6
29 апреля 2017 г., 23:52
— Можно? — донеслось из-за двери после робкого стука.
— Входите, Окделл, — Рокэ перелистнул исписанную страницу. Не то чтобы отчет о перевооружении кавалерийских полков был таким уж занятным чтивом, но с ним следовало разделаться сегодня, а, зная себя, Рокэ хорошо представлял, как охотно он отвлечется, если к тому будет малейший повод.
Мельком брошенный взгляд показал, что Ричард пребывает в крайне растрепанных чувствах. На высоком лбу пролегла тень, плечи ссутулились, пальцы теребили платок с вышитой монограммой. Ричард помялся на пороге, но потом все-таки решил войти и остановился у письменного стола.
— Проигрались? — спросил Рокэ первое пришедшее на ум. Что еще, кроме необходимости просить взаймы у врага всех Людей Чести, могло вызвать у Ричарда приступ смущения?
— Нет, — он мотнул головой. — Монсеньор, я хотел бы спросить о вашем... о нашем общем недуге.
— Недуг? — Рокэ не удержался от смешка. — Вот, значит, как на это смотрят в семействе Окделлов?
— Нет, это я так назвал, — Ричард скомкал платок в кулаке. — Матушка, напротив, считает, на меня пала кара Создателя.
— Должно быть, список ваших детских грехов выглядел просто устрашающе, — Рокэ, удивленный его разговорчивостью, сдвинул в сторону бумаги. — Похвастайтесь же. Кто, как не я, сможет по достоинству их оценить?
— Она думает, это из-за моей крови, — Ричард не повелся на подначку. — Отец... — он осекся, видимо вспомнив, с кем откровенничает, но после паузы продолжил, — отец приблизил к себе одну семью из горной глуши, где еще помнят старые обычаи. Ходили слухи, что он проникся их еретическими речами и отрекся от истинной веры. Матушка говорит, я обязан искупить его вину перед Создателем. Доказать, что моя демонская кровь ничего не значит.
— Ну и бред, — Рокэ уперся локтями в столешницу. — Догадываюсь, чем вас лечили. Посты, власяница, молитвы, флагелляция? И герцогиню не останавливало, что ее методы не действуют?
Ричард насупился, без слов подтверждая его правоту. Закатные твари! До чего же легко вышло вообразить себя на месте этого волчонка. Каждый день слышать, что ты — пария, отщепенец и платишь по чьим-то счетам. Неужели юноше, волею судеб лишенному нормального будущего, мало собственных бед, чтобы мать убеждала его еще и замаливать чужие проступки?! Рокэ сжал челюсти, чтобы не выругаться вслух.
— Не смейте так отзываться о матушке! Она страдает гораздо сильнее меня и каждый день молит, чтобы мое несчастье пало на ее плечи, — огрызнулся Ричард. — Я недостаточно верю, поэтому Создатель меня не слышит, — угрюмо прибавил он.
Похоже, скептицизм слишком ясно отразился на лице Рокэ. Оскорбленный Ричард круто развернулся и устремился к выходу, каблуки скрежетнули по полу, русые вихры взметнулись.
— А как же ваш вопрос? — Рокэ встал из-за стола, с грохотом отодвинув обитое кожей кресло.
— Я уже передумал его задавать, — Ричард схватился за дверную ручку, но напоследок обернулся, окинув своего оскорбителя укоризненным взором. Рокэ неспешно пересек кабинет, скрестив руки на груди.
— Напрасно. Кроме меня вам не с кем поговорить начистоту. Спрашивайте.
Ричард покачал головой. Он как будто колебался: порыв сбежать угас, но какая-то показушная гордость не позволяла поддаться на уговоры. Рокэ усмехнулся.
— В таком случае, считайте, что я решил вас чему-то поучить. Разберите со мной интендантские отчеты.
Ричард с деланной неохотой придвинул от камина второе кресло, и они вдвоем склонились над бумагами. Рокэ должен был предвидеть полный провал этой затеи. Конечно же, рассматривать царапинку на выбритой щеке, чуть тяжеловатую нижнюю челюсть, игру солнца в коротко остриженных волосах было куда занятнее, чем вчитываться в ряды цифр. Склоненная шея (Ричард провел пальцем по крайнему столбцу), беззащитный затылок (Рокэ что-то сказал; по счастью, это сошло за объяснение), прямой доверчивый взгляд (Ричард слушал так, что хотелось нести чушь без остановок), сводящая с ума недоступность близкого человека (рот наполнила вязкая слюна). Их лодыжки под столом соприкоснулись, в животе что-то сладко потянуло, Ричард оцепенел, глядя в одну точку.
Взять его за руку помешали остатки самоуважения: «Рокэ Алва, ты жалок, убог, ничтожен, если бросаешься на первый попавшийся кусок живого мяса». Он убрал ногу и откинулся на спинку кресла, пережидая, когда спадет болезненное желание. После Эмильенны он даже не пытался сблизиться с кем-либо. Не мудрено, что теперь готов сорваться. Ричард не шевелился, не распрямлялся, не дышал. Это длилось бесконечно долго, может быть — несколько сотен ударов пульса, и наконец он произнес:
— Вы ведь научились обходить это?
— Что? — переспросить получилось почти равнодушно.
— То, что вам нельзя ни к кому притрагиваться, — Ричард по-прежнему обращался к испещренному цифрами листку.
— С чего вы взяли?
— Ваши дети... — видимая часть щеки порозовела, — если вы знаете способ, — Ричард нервно переплел пальцы, — скажите его. Я... прошу вас.
— Какие дети? Окделл, вы в своем уме? — злость взялась из ниоткуда, вынудив Рокэ стиснуть резные подлокотники. — У меня их нет.
— Я понимаю, вы защищаете честь дамы, — Ричард вскинулся, заглянул в глаза с пробирающими до дрожи искренностью и надеждой, — но мне открыла тайну она сама...
— Окделл, — раздельно проговорил Рокэ, — у меня нет детей. Вас обманули.
