Птица с Фэрмаунт-авеню

А опаздывала она бесподобно — вообще не приходила. © А. Полозов

Она стояла возле окна в своей гримёрке. Прищурившись, в стандартном для себя оцепенении оглядывала площадь перед цирком, иногда переминаясь с ноги на ногу. На крыльце рядом с тяжёлыми дверьми стандартно поблёскивал лакированными боками её чёрный мотоцикл — уперевшись на подножку, покорно ждал вечера сегодняшнего рабочего дня, когда она сможет зажать сидение между ног и улететь в темноту ночи. Возле байка угадывалась женская фигура. Она подошла ближе к окну, вжимаясь в подоконник бёдрами. Отворила створку, высовываясь наружу. Сомнений не оставалось: возле её железного коня стояла женщина. Спиной к ней, слегка облокачивалась поясницей о руль мотоцикла. Запястье левой руки ощутимо заломило. Она потёрла его в успокаивающем жесте, разгоняя кровь, но боль лишь усилилась. — …и это попросту глупо с твоей стороны — так вести себя. Ты же прекрасно знаешь, что Голд не стал бы просить просто так… Эмма! — она отпрянула от окна, с неохотой обернувшись на звук своего имени. Зелена красноречиво посмотрела на её левое запястье, закованное в высокую беспалую перчатку почти до локтя, и нахмурилась: — Снова рука беспокоит? Свон мотнула подбородком, прекращая терзать правой рукой левое запястье, и привычно обронила: — На погоду действует. Зелена кивнула, подобрав под себя ноги, и облокотилась на спинку дивана. — И я всё ещё считаю, что такое поведение по меньшей мере неразумно… — продолжила она, и Свон снова отвернулась к окну. Мысли вновь зароились в голове, подобно рою ос, и недовольный голос Зелены ушёл на задний план, превращаясь в едва различимый гул. Эмма легла на подоконник животом, высунувшись в окно так далеко, насколько позволяла возможность. Прищурилась, из-за угла фасада пытаясь более точно рассмотреть пятачок на крыльце, где стоял мотоцикл. Абсолютно точно: женщина всё ещё стояла возле байка. Иногда передёргивала плечами, постукивая шпилькой по каменным плитам. Наверное, ждала кого-нибудь… Левое запястье обожгло огнём. Рука заныла сильнее, чем обычно, и Свон активнее начала массировать её пальцами, разминая затёкшие кости. Между тем жаркое обсуждение проблемы в гримёрке принцессы продолжалось: — Я не могу работать, когда я в подвешенном состоянии! — резкий девичий голосок Лоры прервал размеренность Зелены. — Почему мы все вообще должны сидеть здесь, как будто приговора ждём?! — Тебя никто не держит, — угрюмый баритон Майка. — Можно подумать, без твоего присутствия ничего не решится. Иди к себе в вольер — коняшки заждались давно. — Смотрите, кто заговорил! — Эмма поморщилась, когда голос сестры превысил допустимую громкость. — Я сама решу, что и когда мне делать! Сам иди в тренировочную, раз такой умный! — Увы, не получится — моя наставница занята присмотром за своим байком, так что я лучше просто подожду, пока она освободится, правда, Эмма? — последние слова младший Бланшар выкрикивает показательно громко, пытаясь привлечь её внимание. — Прекратите пререкаться, Эмма в состоянии сама принять решение, — примиряющий голос Зелены. И чуть тише, но различимо: — Каким бы глупым оно не было… — Хватит меня затыкать! Вы оба! — чёртова Лора, послал же Бог сестрёнку!.. — А ты поплачь! Ну, поплачь! — Майк сегодня в ударе. — Эмма тебя пожалеет… Женщина на крыльце присаживается на сидение байка, видимо, устав стоять. Левое запястье болит всё сильнее, тянет, плавится на адовой сковородке. — Дети, прекратите ругаться, — ох, Зелена, не к тем ты со своей добродетелью… — Окей, тётя Зелена, больше не будем, — шутливый голос Майка превращается в ничто на фоне яростного крика Лоры: — Я тебе не