Добро пожаловать

— НамДжун, — хрипловатый голос дрожит. — Пожалуйста. — Не-а, крошка, не так, — ехидно раздаётся следом, и ТэХён с отличного, довольно живописного ракурса видит, как чужая рука с длинными смуглыми пальцами скользит от тазовой кости к паху и медленно поглаживает. Мин болезненно охает и его колени начинают дрожать. — Неужели ХоСок слишком долго не давал тебе кончить? М? — спрашивает заботливо Ким, но в противовес своим словам проводит с ещё большим нажимом и довольно хмыкает на очередной писк, стремящийся вырваться из плотно закушенных губ. — Я не слышу ответа. — Да, не давал. Прекрати, — шипит Юн, и Тэ слышит, как тот пытается поменять положение и немного распрямиться, но потом Ким морщится, видя, как на ширинке сотрудника сжимается большая ладонь. ТэХён буквально ощущает эту боль на себе, кривится от этого задушенного всхлипа и вида ослабнувших, еле стоящих ног. НамДжун пригвождает парня обратно к стойке и опускает вторую руку между его ног, а Мин неразборчиво и отчаянно шепчет что-то. — Ты ведь не попросил, как следует, — замечает более жёстко Джун, не торопясь расстёгивая молнию на чужих брюках. — Я сказал «пожалуйста», что ещё? Что ещё ты хочешь? — Но я сказал «умоляй», а не «проси», — Ким расправляется с ширинкой. Штаны сползают к коленям, оставляя хозяина почти незащищённым, чем пользуется мучитель, обводя и надавливая большим пальцем на головку через ткань нижнего белья. — НамДжун… Хозяин, прошу, не трогай…те, — ЮнГи пытается избежать предстоящей пытки и опускает бледную ладонь поверх чужой, стараясь приостановить действия, которые с каждой секундой становятся всё агрессивнее. — Маленькая блядь! — гаркает Джун, отцепляет слабую руку от своей и заламывает её Мину за спину, видимо, очень резко и грубо, потому что Юн вскрикивает со всей безысходностью, этим голосом доводя ТэХёна до мурашек и, кажется, олицетворяя этим криком то, что у Тэ сейчас в душе. — Ты меня выводишь, — раздражённо предупреждает Ким. — Может, научишься умолять по-настоящему, когда я тебе твою пятую конечность подпалю? ТэХён ушам не верит, но, когда НамДжун убирает вторую руку от ЮнГи, шелестит карманами брюк, а потом подносит серебряную широкую зажигалку к тому месту, которое только что ласкал, у парня дыбом волосы встают, и он едва сдерживается, чтобы не остановить Джуна, выпрыгнув из засады с нечеловеческим криком. — Н-н-н… — ЮнГи даже заикается и совсем не может связать буквы от ужаса, но, когда слышится характерный щелчок и яркий язычок пламени взвивается вверх на несколько сантиметров, сокращая между ним и Мином расстояние, слова тут же связно, но зациклено выливаются наружу. — Нет, Хозяин! Нет! Нет! Нет! — однако Ким медленно ведёт огонёк ближе, для фиксации удерживая одной рукой жертву за тазобедренную кость, а Юн — ТэХён не сомневается — чувствует, что становится опасно горячо и что если ещё пара сантиметров останется позади… — Умоляю! Умоляю, нет! Пожалуйста, прошу, не надо! Умоляю, не надо! — парень уже дико кричит и дёргается, ощущая, как жар приливает ко всем частям тела и холодный пот выступает, а внизу становится всё жарче. ТэХён жуёт губы и кусает их изнутри, сам содрогаясь и леденея от ужаса подобной картины. Ещё немного, и точно запахнет жареным. Мокрые ладони, сжатые в кулак до побелевших костяшек, хоть выжимай, а сердцебиение такой частоты, что в пору под неё танцевать степ. Он едва сам не вопит, но его опережает ЮнГи, который громко вскрикивает, срывая голос, и, несмотря на хватку, рефлективно дергается назад, скуля, шипя и всхлипывая. — Вот так надо умолять, — до жути холодно, безучастно парирует НамДжун и, убирая зажигалку обратно и отпуская Мина, невозмутимо разворачивается и не спеша уходит. Слышится негромкий стук падающего на ковер предмета. Шприц. ЮнГи мгновенно оседает на пол, отползает, забиваясь в угол стойки, и беззвучно кричит. Он шумно выпускает ртом воздух и бешено смотрит по сторонам, не веря в произошедшее. Его пробивает крупная дрожь и трясёт как в лихорадке. Парень, кажется, забыл о присутствии ТэХёна, потому что даже туда и не смотрит, а лишь продолжает дико дышать и зарываться руками во взмокшие волосы. Тэ выбирается из щели, чувствуя, что тело словно деревянное, но преодолевает покалывание в затёкших конечностях и тут же бросается к Мину, который в испуге вновь шумно вдыхает и дёргается, как от огня. Хм. Забавный фразеологизм с двойным дном. — Всё хорошо? Нет, конечно, не хорошо… В смысле, всё нормально? Не пострадал? — Ким бы осмотрел место ожога, но вряд ли ЮнГи подпустит, да и сам Тэ не особо горит желанием, однако, помочь тут определённо надо. — Как… Как бы тебе… Сказать, — отрешённо лепечет сотрудник сорванным голосом, явно ещё не отходя от шока. — Херово, наверное. Но будет… Хуже, если ты не уйдёшь до появления санитаров. — Санитаров? — Да, они тут есть. И мы видимся регулярно… Они уже точно на пути, так что убирайся. — Даже после такого ты не хочешь сбежать? Вместо ответа Юн переваливается на четвереньки и тянется за