Добро пожаловать

— Раз ты уже готов, можешь приступать, — Чон слегка постукивает ТэХёна хлыстом по бедру, чувством страха стимулируя того к действиям. Младший нерешительно разворачивается к огромному резиновому члену и понимает, что нихера он ещё не готов. Ни морально, ни физически. Но всё же берёт игрушку в рот, потому что буквально чувствует готовность ХоСока вновь рассечь ему кожу за медлительность или неповиновение. Даже его рот, блять, не готов к таким размерам, хотя Тэ славится своим умением засовывать мороженое в рот целиком, над чем постоянно шутил СокДжин. В него погружается лишь одна четвёртая этой штуки, а это уже предел, потому что резина утыкается в глотку почти до слёз, и ТэХён с кашлем, давясь слюнями, отстраняется. Ладно, может, если приступить к процессу, то легче будет? Может, всё не так плачевно, как кажется? С этими ложными надеждами парень разворачивается обратно и немного поддаётся назад. Он чувствует, как склизкая головка упирается ему прямо между ягодиц, и пробует насадиться, но тут же охает и возвращается в исходное положение. Нет, он точно не готов. — Что такое, детка? Болит? — по голосу сбоку слышно, как ХоСока забавляет эта ситуация. — Ну уж постарайся для меня, — и вновь похлопывает Кима, но уже по лицу своей чёрной «указкой». — Не могу, — пищит ТэХён, смотря на свои скованные руки. — Не расслышал, — рычит Хо и наклоняется к парню до такой степени, что тот ощущает на своей щеке горячее дыхание. — Повтори-ка. — Нет, ни-ничего, — Тэ мотает головой, зажмуривается и пробует двинуться назад. Снова это неудобство, когда головка немного проникает внутрь, но младший терпит и привыкает, потому что соскочить снова нельзя. Он старается натянуть себя дальше, но болезненно стонет, сжимая кулаки и отворачивая голову. Дыхание сбитое, частое, и осознание того, что дальше он не сможет, бьёт в голову адреналином и безысходностью. — Нет, нет, не могу, — кривится он и опускается на локти, позволяя концу этой штуковины выйти из него. — Хм, ты разочаровываешь меня, — Чон мерно постукивает по ладошке хлыстом, задумываясь. — Я, знаешь, понял, что нужно, чтобы подготовить тебя. Парень встаёт с кресла и отходит куда-то в сторону. Тэ на секунду облегчённо вздыхает и переводит дыхание, радуясь тому, что его не выпороли и что не насадили силой. Хоть за это спасибо. — Всё-таки надо, давай, — говорит ХоСок по телефону, потом кладёт трубку и снова возвращается в кресло. — Я уверен, тебе понравится моё решение проблемы, ТэХён-и. Младший ёжится от неприятных мурашек и ощущения какого-то подвоха. Шестое чувство кричит о приближении катастрофы необъятных размеров, но что ТэХёна ждёт? Дверь открывается, и парень мгновенно подрывается, стреляет испуганным взглядом на вошедших и едва не падает в обморок. НамДжун держит никакущего ЧонГука под руку, который наверняка не понимает вообще, где находится. — Хочешь трахаться? — нарочито громко интересуется у него Джун, и Гук остервенело кивает, подрагивая от нетерпения. — О, правда? Покажи, как ты этого хочешь. Парнишка льнёт к Киму и трётся о его бедро своим стояком, содрогаясь от мимолётного удовольствия. — Довольно, пусть приступает, — прерывает их Хо и указывает на бледного, испуганного ТэХёна, который готов просто упасть замертво. « — Сразу прости, если что. — За что? Тебя-то, ЧонГукки, за что простить? Это я виноват, надо было послушать тебя… — Заткнись. Просто знай, что всё, что я буду делать — это не я». Тэ вспоминает его слова и старается успокоить себя, что это вина наркоты, которой Гука накачивают уже третий раз, но