Добро пожаловать

Тэ отчётливо осознаёт, что одному тут не справиться, как ни крути. Это не дрочка в ванной, где родители за стеной и могут спалить: тут сам хочешь-не хочешь, а выкрутишься, чтобы сквозь землю не провалиться. Отель — дело другое. Тут на каждом углу злые «мамашки» и вместо осмеяния достоинства здесь просто его лишат или используют, может, даже как предмет интерьера. ТэХён сидит на своём новом «рабочем месте», размышляя, что рабство отменить-отменили, но всё-таки в этом отеле что-то пошло не так. Он, не мигая, смотрит на лежащую перед ним закрытую аптечку и совершенно не хочет знакомиться с её содержимым, только вот ситуация подстёгивает к обратному. Замочки щёлкают, и взору открывается не очень радужный набор медикаментов: бинты, пластыри, перекись, мирамистин, вата, таблетки на все случаи жизни, иголки и нитки — спаситепомогите — включая ножницы, и мази тоже на все случаи жизни. М-да. Перспектива воспользоваться всем этим не кажется привлекательной. «После наркоты часть карты просто выпала из головы. Не помню. Она мне снова нужна, но тогда она была у ЧонГука, а он… Сколько раз его кололи? Ну, память у него наверняка не ахти. Но так не понять, где чёрный ход, а он есть. Я уверен. А с сейфом что? Какой там механизм? Всё надо проверять, но как?» — парень трёт виски, сходя с ума от напряжения и практически неразрешимой головоломки. — ТэХён-и, — раздаётся в тишине, а парень конвульсивно содрогается, резко забывая всё, о чём думал. — Зайди ко мне, — доносится из телефона, что стоит на левой части стола. Ким поспешно встаёт и морщится, потому что заду до сих пор плохо после ЧонГука, но Тэ совсем не может злиться на парнишку. Он и так натерпелся. Кожаные штаны неприятно стесняют движения, хочется снять их и швырнуть прямо ХоСоку в ебало, а потом ими же задушить, но нельзя. По крайне мере сейчас. Парень проходит мимо картины Эроса, пристально разглядывая, и заползает в кабинет, робко кланяясь на пороге. — Наверное, думаешь, я конченый садист? — спрашивает Хо, но скорее риторически, потому что тут же продолжает говорить, а ТэХён думает, что Чон просто конченый без всяких там существительных. — Все обширные функции моего секретаря ты выполнять пока не можешь из-за недавнего происшествия, но ты не бесполезен. Пройди ко мне, — и похлопывает по своему массивному столу, подзывая. Тэ же пытается предположить, что его ждёт, осматривая кабинет по новой. А то в прошлый раз было как-то не до этого. — Записывай, — говорит ХоСок и указывает на блокнот и ручку. — Люблю крепкий «Эспрессо» с одним кубиком сахара. В моём кабинете должен быть порядок. С бумагами будешь возиться только по пятницам, а гостей встречать только по вторникам. Что ж. Как попка заживёт, тебе, детка, будет ещё, что записать. Хочу обрадовать, «Dope» тебе не грозит, пока не сопротивляешься. Мне невероятно хочется видеть твою естественную реакцию и, в принципе, хорошего мальчика в своём кабинете, а не обдолбанную шлюху. О, кстати, о них, как там ЧиМин с ЮнГи поживают? Пак, бедняжка, работал за двоих, пока ты не мог, так что ты этому парнишке должен. За эти фразы так переебать хочется, что Ким даже кулаки с канцелярией сжимает и угрожающе наклоняет корпус вперёд. — Заткнись, — шипит он, злобно впиваясь распахнутыми глазами в Чона. — Я не ослышался? — удивлённо тянет ХоСок, и ТэХён вдруг понимает, что ебать он долбоёб и что сейчас ему пиздец. Чтобы осознать грядущий траур, много ума не надо. — Порка или отсос? — лукаво любопытствует Хо и опирается на стол, нависая над притихшим младшим. — Не молчи, детка. Чего же ты вдруг язычок закусил? — этот угрожающий тон и свирепый взгляд смывают маску дружелюбия, а до Кима только в этот момент доходит, ЧТО он сказал и КОМУ. — Простите, Хозяин, — выдавливает парень из себя, не зная, куда смотреть, но эта дилемма быстро решается чужими пальцами, которые хватают за волосы, оттягивая и заставляя смотреть прямо страху в лицо. — В прошлый раз ты назвал меня «Вы», и я отстегал тебя своим любимым хлыстом. А теперь ты, ТэХён-и, сказал мне «заткнись». Если припомнить, то даже дважды. С таким я сталкивался всего раз в жизни, и этот человек уже мёртв. Думаю, доказательств не надо? — старший сильнее дёргает волосы на загривке до хруста чужих шейных позвонков. Ким энергично мотает головой, насколько это позволяет положение. — Но сегодня я на удивление благосклонен, да так, что даже позволяю выбрать. Так какого хрена ты сейчас молчишь? — рыкает Хо и, на этот раз дёргая за волосы вниз, прикладывает ТэХёна головой о стол. — Куда испарилась вся твоя дерзость?! Хруст переносицы и обжигающая боль, которая искрами вспыхивает перед глазами, приводят Тэ в неописуемый ужас. Кто же тянул его за чёртов язык? Парень судорожно хватается обеими руками за край стола, а ХоСок вновь дёргает его за волосы назад, открывая себе вид на окровавленный нос и губы своего нового работника. — Вроде бы заткнуться сказал мне, а молчишь ты, забавно, — усмехается Чон. — Чего же ты не говоришь дальше? М? Неужто мысли вылетели из головы? Как досадно, — его цепкая хватка ослабляется, но за этим в затылок следует сильный толчок, и