Добро пожаловать

Ощущение, будто по голове проехался трамвай с тяжёлыми толстухами, которым далеко за сорок. Глаза чешутся, нос болит, тело онемело, голова… Пиздец, голова. ТэХён медленно разлепляет глаза от громкого стука, пытается сфокусироваться и помещение ему не нравится, мягко говоря. Стены из серого кирпича, пол из…камня? Тэ не сразу понимает, что его руки прикованы кандалами к стене по обе стороны, поэтому сдуру дёргает их, чтобы протереть глаза, но мгновенно «Ай» перетекает в «А-р-р». Ему и больно, и неудобно, и страшно. — Доброе утро, соня, — грубо хрипит ЧонГук сбоку, а старшего как током бьёт от этой невесёлой насмешки. Ким не верит, что парень тут. Он кажется таким нереальным, таким…другим. Только сейчас ТэХён видит чёрную повязку на глазу у младшего и не большой, но глубокий порез на щеке ближе к здоровому глазу. Чон так же, как и Тэ, прикован цепями к стене, смотрит отсутствующе. — Что они с тобой сделали, Гукки? — шепчет Ким, в упор рассматривая вмиг повзрослевшее лицо. — Пластику. — Больше ничего? — Этого мало? — Нет, я про ту дрянь, которую они всем здесь колют. — Она называется «Dope», я узнал это, только вот нахера?… — Ответь. — Пиздец мне, хён, — обречённо и вместе с тем сурово говорит Гук, отворачивая голову. — Мне пиздец. — Чёрт! Да быть не может! Чтоб тебя! — Тэ едва не подпрыгивает от злобы. — Мы должны бежать, Гукки. Мы должны бежать отсюда как можно скорее. Здесь уже всё потеряно. — Дошло до тебя наконец, ебучий ты кусок нравственности?! Дошло?! Да проебали мы всё! Поздно! — Нет, мы должны выбираться, — в состоянии какого-то аффекта Ким вновь переходит на торопливый шёпот. — Надо думать, как освободиться. — «Пилу» смотрел? — Ты сдурел? — старший ужасается, а потом вздыхает. — Даже если бы был нож, то чем бы мы руки отрезали? Ногами? — Мне вкололи буквально за пару секунд до того, как ты пришёл в себя. Сейчас вштырит, и нет у тебя напарника, — игнорирует ТэХёна младший. — Это твоя первая доза за всё время здесь? — Третья. Они накачивают меня этой поеботой каждые несколько часов, чтобы быстрее вызвать привыкание, но вряд ли станут колоть ещё сегодня, потому что сдохнуть могу. Сейчас с тобой разговариваю, а сам ещё от предыдущей порции едва отошёл. Изнутри всё горит. — Господи… Но, выходит, раз ты не отбросил коньки от первого укола, то тебя оставят в живых. — Но для чего, ты подумал? ТэХён затыкается, потому что нет, не подумал. — Сразу прости, если что. — За что? Тебя-то, ЧонГукки, за что простить? Это я виноват, надо было послушать тебя… — Заткнись. Просто знай, что всё, что я буду делать — это не я. У Кима перед глазами проносится картинка трахающихся в угаре ЧиМина и ЮнГи, и он сухо сглатывает. Парень снова смотрит на Гука и понимает, замечая довольную усмешку, что тот уже улетает. Дверь распахивается через несколько минут, а на пороге НамДжун собственной персоной. Он с гадским интересом осматривает ёрзающего на месте, одурманенного ЧонГука, который выгибается, но из-за сковывающих цепей не до конца, а потом загнанного ТэХёна. — Пора провести тебе экскурсию, как думаешь? — басит Джун и подходит к Тэ, который хочет убежать, только некуда. — Зачем это всё? — Что «всё»? — ехидничает и подмигивает надменно. — Вот это? — говорит он, подходит к Чону, подносит указательный палец к его губам, немного раздвигает их, а затем просовывает палец внутрь. Парнишка закрывает глаза, с жадностью обхватывает чужой палец, посасывает, обводит языком и вновь вбирает, но НамДжун резко выдёргивает его и снова подходит к ТэХёну. — Или это? — снова интересуется насмешливо и проводит мокрым от чужой слюны пальцем по линии тэхёнова подбородка. — Хватит! — вскрикивает