21/05/70

Стоя в дверном проеме дома Уизли, я про себя подмечала все мелкие детали. Какие-то бесполезные статуэтки на разных полках, вышивки, фигурки из маггловского мира. Именно сейчас мне хотелось попросить прощения у Гарри, который так много времени проводил в этом доме; и, если бы не его собственное желание, наверное, было бы лучше вовсе не общаться с этими людьми. Про себя, конечно, я звучала как минимум заносчиво и некрасиво. Во всяком случае, для этого вывода было слишком много факторов. Молли, относящаяся к Гарри чуть ли не с искренней, материнской любовью, ее сыновья, которых Гарри называл своими друзьями, в конце концов этот дом, ставший для него самым родным местом в этом мире. Большую неприязнь вызывал Артур. Донельзя улыбчивый плотный мужчина, с явным трудом складывающий из букв слова в присутствии миссис Уизли. Болтающий без умолку в Министерстве, отличающийся от этого домашнего образа, за которым я наблюдала прямо сейчас. Облокотившись о холодную стену, я терпеливо ждала, пока все соберутся. Каждая моя мысль была слишком некрасивой и делала меня лицемерной. Хотелось развернуться и уйти прочь. С каких пор мое отношение к этой неоднозначной семье поменялось — я не знала. Быть может, оно было таким изначально, а, может, изменилось еще со времен работы в Министерстве. Так или иначе, мне совершенно не нравилось то, что я чувствовала. — В программе чемпионата больше о спонсорах, чем о самом чемпионате, — Гарри тяжело вздохнул, отдавая мне бумажку в руки. — Там, кстати, и «Синяя муха» есть… Если бы ты все-таки решилась… — Ты же знаешь, что у меня ужасные отношения с метлами. Улыбнувшись, я забрала программку из рук Гарри. Я действительно не знаю, как закончила школу, с учетом того, что полеты были совершенно не моей стезей. Если бы можно было сказать, что я была худшая на курсе в этом предмете — то это было бы самой настоящей правдой. Гарри, очевидно, повезло гораздо больше. В нем сочеталась любовь к квиддичу и умение летать чуть больше, чем у меня. Недаром Ремус, рассказывая о Джеймсе, всегда упоминал, что из него вышел бы замечательный игрок. Возможно, он мог бы выступать на чемпионате прямо сейчас, а, может, сидел бы в Министерстве и контролировал это направление в магическом мире. Всякий раз, когда я задумывалась о возможном будущем людей, с которыми даже не была знакома, сердце болезненно сжималось. Дорога к порталу была недолгой, но утомительной. — Ты сегодня сама на себя не похожа. Это из-за дела? Быстрые шаги за спиной отозвались почти что эхом. Рука Гарри легла на мое плечо, и я невольно вздрогнула, поправляя рубашку. — Да, наверное, — я закивала, смотря на него почти что наравне. Он слишком быстро вырос. — Ты ведь ни в чем не виновата. Слушай, я больше чем уверен, дело в Волан-де-Морте, и ты всего лишь жертва. Как я. На секунду я опешила. Мы оторвались от Уизли на несколько метров, прежде чем я шикнула на него — я не боялась называть его по имени, но всякий раз осторожничала, когда рядом были чужие люди. Так или иначе, сплетни ходили всегда и повсюду. — Почему ты так уверен? В чем дело? — Потому что… — Потому что у тебя были видения и ты опять мне не сказал, да? Гарри тяжело вздохнул, опустив взгляд вниз. Под ногами смялась промокшая от дождя трава. — Рита, слушай, после того, как появился Сириус, вы стали меня еще больше опекать. Сначала ты, потом он, я просто не мог вам сказать. Вы слишком боитесь, что со мной что-нибудь случится, — он произнес это так тихо, но отчетливо, что мне стало не по себе. Потихоньку сдвинувшись с места, Гарри продолжил: — Это происходило чаще, чем было год назад. Сейчас прекратилось. Я думал, что он исчез, но после того, что случилось с тобой, мне кажется, что я зря обрадовался. — Ты должен понимать, что я и, — я на мгновение задумалась, понимая, что с Сириусом мы почти не успели пообщаться. — И Сириус волнуемся. Это твое дело: говорить или нет, но, пожалуйста, помни, что ты все еще несовершеннолетний, а я несу за тебя ответственность. Мой голос показался слишком спокойным, в то время, пока внутри бушевала буря. После случившегося во Франции мне стало по-настоящему страшно. Это чувство никуда не делось, лишь больше укрепилось после слов Гарри, который, шепнув, что за него не стоит беспокоиться, рванул вперед, ровняясь