ТэХён вновь оказывается впечатан лицом в стол, едва не теряя сознание от боли. Он панически хватается за разбитый, если не поломанный нос, и пытается остановить кровотечение, зажимая нижнюю часть лица рукой, второй же пытается опереться на этот злосчастный стол, однако младшему не дают этого сделать, откидывая на пол. — Ты чуть не заляпал документы, — низким голосом извещает Хо. — Напоминаешь мне мальчишку, которого первый раз привели в зоопарк. Этот мальчишка видит льва, дразнит, а потом в восторге просовывает руку в клетку, чтобы подёргать зверюшку за хвост… А затем случается что, ТэХён-и? Подай голосок, расскажи. Но Тэ молчит, испуганно втягивая голову в плечи и продолжая прижимать к лицу руку, по которой стекает, просачиваясь через пальцы, горячая кровь. Свежими бордовыми пятнами покрывается и белая рубашка, на которой остались следы от предыдущих побоев. И это только первый «рабочий» день. А парень ещё даже кофе не варил и пыль не протирал. Ну, последнее он, возможно, делает сейчас, ползая по полу своим бедным тельцем. Ким загнанно смотрит на ХоСока снизу вверх, сто раз жалея об одном слове, вылетевшем в порыве гнева. Ну кто же виноват, что он такой долбоёб? Не он ведь, в самом-то деле. — Такие вот маленькие грязные ротики надо рвать, понимаешь? — игриво шепчет Чон, наклоняясь немного. — Подползи ко мне, детка, если не хочешь, чтобы всё закончилось плачевно. Тэ не находит сил отнять испачканную руку от лица, поэтому подбирается на одной, шаркая коленками по твёрдому полу. Боль по всему телу, то тут, то там заставляет брови скакать вверх-вниз от резкой смены мест. Хо облокачивается двумя руками на стол, стоя лицом к ТэХёну, и многозначительно кивает на свою ширинку. На это немое движение парень отвечает своим, показательно открывая залитое кровью лицо, как бы в ужасе предупреждая, что испачкает, но старшего не ебёт. Об этом говорит холодный прищур глаз, впивающихся в Тэ. Ким с отвращением сглатывает солоноватую слюну с привкусом железа, от чего брови сводятся к переносице, нос морщится, а губы кривятся. Но если бы он позволил себе сплюнуть, было бы хуже. Парень торопливо подползает к ХоСоку и встаёт на колени прямо упираясь лицом в пах. Он ещё раз смотрит на Чона со слабой искрой надежды в глазах, но получает грубый тычок рукой в затылок и прижимается к чёрным, немного оттопыренным брюкам. ТэХён вытирает лицо как можно лучше, но чувствует, что только размазывает кровь ещё сильнее. Её слишком много, и поток не прекращается, что вызывает дикий страх и отвращение к тому, что же будет дальше. Со звоном бляшки ремень расстёгивается, за ним пуговица на штанах, вжикает молния и запачканные пальцы стаскивают до колен брюки вместе с нижним бельём. — Я испачкаю Хозяина, — до ушей ХоСока доносится этот запуганный обречённый ропот. — О, детка, беспокойся за себя, — мягко произносит он и, цепко хватая Тэ за влажные от пота волосы, насильно тыкает его мокрым носом в своё возбуждение. Ахая, Ким поспешно обхватывает губами немного плоти на кончике и насаживается ртом ещё немного, но тут же отстраняется, оставляя на члене слюну с кровью. Он не может привыкнуть к этим ощущениям. Совсем. Это жутко и противно до судороги. — ТэХён-и, — низко рычит разозлённый Чон, и парень мгновенно прикасается губами к головке снова, стараясь переключиться на что-то другое, но в мыслях настойчиво крутятся аморальные вещи этого отеля и ужастики, просмотренные за всю недолгую жизнь. Влажные, горячие стенки ротовой полости плотно обхватывают член и скользят вверх и вниз в ускоренном темпе. «Только бы скорее закончилось» — как мантру повторяет Тэ, заглатывая на половину. — Думаешь, это отсос, детка? Может, вот так? — Хо с силой насаживает парня до конца и глухо стонет, запрокидывая голову от наслаждения такой узостью и влажностью. Ким же захлёбывается и давится кровавыми слюнями вперемешку со слезами, всеми силами стараясь подавить рвотный рефлекс и забыть о жгучей боли в порванных уголках рта. Дышать сложно из-за непрекращающейся крови из носа, она булькает, стекая по члену к губам, оттуда по подбородку и дальше, а в глазах всё размывается и кружится. ХоСок делает несколько особо глубоких финальных толчков и кончает младшему в рот, блаженно закрывая глаза и удовлетворённо выдыхая со стоном. — Глотай, — говорит холодно и, распахивая глаза, вгрызается ими в измученное лицо ТэХёна. Дорожки из слёз катятся по обеим щекам, размывая кровь, а парень с невероятным усилием пытается сглотнуть хотя бы немного, но мгновенно давится и всё идёт обратно. Не может. Не может и всё. Привкус крови с чужой спермой вперемешку совсем доводят до истерики и отвращения, а потому Ким не выдерживает и позволяет семени, окрашенному в красный, стечь по подбородку и шее обильными струями. Он уже даже не старается оттереться, потому что эту одежду ничем не спасёшь, а кожу можно вытереть только о ковёр, но, если младший это сделает, его потом протрут по этому ковру лицом до мяса. Он не сомневается. — Ах ты, маленькая сучка, — шипит Чон, но только он заносит руку для удара, как ТэХён закрывает глаза и обессиленно падает в обморок прямо на пол.