ребёнок! Не смей так называть меня! Эмма, скажи ей! — Да, Эмма, скажи тёте Зелене, что наша малышка совсем не малышка… — Тебе пора, Эмма, осталось совсем мало времени… — Эмма ещё здесь? Пять минут осталось, — звук открывающейся двери в гримёрку и голос Руби. — Эмма! Она резко дёргается от крика сестры, и край подоконника царапает живот. Свон морщится, наконец, оборачиваясь на нарушителей своего личного спокойствия, и застаёт разгар боевых действий. Зелена и Майк устроились на диване: Мэдер ближе к подлокотнику, не сводя со Свон пристального взгляда; Майкл шутливо прижимается ухом к её груди в поисках защиты от Пейдж. Разъярённая Лора возвышается над ними, и от пинка под зад младшему Бланшару её удерживает лишь честное слово, данное старшей сестре вчера вечером. В дверном проёме гримёрки любопытная мордашка Руби. И глаза присутствующих — все смотрят только на Эмму, ожидая её слова или решения. Молчание затягивается, и Свон решает начать разгребать проблемы с той, которая кажется ей самой важной: — Рубс, мне кажется, какая-то женщина хочет угнать мой байк, — она указывает здоровой рукой за окно, пряча больную за спиной, пока Лукас мчится к ней, по пути чуть не сшибая Лору, одним махом остужая готовую взорваться сестру. Лукас так же, как и она сама, ложится животом на подоконник, высовываясь в окно. Через пару секунд выпрямляется, пожимая плечами: — Уверена? Там только дети. Как обычно оставляют тебе знаки внимания, — фыркает она. Эмма снова высовывается в окно: Руби права. Возле байка только двое пацанов — один привязывает к ручке мотоцикла гелиевые шарики, пока другой устраивает на сидении цветастую открытку. Таинственной женщины нигде нет. — Наверное, показалось, — хмурится Свон, инстинктивно продолжая потирать левое запястье, но это уже бесполезно: боль прекратилась неожиданно, как будто её и не было вовсе. — Тебе надо больше спать по ночам, — похлопывает её по плечу Крошка, одновременно с этим двигая бровями в сторону Мэдер. — У тебя пять минут осталось, кстати, если ты не хочешь потерять работу, — коварно усмехается Лукас. Эмма хмурится, пытаясь вернуться на землю и вспомнить причину, по которой все четверо сидят в её гримёрке и давят на мозг. Ах, да, конечно: у Её Величества Мадам Директрисы сегодня первый рабочий день, и первым своим указом Её Светлость повелела, чтобы Эмма Свон явилась к ней в кабинет в течение получаса. До истечения срока осталась каких-то пара минут, но это неважно, потому что Свон и не собиралась идти туда. — Я не пойду, — отмахивается Эмма. Кажется, как только она озвучивает своё решение, молчание в комнате лопается, словно мыльный пузырь. Майк и Лора с новыми силами набрасываются друг на друга, а Зелена — на неё. — Боже, почему ты такая упрямая?! — тут же восклицает Мэдер. — Голд ведь лично просил тебя, чтобы ты не перечила ей! Не лучший способ наладить контакт с новым начальством в первый же рабочий день! — Слышала?! Кажется, твою сестричку ждут большие неприятности!.. — Заткнись, придурок!.. Эмма, помоги мне! Он первый начал! — Подружка, ну ты и даёшь жару! — торопливо шепчет в ухо Лукас. — Ты ж её сейчас без ножа порезала, может, не стоило так резко?.. — Не понимаю, в чём причина такой безответственности! Неужели так сложно никуда не влезать?.. — Эмму уволят, Эмму уволят, Эмму уволят… — Ах ты маленький!.. Я тебя разорву!.. — Ты ослушалась её приказа на весь цирк, об этом уже все знают… Эта мегера разозлится, Эмма… Она стоит возле окна, слушая все четыре голоса одновременно, но голова будто пустая, набита опилками. Она не может сосредоточиться ни на чём, кроме той женщины, что стояла возле её байка последние двадцать минут. Она не