Министерство Магии, но не во Франции
13 сентября 2021 г., 11:34
«Вам очень повезло, милочка, что министр Франции отнесся снисходительно и позволил нам разобраться в этом деле. — Амбридж каждое слово проговаривает медленно, пробует на вкус должность своего французского коллеги и смотрит на меня».
«Мы обязательно проверим Вашу палочку и, видит Мерлин, если хоть одно Ваше слово окажется ложью — Вы надолго окажетесь за решеткой! — Огден смотрит на меня, как на беглую преступницу».
«Пусть мнение Альбуса Дамблдора играет важную роль, но здесь все еще присутствуем мы, — Амелия Боунс, не похожая сама на себя, поправляет очки. — Мисс Эванс, Вам стоит хорошо подумать и рассказать все, что сможете вспомнить».
Ливень настиг меня неподалеку от узкой тропы к замку. Я шла быстро, маленькими шагами отмеряла слова, услышанные в Министерстве, и все еще не могла свободно выдохнуть. Что-то внутри железными тисками сжимало, не давало прийти в себя. Шаг, еще шаг, мокрая трава под ногами заставляла скользить подошву ботинок. Я остановилась перед воротами, нехотя осознавая, что каждый раз, будучи в отчаянии, оказываюсь неподалеку с Хогвартсом.
«С величайшей радостью сообщаю представителям Визенгамота, что волшебная палочка мисс Эванс чиста, — Дамблдор оглядывает присутствующих в большом темном зале. — Специалисты Мунго помогли достать нам, не побоюсь этого слова, драгоценные воспоминания. Возможно, теперь судейство примет во внимание то, что темные маги решили выйти в свет. Однако! Также прошу принять во внимание, что над памятью мисс Эванс неплохо поработали, и, боюсь, на данный момент мы можем разве что передать коллегам из Франции то, что на территории их страны по меньшей мере несколько преступников. Позвольте, мадам Боунс, я передам Вам материал».
Кутаясь в теплую мантию, я захожу в Хогвартс. Пока что здесь тихо: до прибытия студентов почти две недели. Голова ноет не то от напряженной обстановки в Министерстве, не то от того, что кто-то стер мою память. Так искусно, будто занимался этим всю свою осознанную жизнь. Кроме лица Стрелицкой я помню каких-то ошалевших французов и одни лишь силуэты. Почти что тени. Внутри не отзываются ни их голоса, ни их взгляды.
«Нежелательное лицо №127. Екатерина Стрелицкая, темный маг. Если вы что-то знаете об этом волшебнике — сообщите в редакцию Ежедневного пророка».
На прикроватной тумбочке в Больничном крыле лежит свежий выпуск газеты. Я невольно усмехаюсь, замечая знакомое лицо на пожелтевшей обложке. Оно кажется мне совершенно другим после всего, что произошло — я не помню, как именно оказалась почти пригвожденная к стулу в зале суда, кто вызволил меня с той злополучной выставки, и, что самое главное, я снова ощущаю себя в каком-то чертовом болоте.
— Девочка моя, ты сама не своя, — мадам Помфри подходит слишком тихо — я не слышу ее шагов в тишине помещения. — Все закончилось, что тебя еще тревожит?
— Я словно каждый раз не в своей тарелке, — оборачиваюсь, чтобы столкнуться с заботливым взглядом Поппи. — Порой мне кажется, что мои попытки изменить жизнь не приводят ни к чему хорошему.
— Почему ты так решила? — Помфри нахмурилась, присаживаясь на пустую больничную койку, легким жестом руки приглашая сесть рядом.
— Просто… Все очень сложно, — я выдыхаю — сдаюсь, присаживаясь рядом. Кровать скрипит почти как в маггловском приюте. — Все то время, что я находилась здесь, каждый день меня сравнивали с Лили. Ремус, профессор Дамблдор, Минерва… Даже Снейп. Все, кого не возьми, не упускают момента вспомнить ее, рассказать мне о нашей схожести. Не подумайте ничего плохого, мадам Помфри, я люблю Лили всем сердцем и все еще не могу принять, что ее нет рядом. Но все эти люди, говорящие о том, что я едва ли не копия Лили, просто… Просто делают только хуже. Я пыталась убежать от этого хотя бы на одно лето, а по итогу мой единственный друг оказался не тем, что из себя представлял, а я очутилась лицом к лицу с членами Визенгамота. Все, что я чувствую — это то, что я замена Лили. Просто с другим именем.
— Знаешь, Лили была замечательной девочкой, — Поппи сжала мои руки в своих ладонях, внимательно взглянув на мое лицо. — Я хорошо знала и Джеймса. Тяжело было наблюдать за тем, когда заголовки газет были посвящены их убийству. Но вот что я хочу тебе сказать, дорогая: тебе пора отпустить ее, и, наконец, принять, что Лили сейчас в лучшем мире. Возможно, многие мои коллеги недостаточно вежливы, когда говорят с тобой о ней, однако тебе нужно принять это самой. Я вижу, что ты другая. Поверь мне, на самом деле в нашей школе полно зеленоглазых девочек, а еще твои волосы чуть рыжеваты, но это не делает тебя Лили.
— Так считаете только Вы, мадам, — я поджала губы, внимательно вслушиваясь в ее слова.
— Нет, дорогая, так считаешь ты сама. Пора уже начать думать, что ты — это ты, а не кто-то другой.
Уставшая улыбка засияла на ее лице. Я невольно улыбнулась в ответ, положив голову на ее плечо. Холодный ветер, до этого момента принизывающий до костей, будто бы совсем исчез и в Больничном крыле стало еще тише, чем было.
Впервые за долгое время я почувствовала почти материнскую заботу.