с Роном. Я перебирала в голове все события: одно за другим, пока они не стали похожими друг на друга. К тому времени, когда мы добрались до стадиона, прошло чуть больше получаса. Я взмахнула палочкой, ловко собирая светлые волосы в хвост, прежде чем мы собирались войти в эту толпу. Люди из нее разбредались по лестницам, стремясь как можно быстрее занять свое место. Матч вот-вот должен был начаться. Лестницы на стадионе были застланы яркими коврами: пурпурные и оранжевые, они вовсю напоминали стилистику факультетов Хогвартса, если бы там было еще несколько факультетов, для которых необходимо было бы подобрать цвета. Мы с Гарри и отцом Диггори последними пробирались на трибуны, расходясь по разным сторонам, и только тогда, когда народ начал расходиться из очереди по сторонам, дышать стало легче. Выше, выше, еще выше — узкая лестница казалась бесконечной и вела почти что к грузным тучам. В самой высокой точке стадиона было чуть холоднее, чем внизу. Ветер раздувал яркие тканевые накладки на стульях, которые явно сочетались с бесконечно-длинными коврами на лестницах. Прямо перед нашими с Гарри глазами красовалось черное табло. По нему бежали золотые и серебряные надписи, словно чья-то огромная рука писала и тут же стирала слова — все те же рекламные вырезки с программы чемпионата. — Я бы на твоем месте все-таки подумал над тем, чтобы купить себе метлу, — Гарри толкнул меня плечом, не отрывая взгляда от игроков, которые вовсю кружили над стадионом. Ложи подсвечивались яркими огоньками. Зеленые, белые и желтые — я завороженно глядела на то, как заполняются места и как тесно становится на таком огромном стадионе. — Предположим, ты почти уговорил меня, но летать я по-прежнему не умею, — рассмеявшись, я толкнула его в ответ. Волшебники и волшебницы, проходящие к своим местам, раз за разом оглядывались на Гарри. Я видела, что он привык: ни один из взглядов не задел его, но я ощущала себя отвратительно. Его все еще называли избранным, взглядом оценивали, как пресловутый экспонат. — Здесь Фадж, — шепнул Гарри, заставив меня молниеносно обернуться назад. Артур дружелюбно говорил с Министром, который направлялся к своей ложе. Рядом с ним был еще один, вероятно — Министр Болгарии. Я оценивающе взглянула на флаг страны, изображенный на мантии почти что незаметно, и невольно задержала дыхание, понимая, что там не только Фадж. Так или иначе, но жизнь начинала казаться мне несправедливой в отношении других людей, которых мне удавалось замечать даже в толпе бесконечных болельщиков. Люциус Малфой улыбался в своей манере, стоя по правую руку от Фаджа. Драко и, кажется, Нарцисса — последнюю я знала заочно, оттого задержала на ней взгляд, изучая как модель с обложки магического глянца. — Не ожидал увидеть Вас здесь в свете последних событий, мисс Эванс, — Фадж коротко кивнул. Я быстро преодолела расстояние от наших мест к выходу из ложе. — Это все благодаря мистеру Уизли, — обернувшись, я искренне улыбнулась Артуру. — Он достал прекрасные билеты, я не могла отказаться от приглашения на такое мероприятие. — Боже правый, Артур, — тихо произнес светловолосый мужчина, — мне страшно представить, чем тебе пришлось пожертвовать ради мест в верхней ложе! Полагаю, это одно из самых… памятных мероприятий в вашей жизни. Министр, то и делая, что оборачиваясь на приветствия, не слышал слов Люциуса и продолжил: — Раз уж мы здесь, то смею вас познакомить! Люциус Малфой. На днях он сделал очень щедрое пожертвование больнице святого Мунго. — Фадж улыбнулся. — Так что здесь он в качестве моего гостя. Почетного гостя. — Полагаю, мистер Малфой заинтересован, чтобы медицина процветала. — Очень… Мило! — поддержал Артур. — Ну, что же, желаю всем отлично повеселиться! Ребята, а вы уже сделали ставки? Мужчина обернулся к нам, и я не сразу заметила, как Малфой, пропуская вперед сына и жену, задержал на мне взгляд. Ничего не ответив, Люциус лишь насмешливо улыбнулся, продолжая путь к своим местам. Потянувшись к подаренному им кулону, я заправила его под футболку, скрывая от ненужных глаз — от себя самой в первую очередь. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чем­пионата мира по квиддичу! — раздался громкий голос комментатора. Зрители заразились громкими аплодисментами и криками. Чемпионат начался.