4
28 апреля 2017 г., 01:16
Ричард Окделл оказался скучным приобретением. Столица слишком впечатлила его. В определенный момент Рокэ поймал себя на легкой досаде — он день за днем всматривался в мальчишку, но, кроме поверхностного наследования собственных манер, ничего в нем не обнаруживал. Порой дело доходило до абсурда: заметив, как сам Рокэ отступил и смерил ледяным взглядом новенького конюха, попытавшегося передать поводья Моро из рук в руки, Ричард тоже стал сторониться слуг. Это обезьянничание бесило Рокэ до алых точек перед глазами, но пока Ричард не давал повода указать на то, сколь глупо себя ведет, приходилось молчать.
— Я не просил вас вмешиваться! — Ричард терпел долгих полчаса, всю дорогу от дворца в особняк, но за это время его злость не выветрилась, а, кажется, наоборот — окрепла.
— Дерзите, юноша? — Рокэ оперся о дощатую дверцу денника. — Затевая ссору с Колиньяром на виду у толпы, вы сами невольно согласились на то, чтобы в вашу перепалку встрял некто третий.
— Это только мое дело! — щеки залила гневная краска, меж светлых бровей пролегла смешная морщинка, палевый бархат натянулся на костяшках стиснутых в кулаки пальцев.
— Пока вы мой оруженосец, у вас не может быть своих дел, — процедил Рокэ. — Из-за чего вы сцепились?
— Я не могу ответить. Была задета моя честь, — Ричард попытался отзеркалить его надменность.
— Честь? — со злым удовольствием переспросил Рокэ. — Ну надо же. Держу пари, Колиньяр прозрачно намекнул, что вы со мной спите.
— Не смейте произносить это вслух! — все напускное сорвалось с Ричарда легко, будто корочка со свежей царапины. Он дернулся, словно его кто хлестнул промеж лопаток, встал, расставив ноги; выдвинул плечо вперед. Не герцог Окделл, а босоногий уличный задира.
— У Колиньяра было бы гораздо меньше возможностей прицепиться, если бы вы не подражали мне даже в мелочах, — Рокэ неприязненно искривил рот.
— Каких мелочах? — серые глаза взбешенно сощурились. Жаль — рядом с шелушащимся носом смотрелось это совсем не грозно.
— Хотя бы в этих, — Рокэ несильно шлепнул стеком по запястью Ричарда.
— Да с чего вы взяли?! — на миг тот даже задохнулся, спрятал руки за спину. — Мир не вертится только вокруг вас! Я ношу перчатки уже давно, на то есть свои причины!
— Какие же? — округлая рукоять легла поверх большого пальца, петля затянулась на кисти Рокэ.
— Я не намерен вам рассказывать... — яростный взгляд опустился в пол.
— И все-таки? — Рокэ шагнул вперед, почти навис, перегородив дорогу. — Я приказываю.
— Мне нельзя прикасаться к другим людям. Моя кожа жжется, — нехотя пробубнил Ричард.
— А если я проверю? — откуда он узнал? Кто рассказал? Штанцлер? Как он пронюхал? Рокэ стиснул неожиданно твердое предплечье, дернул на себя — еще немного масла в огонь, и он вытрясет из наглеца весь дух. Дрянь... Зачем тебе так глупо врать? Чего ты хочешь добиться? Дрянь... Дрянь... Безотчетно он усилил нажим, и Ричард зашипел от боли.
— Проверяйте! — выкрикнул тот. — Проверяйте сколько угодно, если вам не жалко людей!
— Пако! — конюх как будто вырос из-под земли. Нужно успокоиться. Наверняка на их вопли сбежалась уже вся челядь. — Подойди. Протяни руку.
Тот повиновался. Рокэ сдернул с Ричарда перчатку, ткнул фарфорово-белым, явно не знавшим солнца пальцем в мозолистую ладонь. И, увидев стремительно краснеющий отпечаток, на миг потерял дар речи.
— Молчи об этом, — он бросил оторопевшему конюху пару золотых, а сам поволок Ричарда в свой кабинет.
Путь наверх не запечатлелся в мозгу. Рокэ осознал себя у неразожженного камина, в правой руке — пустая бутылка, на глиняном горлышке застыли кристаллики винного камня. Неужели выпил? Да нет же — полный «Крови» кувшин прямо перед носом. Похоже, тело само повторило заученную последовательность действий, привыкнув снимать напряжение только пойлом. Ричард на по-морисски низком диване хмуро растирал предплечье. Сам ли он туда сел, или Рокэ ему велел, а может быть, даже швырнул в полном раздрае — сие оставалось загадкой. Следовало что-то сказать. Объясниться. Но до чего же тяжело найти в себе правильные слова.
— Возможно, в целом мире я единственный понимаю вас лучше всего, — начал Рокэ. — Я думал, вы лжете, и поэтому вспылил. Расскажите, как впервые проявилась эта напасть?
Ричард молчал, лишь склоненная шея напряглась, да на скулах вздулись желваки. Рокэ решил не давить. Выждал, пока у самого не уляжется нервная дрожь в мышцах, наполнил бокалы и сел с ним рядом. Правый бок согрело живое тепло, Рокэ протянул руку, предлагая вино. Ричард немного помедлил, но затем осторожно обхватил пальцами тонкую ножку — палевый бархат скользнул по черному атласу — и Рокэ стиснул зубы, чтобы не поймать широкую ладонь, не прижаться к ней губами, не...
— Моя сестра, — Ричард шумно выдохнул, — я рад, что у нее не осталось шрамов на память о том дне.
