Птица с Фэрмаунт-авеню

— Тебе надо, ты и звони. — А если мне не надо? — Тогда наберись мужества, позвони и скажи, что тебе не надо. © Р. Валиуллин

Роберт крякнул, видимо, не ожидая от неё такой прыти. Сложил руки в замок на столе, едва уловимо нахмурившись: — Тебя интересует её квалификация или нечто более интимное? — провокационно спросил он, прекрасно зная ответ. Реджина закатила глаза, обессилено рыкнув: — Как давно они вместе? — Здесь около пяти лет, — пожал плечами Голд. — Здесь?.. — её уши резанула непривычная постановка ответа. — В цирке, — кивнул Роб. — Эмма вернулась около пяти лет назад, и приехала уже вместе с Мэдер. Я не знаю, как долго они были вместе до того. Реджина мотнула подбородком, переваривая информацию. Она не совсем понимала, как реагирует на то, что слышит, но чувство, надо сказать, было занимательное: происходящее походило на сюрреалистичный сон. — То есть ты хочешь сказать, что Эмма уезжала?.. — почти прошептала она. — Не совсем так, — невесело хмыкнул Роберт, не сводя с неё прямого взгляда. — Она исчезла. Через два дня после того, как я видел тебя в последний раз. Разорвала контракт, что мы успели подписать, в пух и прах разругалась с Оливером и забрала документы из Академии, — мужчина тяжело выдохнул, складывая руки в замок. — Думаю, если бы она осталась, цирк не был бы в таком плачевном состоянии: у меня не было замены ни тебе, ни ей, и мы начали увязать в долгах. Это были тяжёлые времена, — протянул Роб. — Правда, Эмма вернулась как раз тогда, когда мы больше всего нуждались в восходящей звезде. Привезла с собой Зелену и Элеонору, и у меня даже не повернулся язык спросить её, где она была всё это время. Мы никогда не говорили на эту тему. Реджина едва дышала, пытаясь познать смысл услышанного. Эмма исчезла через двое суток после её переезда во Флориду? Как? Почему? Зачем? Какие цели она преследовала, когда уезжала? Где она провела без малого пять лет? Почему вдруг решила вернуться обратно в Филадельфию? Кажется, многообразие вопросов, вспарывающих её черепную коробку, отразилось у неё на лице, потому что Голд повторил: — Я понятия не имею, что это было, — он тяжело вздохнул, сложив руки в замок. — Когда она вернулась, я был слишком рад видеть её, чтобы задавать вопросы, а потом делать это было уже глупо. Реджина сглотнула: — Тогда, пять лет назад… Она вернулась уже… Такой? — её голос, казалось, вмешал всю степень непонимания и шока, совсем как взгляд, когда она впервые увидела обновлённую версию Свон. — Да, — пожал плечами Голд. — Если ты имеешь ввиду то, что она вернулась не заблудившейся девочкой, а взрослым человеком. В то время она буквально подняла нас с колен: начала ставить номера, участвовала в отборе артистов, день и ночь тренировалась вместе с Киллианом, помогая ему пережить разрыв с Нолан… Она спасла всех нас. Я уже не буду говорить о том, что она привезла с собой Элеонору и Зелену — талантливых девушек, безропотно вставших в ряды труппы. Реджина показательно скривилась при упоминании последнего имени — всё ещё не могла смириться, что некая рыжеволосая девица имеет прав больше, чем она. — Насколько у них всё серьёзно? — переступая через собственный профессионализм, выдавила она — прежде, чем начинать войну, надо знать все сильные и слабые стороны противника. — Ты меня об этом спрашиваешь? — усмехнулся Голд. — Не имею ни малейшего понятия. Знаю лишь, что Лора живёт в квартире Эммы, а сама Свон, вроде как, у Зелены. Этот факт покоробил её сильнее, чем она могла предполагать, но внимание ускользнуло при упоминании молодой наездницы: — Погоди, как ты сказал? Лора? — она нахмурилась, силясь вспомнить, почему это имя было для неё таким важным — почему-то оно отозвалась отголосками старых воспоминаний. Роб кивнул: — Лора, Элеонора Пейдж — шатенка с длинными волосами… — Я поняла, — перебила