может думать, не понимает, что происходит; у неё полно проблем и без странной женщины, но мозг отказывается систематизировать информацию. Между тем конфликт интересов достигает финала; когда Свон проясняет взгляд, посреди её гримёрки уже застыла одна из сцен Ледового побоища: Зелена еле сдерживает обеими ладонями натиск накаченной туши Майкла, напротив — непонятно откуда взявшийся Виктор за талию удерживает от рукоприкладства Лору. Посреди всего этого безобразия в качестве подушки безопасности пыхтит бесстрашная Лукас, со взглядом победительницы поправляя растрепавшийся хвостик на макушке. — Доброе утро, док, — упавшим голосом приветствует коллегу Свон — утро явно недоброе, но в данной ситуации ей и вправду больше нечего сказать. — Привет, Эмма, — откликается Франк, попутно усаживая Лору на стул возле трюмо. — Я вообще-то не планировал разнимать наших местных вышибал, просто зашёл к тебе, чтобы спросить, ходила ли ты к… — Не ходила, — закатив глаза, прервала Свон. — Ну, я так и понял, — хмыкнул док. — Мадам передала через служащих, чтобы я явился на ковёр, цитирую: раз уж мисс Свон так отчаянно занята. Имя Реджины. Старая кличка, которой не произносилось в стенах этого здания столько лет, будто отрезвило, привело в чувства: у неё есть работа, которую она должна выполнять. Эмма обстоятельно кивнула, наливая воды из графина, передала стакан раскрасневшейся сестре: — Она ещё что-нибудь говорила? — Да, — Вик почесал бородку, глазами указывая на макушку сидящей Пейдж, — Лора должна придти на разговор следующей. Потом — Майк. Пейдж клацнула зубами о стекло стакана. Захлебнулась, закашлявшись, и Руби кинулась к ней, вместе с Франком помогая пережить шок. Зелена усаживала побледневшего Майкла на диван. — Ясно, — на выдохе прошелестела Свон, складывая руки на груди. — Спасибо, что предупредил, док. Франк, попутно уточнив, всё ли в порядке с Лорой, откланялся, осторожно прикрыв за собой дверь. Зелена наглаживала внушительные бицепсы Бланшара, пытаясь привести его в чувства, пока ошарашенная Лора переводила бешеный взгляд с Эммы на Руби и обратно. — Это всё? Это конец, да? Она нас всех уволит? — её голос слегка подрагивал, сбитое дыхание не позволяло догадаться, боится ли она или же готовится к схватке с противником, что заведомо сильнее. — Эта карга меня обдерёт, да? — Я буду следующим, вероятно, — подхватил побледневший Майк. — Но если меня попрут, это же не значит, что родителей тоже уволят, правда? Кто-то должен платить за обучение Джареда, мы просто не потянем, если отец или мама лишатся работы… Эмма, что делать? Свон прикрыла глаза, пытаясь сдержать порывы острого гнева. Этот день начался едва ли час назад, у неё куча дел, а молодёжь сегодня совсем не с той ноги — уже успели довести друг друга и её прицепом. — Эмма, что мне ей сказать? — почти проскулила Лора. — Пошли её нахер. Уверяю тебя, она оценит, — на выдохе произнесла Эмма. Лора вместе с Мэдер подавились воздухом. Майкл выпучил глаза, как олень в свете фар, а Лукас прыснула, прикрыв рот ладошкой. Выждав ещё пару мгновений молчания, пока никто из окружающих так и не понял, была ли это шутка, или же реальный совет, Свон продолжила: — Отлично, вы наконец-то заткнулись, — стянула с запястья резинку, скручивая волосы в хвост на затылке — пальцы привычно пробежались по бритым вискам и теперь она, кажется, наконец была готова начать этот трудный день. — Руби, успокой её, — она кивнула на Лору, и Лу, будто только и ждала команды, подхватила Пейдж под локоть. — Идите освежитесь, она красная, как рак, — Крошка повела обмякшую девушку в уборную. — Майкл, иди в тренировочную, до обеда ты с Киллианом. Разомнёшься и