плачевной ситуации, в которой они оказались, это не меняет. ХоСок вдруг сильнее затягивает ошейник на шее Тэ, и парень давится, пока ЧонГука подводят ближе и опускают на колени прям рядом с ним. — Тэ, детка, повернись к стеночке, — ласково просит Чон, а у самого чёрное пламя в садистском взгляде играет. ТэХёну совершенно ничего кроме подчинения не остаётся, потому что теперь в этой комнате помимо главного есть и двое других, которые тоже не отличаются особой терпимостью. Он осторожно разворачивается и упирается руками в стену чуть поодаль от этого жуткого резинового члена огромных размеров и молится, чтобы было не слишком больно. Парень слышит звук расстёгивающейся ширинки, а потом и чувствует на оголённой пояснице цепкий захват чокгуковых рук. Его пальцы впиваются в кожу ТэХёна до такой степени, что парень шипит от боли. — Прости, — едва различимо лепечет Гук, размазывая естественную смазку по члену. Даже сейчас толика его мозга в сознании, что не может хоть немного не радовать. Значит, он постарается не больно, верно? — ЧонГук, не надо, — просит Тэ, звеня наручниками. Ошейник неприятно сдавливает горло, и дышать становится ещё тяжелее, хотя и без того от подступающего адреналина трудно. — Прости, — повторяет парнишка, затуманенным взглядом обводя такую желанную плоть. — Мы могли бы быть…далеко, но ты сам… выбрал… Гук прикасается к тэхёновым плечам и приспускает немного рубашку, оголяя смуглые лопатки. А Тэ ёжится от страха, но всё равно пытается сбросить чужие руки, дергая корпусом. — Толку нет, — вздыхает Гук в бреду и поднимает сползшего Кима на колени. — ЧонГук, не делай этого, — пытается предостеречь дрожащим голосом старший, напрягая ягодицы. — Я постараюсь…не больно, как смогу, — пытается успокоить ЧонГук на остаточных рефлексах здравого рассудка и входит в Тэ наполовину, не сдерживая низкого стона от долгожданной близости. Ким всхлипывает и вцепляется в гладкую стену до боли в пальцах. Гук толкается вновь, теперь уже натягивая ТэХёна до конца, и ему плевать на вскрики, какое-то сопротивление и мольбы остановиться, потому что невероятно хорошо. Он стонет и громко дышит, вбиваясь в Кима с пошлыми шлепками, а Тэ плачет и не знает, куда деться от раздирающей боли и чего-то тёплого, неприятно стекающего по ногам. Мокрые волосы липнут на лоб и к щекам, а ТэХён опирается на стену не ладошками, а локтями, чтобы не потерять равновесие, а за ним и сознание, но парня чертовски мутит. А у Гука перед глазами мазня вместо чётких очертаний и только кайф, от которого становится похер на всё. Парнишка продолжает выдалбливать из ТэХёна скулёж при каждом толчке, пачкая свои бедра в чужой крови, и, наконец, крупно вздрагивая, изливается прямо внутрь, когда старший вскрикивает особенно сильно и сразу же мычит, кусая свой кулак. Это наслаждение хочется чувствовать постоянно и ЧонГук, кажется, уже зависим от этого ощущения. Он с неохотой покидает мокрое, измотанное тело ТэХёна и плюхается на пол, стараясь прийти в себя после оргазма, а старший сползает по стене и валится на бок. Тонкая струйка слюны стекает из уголка приоткрытого рта, слёзы теперь тоже меняют траекторию и капают на пол, сам же парень полностью разбит. Струи липкой спермы вперемешку с кровью текут по ногам, сердце колотится о рёбра, под носом противный медный запах от разодранных наручниками запястий и чувство, что Тэ полностью разбит. Он даже не находит сил закричать, когда его поднимают и утаскивают, а только лишь жалобно скулит, мысленно жалея, что не попросил дозу. Может, с ней не было бы так адски больно?