парень, которого от гнева и страха трясёт. — Знаешь, что есть в «Dope»? О, хотел бы рассказать, но это слишком жутко. Успокою тебя тем, что наряду с кучей препаратов там содержится парочка так называемых «стабилизаторов», чтобы кукушку с концами не сорвало. Но многим такая концентрация приходится не по душе, — НамДжун зловеще улыбается, проводит большим пальцем вдоль горла, медленно выстраивает подобие скорби на своём лице, но тут же разрушает его и хмыкает. — Ты тоже проверишь на себе действие нашей «малышки», но только ХоСок пока желает видеть тебя в трезвом уме. На какое-то мгновение Джун замолкает, смотрит на Гука и задумывает явно что-то подлое и мерзкое. Он подбирается к нему, присаживается на корточки и провоцирующе кладёт ладонь на чонгукову ширинку, от чего парня трясёт всего, и он двигается навстречу, скуля и скрещивая ноги. Ким массирует каменный стояк сквозь плотную одежду, а потом просто убирает руку, ловя слуховой оргазм от такого отчаянного стона и шумного вздоха, который явно просит большего. — Этот малыш так восприимчив к нашему препарату, — он сочувственно качает головой, бессовестно смотря прямо ЧонГуку в здоровый глаз, полный различных эмоций, которые причудливо втекают друг в друга, образуя новые. — Я люблю эксперименты, поэтому трахнул бы тебя в пустую глазницу, сучонок, — скалится НамДжун, встаёт и надавливает ботинком на ноющий член младшего, которому вообще плевать на то, что говорит старший, но который удовлетворённо ахает, получая желаемое, пусть и такое грубое прикосновение к себе. — Не останавливай… Нет… Хочу… — задушено просит Чон, когда Джуну надоедает играть с ним. — Какой течный мальчишка… Тебе ещё представится возможность получить то, что ты хочешь, потерпи. ТэХён бешено шарит глазами по пространству, пытаясь углядеть спасительное «что-нибудь», пока его отстёгивают и вновь сковывают, только руки на этот раз не в стороны, а вместе спереди. — Двигай, — НамДжун подталкивает сопротивляющегося Тэ к выходу, и, когда тот пробует вырваться и сделать шаг в сторону для побега, его останавливают точным ударом под коленку. Парень больно стукается о пол и ему кажется, что слышен тихий хруст, но он не успевает об этом подумать, как волосы на затылке рывком тянут назад, заставляя смотреть вверх тормашками. — Следующая попытка не будет такой безнаказанной. Вперёд! Они идут по сырому коридору, а затем, поднявшись по лестнице, оказываются в баре. Значит, ЧонГука и правда держали под этой комнатой. Только если бы ТэХён сразу отправился за ним… Его ведут через холл к лифту, а на ресепшене вновь никого. Самый последний этаж. — Добро пожаловать, мой дорогой гость, — раздаётся с порога хосокова кабинета, а сам хозяин раскидывает руки в дружелюбном, приглашающем жесте и показывает на большой диван, обшитый синим бархатом. Синий — любимый цвет ТэХёна. Был. — Ты знаешь, что делать, — Чон кивает Джуну и тот уходит, но Тэ от того легче не становится. — В чём план? Какую цель вы преследуете? — Ох ты, зачем же так сразу о глобальном? — делано удивляется Хо, а глаза улыбаются недобро. — Меньше знаешь, крепче спишь, пёсик. Ким не понимает, почему ему дали такое прозвище, но до него всё-таки доходит, когда на шее закрепляется тугой ошейник, а сам поводок оказывается у ХоСока в руках. Парень дёргает за кожаную ленту, и ТэХён мгновенно давится воздухом, смаргивая подступившие слёзы и часто хлопая ресницами. — Как бы мне тебя обкатать? — вслух размышляет Чон и манит младшего пальцем, но, когда тот отрицательно хмурится и не двигается с места, решение находится само собой. — Хм, вспомнил. У меня же есть чудесная штучка на такой случай. Парня дёргают