шприцем, наполненным лилово-белой вязкой жижей. Парень рывком сгребает его, зажимая в ладони, одним движением пальца срывает колпачок, который тут же отлетает в сторону, и судорожно всаживает иглу в ногу, постепенно опустошая цилиндр давлением на поршень. Он запрокидывает голову, упираясь ею в стойку, приоткрывает рот от кайфа и закрывает глаза с подрагивающими влажными ресницами. ТэХён со страхом наблюдает за процессом, за тем, как Мин удовлетворённо ахает и как один уголок его губ ползёт вверх, превращая рот в довольную, но горькую усмешку. — Если сбегу, то умру раньше. Мне нужна эта штука, — сухо, почти беззвучно смеётся он и снова дрожит, но в этот раз не от страха, а от сумасшедшего наслаждения, которое постепенно накрывает всё больше и больше. «В первый день… Когда Юн сидел за стойкой и дрожал… Может, я ошибся, подумав, что это вибратор? Точно! Это была ломка. Я же помню его лицо и поведение… Нет, точно ломка. Жесть какая». — Где ЧиМин? Куда могли забрать ЧонГука? — вдруг спохватывается Тэ, но слишком поздно, потому что на это Мин лишь пофигистично улыбается и в его расширенных зрачках и серых глазах нет ничего, кроме пустоты внутри и отражения ТэХёна снаружи. — Вот чёрт, — парень трясёт головой и пытается собраться с мыслями. ЮнГи сейчас помогут, а вот кто поможет ему? Ким не знает, куда податься, и просто решает уйти отсюда, потому что везде лучше, чем на виду. Пака придётся искать наобум и тыкать пальцем в небо, вспоминая карту, но нужно ли перед этим зайти в номер? Или там его уже ждут? Жесть как хочется снять с себя эту потную, грязную одежду, помыться, перекусить каким-нибудь печеньем из чемодана и выпить валерьянки, только вот сомнительно верить в то, что она реально поможет. Если бы она телепортировала — это другое дело. У времени размылись границы, поэтому ТэХён не помнит, началась на него охота или ещё нет, но если нет, то зайти в номер представляется возможным, а если да, то там его точно ждёт засада. Парень усердно старается восстановить события последних суток, чтобы сориентироваться, но получается как-то не хронологически, поэтому он пытается ещё раз. Вроде бы он пока не мишень. Хотя нет, мишень вполне себе потенциальная, но благо не фактическая. До сегодняшней ночи. По лестницам Тэ осторожно пробирается в свой номер, попутно прячась за любыми кустами и углами, и вот он, наконец, забегает, наскоро всё осматривает и баррикадирует дверь тумбой, заперев на замок. Он переводит дыхание, пока моется и переодевается, и приводит хаос мыслей в более-менее упорядоченную цепочку, пока отыскивает помятый, наполовину пустой пакетик солёных крекеров, что уже почти раскрошились из-за наваленных на них вещей. Плотный ком стоит в горле, но ТэХён через силу впихивает в себя искусственные хрустящие химикаты, заливая их водой, чтобы удовлетворить физические потребности организма, хотя по ощущениям совсем не до пищи. «Как же там на карте было? Не зря же я корпел над ней несколько часов, твою-то мать! Так. ЧиМин может быть в комнате для персонала, но там могут быть и другие работники. Те, которые не очень-то захотят мне помогать. В каморке, где мы прятались с ЧонГуком? Там выбита дверь, поэтому особо не спрячешься, чтобы выждать. В морге он тоже вряд ли появится, да и Гука во всех этих местах не найти. Хотя бы потому что в этих апартаментах появиться где-то дважды чревато. С другой стороны, я в номер часто шмыгаю. Типа как в догонялках есть фраза „я в домике“, так и здесь я „в домике“. И пока сюда никто не вломился надо думать-думать-думать». Ким не находит себе места, ходит уже по сотому кругу в этих нескольких квадратных метрах и пытается соображать. «В кабинете ХоСока тоже их быть не может. В номерах тоже нет, а…только вот ЧиМин. Эх, ЧиМин, как же выловить тебя? Где же расписание уборки в твою смену? И почему я не узнал раньше? Ащ! А ЧонГук? Может ли он быть в баре? На карте там было ещё одно помещение, но я его не видел. Оно где-то ниже подвала под самим баром. Так могли ли его туда? Кухня… Может ли Пак быть на кухне? Он не повар, но, если кто-то заказывает еду в номер, кто-то, кто ещё не в курсе всей этой параши, ЧиМин её забирает. Насколько часто он это делает? Может, выждать его тайком там будет лучше, чем бегать по этажам и осматривать каждый номер? Ладно. Примерно понятно, кто и где может быть, но за кем пойти сначала? ЧонГуку точно нужна помощь, но ЧиМин может сказать, где мелкого держат. Потому что засада под баром мне будет отнюдь не на руку и, если меня там словят, помочь Гуку будет некому. Так… ЧиМин?». ТэХён собирает волю и яйца в кулак, потому что вновь выйти из защитного маленького мирка неебически трудно. Почему он не звонит СокДжину? Почему не бежит один? Почему не сдастся? Почему он делает то, что делает? Ким переступает через порог, привычно смотрит сначала налево, потом направо и понимает, что ему пиздец. НамДжун медленно двигается к нему по глухому мрачноватому коридору, насвистывая таинственную, магическую мелодию, от которой мороз бежит вдоль хребта.