его Миллс. — Я запомнила её. Просто не поняла странного сокращения имени… Голд пожал плечами: — Эмма представила её именно так. Вероятно, семейное прозвище, сестра ведь. Картинка сложилась невероятно быстро: самая волшебная рождественская ночь в жизни Реджины Миллс, короткий рассказ Эммы о своей семье. Частые упоминания младшей сестры со скверным характером трудного подростка, её имя, произнесённое Свон с ласковой тоской — сомнений не оставалось, всё сходилось в целостное представление дел. — Конечно, её приёмная сестра, — кивнула себе Миллс, задумчиво водя указательным пальцем по колену — привычный жест, от которого она так и не смогла избавиться. — Эмма много рассказывала о ней. Ещё в то время, когда мы были… — она не смогла договорить, и Голд, чувствуя, не стал заострять внимания. — О, ты удивишься, когда разглядишь эту малышку во всей красе! — хмыкнул он. — Она, безусловно, талантлива, но с ней бывает крайне непросто — клянусь, Эмма единственная, кто находит на неё управу. Реджина тепло улыбнулась; ей всё чаще начинало казаться, что она счастлива любому упоминанию даже самого незначительного успеха Эммы Свон. К тому же теперь здесь, в цирке, обители Мадам, была девушка, которая знала её ангела с самого детства. — Могу себе представить, — она склонила голову набок с немного застенчивой улыбкой. — Когда-то Эмма говорила мне, что её сестра сущее наказание. — Это преуменьшение века, — обстоятельно предупредил Роберт. — Эта девочка — единственная за всю мою практику директора, кто с первого раза безболезненно прошла тест на профпригодность. Миллс изогнула брови в удивлении: она не понаслышке знала о любимой забаве Голда на посту директора. Прохвост обожал доводить до слёз новеньких в первый рабочий день — проверка на прочность, которую в своё время не прошла ни она, ни Эмма, ни кто-либо ещё. — О, не удивляйся, ты сама всё поймёшь, едва она раскроет рот, — фыркнул Роб, правильно истолковав её удивление. — В свой первый рабочий день она приказала мне заткнуться прямо у меня в кабинете. — Серьёзно?! — ахнула Реджина, едва сдерживая смех. — Именно, — указал Голд. — Она велела мне заткнуться и заниматься своими делами, пока она займётся лошадьми, которых я запустил во время отсутствия Грэма. — Наглая девочка, — прокомментировала Миллс, смеясь над ироничностью ситуации — надо же, Голда смогла заткнуть за пояс какая-то малолетка! — Видимо, придётся сбить с неё спесь… — А вот этого я бы не советовал делать, — снова подсказал Роб. — Не провоцируй её — легче отделаешься. Лучше вскользь укажи на неё Эмме — она сама разберётся. Миллс едва заметно нахмурилась: такое положение дел на новом рабочем месте её совсем не устраивало. — Ты предлагаешь мне терпеть грубость от собственных подчинённых? — удивлённо спросила она. Голд едва заметно улыбнулся, вставая с кресла; слегка постучал кулаком по больному колену, разгоняя кровь, и принялся нарезать круги по кабинету, постукивая тростью. — Я предлагаю тебе занять нейтральную сторону, Реджина, — учительским тоном изрёк он. — Прошу, не подумай, что я пытаюсь тебя запугать, но управление такой взрывоопасной смесью, как «золотая» труппа — удовольствие не из приятных. Легко не будет, — Миллс обстоятельно кивнула, но открыла рот, чтобы возразить, и Голд прервал её раскрытой ладонью: — Я прекрасно понимаю, что ты давно состоялась, как руководитель. Я не собираюсь поучать тебя, словно ребёнка, но считаю своим долгом обезопасить и предупредить: избегай конфликтов внутри коллектива, чтобы остаться на плаву. Перенаправляй негативную энергию скандала обратно в труппу, позволь им самим решить свои проблемы. В конце концов, в какой-то момент это сыграет тебе же на руку: если появится крыса, они сами уничтожат её и преподнесут тебе на блюдечке. — Умно, — после некоторого молчания не смогла не согласиться новая