Добро пожаловать

У ТэХёна инфаркт, ноги врастают в пол, а голова в плечи, но, превозмогая головокружение и ощущение близкой смерти, он решает всё-таки выжить, потому что иначе это было бы слишком просто. Пройти десять кругов ада и закончить вот так? Хуй на. Парень срывается с места раньше, чем Джун перестаёт свистеть. Тэ несётся к лифту сломя голову, забыв обо всём и даже не оглядываясь. Изо всех сил жмёт на кнопочку с цифрой «1», на «закрыть» и молится, чтобы двери закрылись раньше, чем НамДжун дойдёт. Но тот на странность даже не особо спешит, а потому лифт спокойно закрывается и везёт пассажира вниз. Хотелось бы пошутить, что в Ад, но шутка будет неуместной хотя бы потому, что не будет являться шуткой. Железные двери распахиваются со слишком громким звуком «плынь» и ТэХён озирается, готовясь к тому, что на него сейчас накинутся с ножами и страпонами, но всё на удивление тихо, даже на ресепшене никого. Мелькает мысль «почему?», но отпадает, когда Ким вспоминает об обдолбанном ЮнГи и маньяке Джуне. Но неужели так уж и не кем их заменить? И почему вообще никого нет? Тут должна была быть армия к его приезду. Не то, чтобы Тэ жаждет такого безумного внимания и сам безмерно высокого мнения о себе, и это не то, чтобы какое-то особенное приключение… Он всего-то только что встретился лицом к лицу со своим потенциальным убийцей, который может запросто спалить ему член до чёрного уголька! Да, Тэ раньше, конечно, нет-нет, да и мечтал иметь агрегат, как у афроамериканца, но этот метод слишком радикален. На первом этаже Ким видит довольно неприметную дверь, которая почти сливается со стеной, а потому и не была видна невооружённым глазом до момента, пока парень не изучил карту. Этот путь ведёт на кухню, но если честно, идти туда жутковато. Из-за ужастиков в мыслях назойливо вертится мысль о каннибализме, расчленении, грязно рыжих тараканах, ползающих по гнилой, склизкой еде, и стенах, забрызганных бордовыми кишками, а ещё о том, что как только парень проберётся внутрь, его прибьют к стене ржавыми ножами прямо с порога. И персонал на кухне наверняка тоже есть. Но оставаться посреди холла тоже не комильфо, так что режим невидимки, хоть и с глюками, но активирован. В глаза бьёт яркий, чистый свет, когда ТэХён оказывается внутри. Светлое помещение начищено до блеска и сияния, что вовсе не укладывается в голове. Парень в каком-то секундном затупе от этой спокойной обстановки, контрастирующей с моргом в подвале и безумием во всём отеле. Слышится работа вытяжки и шум воды где-то дальше по коридору, значит, на кухне кто-то есть, что совсем не радует, но поворачивать обратно нельзя. ТэХён крадётся на цыпочках по сверкающему кафелю за ближайший угол шкафа и приседает на корточки, стараясь сжаться по максимуму, чтобы ни одна его волосинка не торчала из-за угла. Он слышит шаги и готов поклясться, что на ногах у этих людей лакированные чёрные туфли, как у поваров во французских ресторанах. А ещё думает, что хотел бы сейчас омлет с ветчиной и сыром, можно даже грибов добавить. Мухоморов таких, красных, таких же красивых, как и дикий, абсурдный бред, что сейчас крутится у него в голове. Такая кеся-меся от перенапряжения, как бы с катушек не слететь. Киму нужен ЧиМин. Срочно. Так нужен, как будто Пак — решение всех проблем. Ах, да, неудачный пример. Тэ тихонечко, едва заметно выглядывает из укрытия и всматривается в мелькающие среди плит и посуды фигуры, пытаясь выцепить ЧиМина взглядом. Где же он? Неужели не здесь? Нет-нет-нет. Непременно нужно, чтобы он тут был, иначе крах. Душно невероятно, а в голове только последние кадры истязания ЮнГи, от крика которого до сих пор волосы дыбом встают. Даже сейчас. Что же это за наркота такая лилово-белая? Парень замечает что-то бежевое, небольшое на одной из полок. Почему-то сразу в глаза не бросилось, видимо, из-за слишком чистого и яркого света. Он напрягает свои глазные яблоки, имитируя орла, когда глядит в другой конец комнаты, присматривается, и тут же сердце бухается в ноги, когда до мозга доходит, что это человеческий палец. Аккуратно отрезан так. В собственном красном соку на тарелке аристократично лежит себе. Лежит. А ТэХёна мутит до пелены в глазах и горечи на корне языка. Настолько, что в жар бросает и ощущение пространства и времени притупляется. Сколько ТэХён уже сидит? Похоже на вечность, но песок с него ещё не сыплется, поэтому по приблизительным расчётам минут двадцать. Но ЧиМина в этом аду похожем на рай всё нет. Сука-сука-сука! Чёрт! Выход остаётся один — искать ЧонГука самостоятельно. Времени в обрез, а сюда в любой момент могут заявиться. Тэ помнит про ещё одну комнату в баре, поэтому ему надо прокрасться туда, вновь в этот подвал, который он изучил и слева и справа. Парню кажется, что он — невесомая пушинка, потому что ступает настолько