сильнее, почти перекрывая доступ к кислороду, поэтому ему приходится опуститься на четвереньки и следовать по пятам за ХоСоком в другой конец комнаты, но как только ТэХён видит огромный член, который торчит из стены на том уровне, на котором предусмотрена коленно-локтевая, он тормозит, что резко сказывается на его кислородном запасе в лёгких. — Не очень хотелось бы, чтобы ты умер от асфиксии так скоро, — улыбается Хо и миролюбиво кивает на здоровое дилдо. — Объясняю правила моей игры. Ты сам подготавливаешь себя, если не хочешь порваться, и сам насаживаешься до тех пор, пока не упрёшься своей тугой попкой в стену. Ничего ли я не забыл? А, точно. За каждое неповиновение я буду наказывать тебя своим любимым хлыстом. Ох, как же больно он бьёт. Так что советую сразу начать играть по правилам. Вперёд. Я даже ослаблю поводок немного, как новенькому. ТэХёну жутко и стыдно, страшно и непонятно, больно и не хочется умирать. Ну как же так получилось? Даже недели от его отпуска не прошло. Почему он не позвонил Джину? Почему не послушал ЧонГука? Почему… — Начинай, детка, — игриво и даже как-то ласково подталкивает Хо, а сам садится всего в метре от парня в кресло в синем бархате и легонько стукает по ладони чёрным, упругим хлыстом. Ким дрожит от страха и унижения его достоинства, но потихоньку поворачивается к этой адской штуке задом, однако, потом понимает, что руки в наручниках и он ничего не сможет. Парень поднимает корпус, а Чон напрягается от этого действия, но, когда Тэ молча бренчит металлом, он расплывается в хитрой улыбке. — Не-а, ты будешь в наручниках. У тебя ещё есть время на решение этой головоломки. ТэХёну хочется плакать и выть где-нибудь дома, зарывшись под одеяло и подушку, но толку от этого всё равно не будет. Он снова опускается на пол, трясущимися влажными руками расстёгивает молнию и стаскивает всё до колен, смотря прямо перед собой и ни на сантиметр в сторону. Щёки пылают, температура поднимается и сердце стучит быстрее некуда. Парень облизывает два пальца, просовывает руки под живот и почти укладывается щекой на пол, оттопыривая голые ягодицы, которые тут же упираются в холодный конец фаллоимитатора. Тэ медлит и сглатывает. Он приставляет один палец к проходу, обводит по кругу, не решаясь начать, а потом толкается немного на пробу, но понимает, что слюны недостаточно. Он снова, только теперь более обильно смачивает пальцы и пытается протолкнуть до конца хотя бы этот один несчастный указательный. Как там делается массаж простаты? Ким очень хочет вспомнить, чтобы понять, что вообще делать дальше. Он медленно толкается внутрь под разными углами, стараясь привыкнуть к необычным ощущениям, и даже боится представить, ЧТО должно в него полностью войти. Ебучий Титаник, не меньше. Двумя пальцами ТэХён растягивает себя, пыхтит, упираясь влажным лбом в пол и думает, что видели бы его сейчас коллеги по работе или родители. Вот это был бы тотальный… Только на самом деле он обрадовался бы даже этому, лишь бы его вытащили из этого гиблого места. — ТэХён-и, детка, — тянет ХоСок и нагибается немного вперёд. — Тебе пора добавить третий пальчик. — А тебе заткнуться, — сквозь зубы шепчет Тэ раздражённо, но от ушей Чона не укрывается такое вызывающее поведение, поэтому он наотмашь звонко проходится по тэхёновым ягодицам своим хлыстом. Младший вскрикивает, содрогается, вжимаясь до боли лбом в пол и чувствуя, как в районе поясницы всё пылает. Он судорожно, рвано дышит и скрипит зубами, всё-таки добавляя третий палец. — Так-то лучше, — усмехается Хо и нежно проводит хлыстом вдоль диагональной розовой полосы, наблюдая, как Ким дрожит и чуть скулит от этого прикосновения.