директриса цирка. Покусывая ноготь, она уже строила планы по установлению потерянного авторитета и теперь жадно внимала каждому слову бессменного наставника: — Как этого добиться? Голд пожал плечами: — Чтобы заставить их подчиняться тебе, нужно лишь знать их слабые стороны и иметь на них влияние — ничего из того, чего бы ты не знала. Добиться поставленной задачи тебе поможет только одно — тебе нужен свой человек. Реджина поперхнулась воздухом, услышав прописную истину, что бытовала в любой иерархии. Это действительно было старо, как мир, но услышать подобное от Голда было равносильно предательству собственных интересов. — Я ослышалась? — переспросила она. — Ты только что предложил мне внедрить в ряды творческого коллектива своего человека? Или ты предложил мне завербовать одного из них? — её брови поползли вверх, а голос зазвучал громче: — Завести крысу, которая будет докладывать мне о положении дел внутри труппы? — О, не строй из себя честолюбивую девственницу, тебе это не идёт, — фыркнул Голд. — Ты можешь называть это как хочешь, и относиться к этому как пожелаешь, но наладить отношения с подчинёнными без посредника не выйдет. Взгляни на меня, — он дважды стукнул тростью об пол, — я всегда был бессменным лидером лишь потому, что у меня был свой человек среди «золотых» — ты. Реджина рвано сглотнула, в который раз поражаясь способности этого человека переворачивать всё с ног на голову. Роберт всегда называл вещи своими именами, и, конечно, во многом был прав, но после того, как он вывернул истину наизнанку, ей стало почти противно от самой себя. Голд был прав: на протяжении почти пятнадцати лет она действительно была его посредником между миром начальника и миром труппы. Она никогда не стремилась к большому влиянию среди коллег, была, скорее, серым кардиналом, но никогда не считала себя человеком, пытающимся усидеть на двух стульях сразу. У неё были лишь две крепкие связи среди «золотых», но понимание того, что этого вполне хватало, пришло лишь сейчас: она имела влияние на Грэма и на Сидни. Если случалась какая-то выходящая за рамки ситуация, она незримо помогала Голду решить её посредством своих же дружеских связей: пара разговоров с Грэмом, который решал вопрос дальше, или совет Сидни. — Как просто, — поражённо восхитилась она, и по лицу Голда расплылась довольная улыбка поделившегося секретом мудреца. — Зачем управлять овцами, когда можно управлять лишь пастухом, верно, Роб? Бывший директор извиняюще повёл плечами: — Грубовато, но смысл схвачен верно. Приблизь к себе одного из них, остальное они сделают сами. Тебе останется лишь изредка поворачивать ход мыслей толпы в нужную тебе сторону. — Но… Кого? — задумчиво спросила Миллс, хотя её сердце давно знало правильный ответ. Эмму. Конечно, она хотела Эмму. И совсем не потому, что их слишком многое связывало. Помимо их общего прошлого сейчас Свон была негласным лидером среди «золотых» — она имела влияние почти на каждого. — Я бы советовал Зелену, — порекомендовал Роберт, но, увидев скорчившуюся физиономию Реджины, поспешил уверить: — Она всегда в курсе событий, как и Лукас, но при этом менее склонна к сплетням. Она преклоняется перед твоим боевым прошлым и открыта к сотрудничеству — Мэдер крайне дружелюбный человек, и в коллективе нет того, кто бы её не любил, это я могу сказать со стопроцентной гарантией. Она почти как… — Мэри-Маргарет в своё время, — закончила за него Миллс, сморщив нос. — То-то я думаю, почему она так меня бесит. Роберт поспешил разразиться лающим смехом: — Уверен, она злит тебя не только поэтому, дорогая, — Реджина метнула в него предостерегающий взгляд, и Голд показательно прикрыл рот ладонью. — В любом случае, кандидатуру Мэдер я отметаю сразу, — содрогнулась Миллс. Она уже видела в кресле посетителей у своего стола другую девушку — как и в её сердце, это