Добро пожаловать

Парень вскрикивает, когда его глаз обжигает адским пламенем и кто-то срывает с него голубую ткань. Гук хватается за лицо, по которому стекает тёплая кровь, мешаясь с чем-то ещё, и понимает, что неистовый жар и боль скапливаются в глазнице, к которой он прижимает не высыхающую руку. Парня хватают за ноги и швыряют на пол с хрустом копчика о кафель, а он не находит слов и только звонко кричит от боли и страха. ЧонГук пытается драться ногами, шипя и зажимая ладонью место, где был глаз, но на его крепких лодыжках фиксируется что-то металлическое и со стуком соединяет ноги вместе, перекрывая попытки сопротивляться. Парёнек часто дышит и надрывно скулит, отползая на свободной руке, но он сам отрезает себе путь, потому что за спиной лишь стена и ножка кушетки, в которую младший и упирается. И он понимает, что это конец. Человек склоняется над ним и тело пронзает резкая боль. ЧонГук громко, хрипло вскрикивает и отключается, безвольно падая на пол. ТэХён слышит всё до единого звука, в том числе и мерное топанье ног вперемешку с шарканьем прижатой к кафелю одежды младшего, которого волокут прочь из морга. Вылезать из-под какого-никакого укрытия Тэ не хочет категорически. Опять же из детства со всеми людьми эта мания спрятаться ночью под одеяло, чтобы монстры не достали. Только вот на примере ЧонГука практика показывает, что, если монстры действительно существуют, то они найдут тебя и под одеялом, как бы ты ни пытался затаиться. Уже минут пять всё тихо, но Ким по-прежнему до боли сжимает тонкую простынь под собой и жмурится. Он пытается подготовиться морально и проклинает себя за свою недальновидность. Почему же он, дебил такой, не послушался оставленных подсказок сразу же? Знает же, что в фильмах такие трюки — признак беды, от которой лучше сразу бы съебаться. Но вот и остановило парня от побега то, что такое только в фильмах, а он, вроде как в реальной жизни. Ну, а в реале так, конечно же, не бывает. Конечно же. Д-О-Л-Б-О-Ё-Б. Полез копаться там, где не надо, и так всю жизнь. «Меньше знаешь, крепче спишь» — идеальная стратегия была бы, но, что? Да. Верно. Хуй Тэ клал на это всю свою жизнь, и именно поэтому она будет такой короткой. Не настолько, как член, который Ким клал, но всё же… Ирония-сарказм-стёб-чёрный юмор. Но лучше так, чем забиться сейчас в истерике и ждать, пока тебя буквально с блюдечка заберут на опыты. А вот у блюдечка-то голубая как раз-таки каёмочка — Тэ смотрит в упор на злосчастную голубую простынь, пахнущую медикаментами. Так хреново жизнь с ним ещё не шутила. ТэХён глубоко, насколько позволяют лёгкие, выдыхает и аккуратно разжимает закостеневшие пальцы, затем слегка шевелит корпусом и разминает шею, прислушивается, но, не слыша ничего, уже решается немного выглянуть из-под ткани. Однако только взгляд мельком проходится по комнате, Ким набрасывает её обратно и зажимает рот, сдерживая рвотный позыв. Судорожно дышит, часто сглатывает слюну и запрокидывает голову, чтобы подавить приступ. Глаза слезятся, мокрые от пота руки дрожат и сам парень в некоем дурмане, который никак не хочет отпускать. Жутко хочется спокойствия и ещё подольше поспать, а потом проснуться бодрым и с поднятым настроением отправиться на прогулку с разговорчивым СокДжином, который кажется ТэХёну каким-то нереальным и выдуманным. Как альтернативная реальность. Парень медленно раскрывается и садится на кушетке с закрытыми глазами, потому что не готов. Да к такому попробуй подготовься. Он делает ещё несколько тяжёлых вдохов и поднимает веки. Койка ЧонГука смята, на ней огромные кровавые пятна и какая-то смешанная с ней мутная слизь. На полу одноразовая смятая простынь и такие разводы и лужицы, как будто из банки с красной краской пролилось. И даже трупы по периметру уже не так волнуют. Более сильный шок вытесняет первоначальный. ТэХёну откровенно херово, едва не выворачивает, и он на ватных ногах пытается скорее на ощупь выбраться из этого помещения, чудом не