынью и приторным ароматом лаванды. И Рагнор вдруг все понял: мозаики сложились в его голове в полноценную картинку реальности. Мужчина едва не задохнулся от удивления и шока, когда осознал, что глупая ведьма натворила, если ей настолько нужен был медальон, то она знала, что хранилось в нем, что настолько важное Александр отдал тому, кого хотел уберечь от опасностей. - Эй, Магнус, - журчащий голосок наполнил тишину вокруг часовни звонким переливом, - я знаю, что ты здесь. Нет смысла скрываться, охотник. От тебя несет зверем и ангельским духом за версту. Поверь, я лучше всех знаю, о чем говорю, глупый ты Магнус Бейн. Охотник скрежетнул зубами, посмотрев на Рагнора, который, кажется, совсем забыл, как дышать, глядя во все глаза на божественно прекрасное, почти ангельское создание, стоящее на разбитых временем ступенях часовни. Магнус, выдохнув и сжав губы, натянул на лицо улыбку, вставая в полный рост, выходя из-за своего укрытия, искренне надеясь, что ведьма присутствия Рагнора не заметила или по крайней мере не обратила внимания. - А ты чудесным образом преобразилась, - Магнус, держа в руках сабли, склонил голову на бок. – Знаешь, ты кое-что у меня без всякого зазрения совести украла. И я пришел вернуть свою вещь. - О, - девушка сложила губки в очаровательный круг, выдавая наигранное удивление. – Ах, ты об этом? Ее тоненькая ручка скользнула в складки ободранного старушечьего платья, доставая на свет нечто круглое, висящее на цепочке. - Ты ведь это ищешь, охотник? – неприятно усмехнулась ведьма. Магнус похолодел от ужаса. С виду хрупкие длинные пальцы ведьмы держали почерневший металл, в котором Бейн признал некогда золотой медальон, краше которого мужчина не видел. Перед глазами Магнуса пронесся момент, когда он впервые увидел украшение на шее Александра. Нечто такое красивое, нечто притягательное… Ведьма медленно повесила медальон себе на шею, наблюдая за реакцией Магнуса, который нахмурился, стискивая руками рукояти саблей. - Пожалуй, я оставлю медальон себе, охотник. И, да, должна кое-что сказать еще перед тем, как ты попытаешься отобрать его у меня, Магнус Бейн. Твой драгоценный, любимый Александр мертв, - ведьма хохотнула, по-детски прижав указательный пальчик к нижней губе, видя, в какое смятение пришел Магнус. – Свое сердце он подарил тебе, глупый ты недомаг. Разве ты не чувствовал, как оно билось у тебя на груди? А часть его ангельской души была заключена в этом медальоне, который подарил мне то, что ты видишь. О, но, пожалуй, все надо начать с самого начала, я права? Что ж, я расскажу тебе интересную сказку о глупой девушке и ее попытке защитить нечто дорогое и ценное – своего сына.