место давно и незримо было прочно занято. — Я хочу того же, кто был твоим связующим звеном все эти годы, пока меня не было, — коварно усмехнулась она. — Увы, моё звено вряд ли захочет с тобой сотрудничать, хотя это было бы наилучшим вариантом, — задумчиво уточнил мужчина. — Не думаю, что Эмма сможет избавиться от резкости в отношении тебя… Его слова ударили пощёчиной именно потому, что были истиной. Звонкая оплеуха, которую она заслуживала, но не ожидала получить. — Эту проблему позволь мне решить самостоятельно, — изо всех сил пытаясь избавить свой голос от желчи, отозвалась она. В конце концов, именно эта проблема и являлась целью всего этого балагана, даже если она сама пока не желала себе в этом признаваться. — Ещё какие-нибудь советы от наставника? — переводя тему, попросила она. Голд хмыкнул, предпочитая не комментировать возможные интриги Мадам, и вытащил из ящика своего стола толстую папку бумаг. Передал её Реджине, поясняя: — Знай противника в лицо, — Миллс положила увесистую стопку бумаг на стол перед собой, и, бегло пробежав архивную печать, догадалась, что внутри были личные дела тех «золотых», что присоединились к труппе за последние десять лет, — ведь всегда может оказаться, что он твой союзник. Миллс обстоятельно кивнула, и, выдохнув, раскрыла папку. С первого листа на неё смотрели синие ледяные глаза — почти осуждающе, но, похоже, в этом новом мире Цирка братьев Ринглинг Эмма смотрела так на всех, включая ни в чём неповинный объектив фотокамеры. — Эмма Свон, — едва сдержав дрожь в голосе, озвучила Мадам. Голд обстоятельно кивнул, отойдя к скрытому окошку директорского кабинета, выходящему в манеж; открыл жалюзи, провожая задумчивым взглядом хитросплетения лебёдок под куполом цирка. — Тридцать один год, не замужем, — менторским голосом работника спецслужб прокомментировал он. — Воздушная гимнастка, работает в паре с Джонсом. Упряма, талантлива, способна. Участвует в постановке номеров, занимается благотворительностью, является лицом «золотой» труппы. По характеру спокойна, уравновешена; самостоятельно решает львиную долю обязанностей директора, если ты ей позволишь, конечно, — Голд обернулся, смерив Реджину внимательным взглядом. — Не дави на неё. Думаю, по большому счёту она вернулась обратно в поисках свободы — не лишай её того доверия к цирку, что я смог для неё заслужить. Оставь полномочия общения со спонсорами при ней — последние пару лет многие из них даже не созваниваются со мной, предпочитая решать свои вопросы напрямую со Свон. Будь благоразумна, Реджина, и не позволяй личному пойти во вред профессиональному. Миллс сглотнула подступающий к горлу комок: Голд как всегда был прав, с высоты опыта наблюдая истинное положение вещей, но она не могла согласиться так легко — никогда не имела ума не ввязываться с ним в споры. — Так говоришь, будто я собираюсь приковать её наручниками к спинке своей кровати, — не успев подумать, ляпнула она, имея ввиду, конечно, абстрактность мышления, но было поздно — по лицу Роберта уже расплылась разоблачающая усмешка. — А ты бы хотела? Мадам Миллс густо покраснела, быстро перелистывая досье принцессы цирка и стремясь скорее перейти к следующему новичку: — Зелена Мэдер, — поджав губы, озвучила она. Голд ухмыльнулся, но продолжать перепалку не стал: — Тридцать три, не замужем. Дрессировщица пантеры, гимнастка. Работает как сольно, так и в группе, легко обучаема. Пришла в труппу пять лет назад, до этого не имела постоянного рабочего места — моталась по самым разным циркам штатов. Среди коллег владеет авторитетом, часто является буфером в назреваемых конфликтах, — Голд вздохнул, переводя дух. — Зелену все любят, на самом деле ценят. Многие доверяют ей свои секреты, и я всё ещё настоятельно рекомендую её тебе в качестве посредника. Реджина едва слышно рыкнула, спеша перевернуть