быстро и тихо, что кажется, будто летит, подгоняемый ветром. На самом деле подгоняемый кое-чем пострашнее, но эффект тот же. Оглядываться не хочется и не можется, да Тэ и забивает на это, потому что… Потому что ёбаный палец и отсутствие ЧиМина как-то заставляют немножко истерить, хоть парень и давал себе обещание не вести себя как сопливая девчонка. Ну, отчасти слово держал: он не расплакался — уже неплохо. На ресепшене по-прежнему никого, как и в холле, в принципе, что настораживает и заставляет ёжиться не хуже, чем если бы кто-то был. Дверь в бар открывается без скрипа и мраморный пол не скрипит, как ебучие половицы, что так подводят главных героев в ужастиках. Только вот в дерево кровь впитывается, а в мрамор… На сотую секунды у Кима вновь возникает абсурдная картинка: вот он в огромной луже крови барахтается на скользком мраморе, а когда пытается встать и сбежать, скользит как на льду и падает с размаху обратно, ломая себе лицо, а потом лежит, булькает в кровавой луже и задыхается, не имея и шанса. Но как только ТэХён входит, наряду с мыслями о мраморе и не скрипучей двери возникает и та, что в помещении кто-то есть. Стоны, крики, шлепки, рычание и всхлипы — все звуки составляют единую композицию животной ебли, которая явно не похожа на изнасилование. Теперь Тэ уверен, что моральный урод. Потому что в этот момент думает не о том, как спасти этих «рабов», а о том, как незаметно пробраться мимо них к ЧонГуку. Сейчас парень благодарит архитекторов за строение этой комнаты, потому что из-за длинного коридора им ни черта не видно. — Мне, блять, так хорошо, ЧиМин-и, — задыхаясь, хохочет ЮнГи сквозь слёзы и влажные шлепки в тихой, мрачноватой комнате. — Юн-Ги-я~… Юн… — Пак дышит сорвано, двигаясь резко и быстро, что ещё больше добавляет искры дикости в одурманенных глазах Мина. Ему больно, но ещё действующая доза перекрывает это ощущение, смешиваясь с наслаждением и возбуждением, от этого фейрверки перед глазами взрываются, а потом размазываются, как на картине Ван Гога, превращаясь в цветные размытые пятна. И так с каждым новым толчком. Юн рычит, изгрызая губы в мясо, стонет на выдохах, содрогаясь, и смеётся как-то жутко на грани истерики. У Пака всё плывёт, двоится, и он тоже не очень понимает, что вообще творит, но ему хорошо, а остальное не ебёт, потому что ебёт сейчас он. В каком-то необъяснимом порыве парень жёстко делает рывок вперёд, оказываясь внутри Мина полностью, и мокро впивается в кровоточащие, скользкие от крови губы Юна, перехватывая гортанный стон от глубокого проникновения. Слюна смешивается с кровью, смазываясь вбок по щекам у обоих. — Как ахуенно! Просто невъебенно круто, — хрипит Мин и призывно откидывает голову, нарочно открывая вид на бледную шею с гематомой. Он хочет больнее. Хочет больше. Хочет до потери сознания или пульса. Пак сжимает пальцами горло ЮнГи аккурат на серовато-фиолетовом кровоподтёке и натягивает парня на себя, с блеском и азартом наблюдая, как судорожно Юн пытается вдохнуть воздух, закатывает глаза и как начинает сам двигаться навстречу, быстрее подмахивая бёдрами. Старший вонзается в лопатку ЧиМина, вминая недлинные ногти в кожу до такой степени, что младший шипит, а второй рукой надрачивает себе, несмотря на адскую боль от небольшого ожога, которую перекрыть до конца не может даже эта наркота. Оба, скаля зубы, смеются и стонут, от пота тела скользят по чёрной коже дивана с завидной плавностью, а небольшие кровавые подтёки у обоих на лицах, кажется, даже не тревожат парней. Потому что им ахуенно, блять! — Больше, — томно сипит ЮнГи, снимая руки ЧиМина со своей шеи и указывая туда, куда тэхёнов взгляд не досягает. Пак выходит из Мина почти полностью, тянется куда-то, а потом таким же гигантским рывком возвращается в исходное положение, выбивая новый скулёж сквозь ухмылку. Чим толкает парню за щёку чёрный вибратор, а Юн тут же вбирает его до глотки, а потом выпускает, оставляя вязкую слюну. Младший приставляет к заполненному проходу ещё один член и начинает постепенно вводить его внутрь, но Мин жадно, совсем обезумев от кайфа, сам насаживается до упора и кричит от удовольствия и дикой боли. ЧиМин же стонет сдавленно и, нащупывая переключатель скорости, ставит на максимум, отчего в комнате раздаётся двухголосное «Ах» и оба дрожат, до одури двигаясь навстречу друг другу. А ТэХён тупо стоит и не может ни хрена придумать. Не будет же он деликатно кашлять и спрашивать разрешения пройти, или того хуже, не попробует пробраться мимо них. Хотя, удачу попытать, может, и стоило бы. Эти ребята настолько обдолбанные, что могут и не заметить. Не успевает Тэ подумать о чём-то ещё, как сзади вновь раздаётся глухой стук, и парень падает на неизменно начищенный мрамор. Ебучий бар, поход в который всегда оборачивается отключкой Кима подручными средствами.