поскальзываясь на размазанной крови. Куда угодно, хоть в лапы одного из сотрудников, лишь бы не здесь. Старший и представить не может, куда забрали Гука и что будет с ним, понимает также и то, что карта осталась у младшего и что ЧиМина придётся искать в любом случае. В коридоре тихо, словно ничего не случилось. Стены безмолвны, прежний полумрак и красный бархат вокруг. Слишком много красного в последнее время. Ким сидит, прислонившись к стене, и отстранёно рассматривает погром через незакрытую дверь, но оставаться долго здесь нельзя. Ходят тут, видимо, не так редко, как хотелось бы. Парень встаёт и вспоминает, прокручивая карту в голове, пока идёт к выходу, где может быть ЧиМин. Оказываясь в холле, Тэ вслушивается до посинения, но как всегда слишком пусто и тихо, но парень не сомневается, что на ресепшене стоит НамДжун или… ЮнГи? Может, он снова работает? Слабый лучик надежды пробивается, когда, приближаясь на носочках, Ким видит силуэт ниже ростом и с другим цветом волос, нежели у Джуна. Старший едва не визжит от радости, но преждевременно осматривается ещё раз, чтобы убедиться, что они одни, и подкрадывается к Мину. В этой нагнетающей тишине любой звук может испугать, поэтому ТэХён подбирается сзади и зажимает Юну рот ладонью, предотвращая удивлённый вскрик. — Всё в порядке, тише. Это я, ТэХён, — тут же шепчет он на ухо, когда парень дёргается. — Не хотел пугать, — и ослабляет хватку. — Не хотел пугать, позвал бы, — ЮнГи разворачивается и серьёзно, но ошарашено смотрит снизу вверх. — Тут так тихо, что ты испугался и закричал бы. — А так я просто чуть не умер от страха, спасибо, — Мин морщит небрежно заклеенный пластырем нос. — Почему ты до сих пор здесь? — Задержался, чтобы вас всех спасти, но мне нужна небольшая помощь. — «Вас»? — парень искренне не понимает, что к чему. — Ты, ЧиМин, постояльцы, а теперь и ЧонГук, парень такой темноволосый в чёрной… — Я знаю про кого ты, но зачем? — Как это «зачем»? Тут такое творится, а ты спрашиваешь? — Тэ удивляется не меньше. — Запомни, ТэХён, — взмахивая дрожащим пальцем, ЮнГи призывает парня к вниманию. — Беги сам. Персонал уже обречён. Те инъекции, которыми нас пичкают… Это сочетание таких веществ, от которых ты постепенно забываешь, кто ты, откуда, зачем и почему. Я, например, уже не помню, как выглядит мир за дверями отеля, и кто там меня ждёт, если вообще ждёт. — Разве тебе не хочется на свободу? Вырваться из этого ада? — Зависимость от препарата не даёт убежать. Это ядерная смесь. Я клянусь тебе, здесь некого спасать, спаси себя хоть ты. — Но я не могу так всех бросить… — Тихо! — тараторит вдруг испуганно Мин и что есть силы запихивает ТэХёна под стойку, прижимая коленом. Спустя каких-то десять секунд звенит колокольчик на входе и по мягкому ковру уверенно проходят на ресепшн. — Как настроение? — раздаётся тягуче буквально у Тэ над головой. — Готов? Или по-прежнему будешь упрямиться? — Но я только вчера, погодите… — Что-что? Готов, говоришь? О, ты прелесть, — насмешливый голос постепенно перемещается вбок и Киму срочно приходится заползать в щель стойки. Слава конструкции с двойными стенками, за которыми парень может визуально спрятать себя от чужих глаз. Он сидит боком и краем глаза видит, как к ЮнГи подходит НамДжун. Он оказывается слишком близко, так, что даже тихие пошлости, произносимые Мину на ушко, слышны. — Я принёс тебе дозу. Отрабатывай, — довольно шепчет Ким и, надавливая Юну на плечи, пригвождает его локтями к стойке со звонким стуком о древесину. Мин прогибается, судорожно выдыхает и на грани слышимости скулит от не утихшей со вчера боли. — Просто дай мне её, я не могу сейчас… Мне очень… Оче… — гласная обрывается задушенным скулежом и ТэХёну видно, как у Юнги ноги немного слабеют и подгибаются, но руки, что железно придерживают за бёдра, не дают тому опуститься на колени. — О? Настолько плохо, что просишь? Я с трудом вспоминаю тот единственный раз, когда ты это делал. Что ж, интересно… Тогда умоляй меня.