страницу — рыжеволосая бестия слишком яростно прожигала своей улыбкой сетчатку глаза с меленького фото в уголке короткого досье. — Элеонора Пейдж, — очередное фото открывало взгляду хмурую девушку с угловатыми чертами подростка, которые в будущем обещали преобразить её в красивую женщину. — Двадцать четыре, не замужем. Закончила цирковой колледж в Техасе. Умела я наездница, гимнастка — работает либо сольно, либо в паре с Эммой, третьего не дано, я пробовал, — уже привычно вещал Голд. — Нагловата и вспыльчива в силу юности. Безусловно, талантлива, но слишком недоверчива и колюча — это часто мешает рабочему процессу. Часто провоцирует конфликты внутри труппы, но туда тебе соваться не стоит — получишь по носу, — авторитетно заявил Роберт то, что, видимо, также успел узнать на личном опыте. — Оставь возможность решить с ней проблему Эмме, и получишь нашкодившего котёнка, который прибежит извиняться. Лора грубит не со зла, а лишь потому, что совсем не доверяет людям. Она отходчива, и все её проблемы лишь от собственных неустоявшихся идеалов. Реджина хмыкнула, с лёгкостью узнавая в резких чертах девушки частичку юной себя и немного Эммы — не той, что пришла в цирк десять лет назад, а той, что работала в нём сейчас. Прямой взгляд исподлобья и скрытая агрессия — трудное детство? Пока неясно, но она в лепёшку расшибётся, чтобы выяснить; если Голд прав, и они с Эммой действительно так близки, Лора может стать тем самым ключом к разгадке того незримого перевоплощения Свон на крыльце цирка в день празднования окончания летних гастролей. — Виктор Франк, — озвучила Миллс новую фамилию, узнав на фото дрессировщика обезьян. — Пятьдесят три, женат, трое детей. Возрождает в этих стенах искусство дрессировки обезьян — почти как в моей юности, — тепло улыбнулся Роберт, закуривая. — Был принят в труппу около шести лет назад, доброжелателен, воспитан, учтив. Крайне порядочный и рассудительный мужчина, молодняк в нём души не чает, а Нил быстро нарёк его прозвищем «док» — в молодости он работал военным врачом, но потом сменил профессию и пошёл по творческой стезе. Реджина едва заметно вздёрнула бровь, кивая и перелистывая страницу — на последнем листе красовалось фото того самого парня-заводилы с отвальной с широкой улыбкой и ямочками на щеках. Брюнет, лучистые глаза, странный тёплый взгляд, который незримо напоминал Миллс кого-то близкого и давно знакомого. Она ахнула, когда прочитала имя, и Роберт озвучил его за неё, подойдя к столу и через её плечо взглянув на последнее досье: — Майкл Бланшар, — хмыкнул, затушив сигарету в пепельнице. — Восемнадцать лет, не женат. Студент Академии Изящных Искусств, номинально не состоит в труппе, но по окончанию колледжа, думаю, будет безоговорочно принят. Реджина удивлённо изогнула брови, неверяще глядя на молодого юношу, в котором теперь с трудом угадывался непослушный мальчик, что вертелся под ногами Дэвида в тот единичный визит Мадам в квартиру Бланшаров много лет назад. — Сын Бланшаров, поразительно, — выдохнула она. — Как быстро летит время… Роберт понимающе потрепал её по плечу: — Помимо колледжа Майки занимается с Эммой — он её первый ученик, чем я не устаю гордиться, — пояснил он. — Специализацию уже выбрал — воздушная гимнастика. Рубаха-парень, амбициозен и заносчив; всё ещё не слушается родителей, — хмыкнул Роб. — Эмма, конечно, не разрешает ему выступать и заниматься без страховки, но он рвётся в бой при любой возможности, так что с ним нужно держать ухо востро. Мадам Миллс усмехнулась, закусив губу. Её взгляд на мгновение стал коварным, и она взмахнула ресницами: — Помнится, будучи восьмилетним мальчиком, этот парень сказал мне, что я никогда не буду им руководить, — прищурилась она. Роберт понимающе улыбнулся. — Ты такая злопамятная, — ласково пожурил он. — Не притворяйся, что ты этого не знал.