поможешь ему в подсобке, — Бланшар, отлепившись от Мэдер, на одеревеневших ногах поспешил ретироваться. — У тебя что, дел никаких нет, или особое приглашение нужно? — Свон перевела взгляд на застывшую рыжую. — Зря ты не пошла к ней полчаса назад… — попыталась вразумить дрессировщица. Эмма перебила: — Не сейчас, Зелена, пожалуйста. Мэдер кивнула, покорно вставая с дивана и скрываясь в дверном проёме. Эмма, выдохнув, подошла к окну. В непривычной тишине гримёрки легла животом на подоконник, подставив лицо под горячие лучи уже разошедшегося солнца ранней осени. На крыльце возле её байка спиной к окну стояла женщина. Запястье едва заметно заныло, и Свон покорно принялась разминать пальцами левую руку. Час спустя Руби неслась ко коридору кулис, буквально сметая на своём пути каждого, кто имел неосторожность стоять или идти ей наперерез. Эмма, неспешно обсуждая с Дэвидом организацию номеров в предстоящем осеннем показе, заметила её далеко не сразу, а когда увидела обеспокоенные глаза Крошки, без слов всё поняла. — Очень плохо всё, — озвучила Лу для Дэвида, и они устремились вслед за блондинкой в вольер лошадей. Лора, стоя возле одного из денников, методично пинала носком кроссовка крашеное дерево. Руки сжаты в кулаки, каштановая волна прямых волос шёлковой стеной закрывала плечи и раскрасневшиеся щёки от свидетелей. — Ненавижу, — шипела Пейдж, вколачивая носки кроссовок в деревянную дверцу — её любимая кобыла, стоя по ту сторону ограждения, изредка вторила ей шумящими вздохами. — Чёртова стерва, думает, что раз явилась сюда через столько лет, ей всё можно… Эмма остановилась в дверях вольера, уперевшись плечом в косяк. Хмуро обведя взглядом беспорядок, творившийся среди разбросанной по полу конной амуниции, догадалась, что основной приступ ненависти уже окончен. Теперь Пейдж больше не истерила — плохой знак. Она просто злилась, что всегда обещало более крупные проблемы, чем крик или ругань. — Что случилось? — ровно отозвалась Свон, уже предвкушая ушат грязи, который накренился над её головой. — Она самая настоящая ведьма! Злыдня! Она!.. — Лора задохнулась в очередном приступе злобы и тряхнула волосами, открывая раскрасневшееся лицо. — Она сказала, что мне не хватает такта и опыта, а ещё… Ух! — Пейдж в самом детском варианте себя топнула ногой по полу. — Она велела мне сходить на сеансы психотерапевта и возвращаться к работе лишь тогда, когда я… — девушка скривилась, — …избавлюсь от детских комплексов! Детские комплексы! Ты слышала? Как тебе?! Эмма лишь закатила глаза, примерно представляя, что произошло в кабинете новой директрисы полчаса назад. Спровоцировать Лору — какой жалкий первый шаг. Это же всё равно, что конфету отнять у ребёнка; Пейдж совершенно двинутая, с ней же почти невозможно найти общего языка. А Реджина! Ну что за бред? Давить на больное — её излюбленный метод, но не до такой же степени, право слово… Между тем картина менялась: Дэвид вошёл в вольер вместе с сыном, пока Руби, бегло оценив обстановку, ринулась собирать амуницию, раскиданную Лорой по полу в приступе бессильной ярости после столкновения с айсбергом под названием Миллс. — Она… Она… — Майки не мог вымолвить и слова, ошарашено глядя на отца, пока старший Бланшар беспомощно оглядывался на Эмму. — Она сущий демон… Лора, на секунду забыв собственные обиды, не упустила возможности позлорадствовать: — Уволила тебя? Бланшар помотал головой: — Хуже. Сказала, что я с детства не отличался сообразительностью… — Майкл задумчиво покосился в сторону отца, а затем спросил: — Пап, это правда, что я нагрубил ей, когда был ребёнком? Дэвид, кажется, потерял дар речи, а после заискивающе изогнул брови: — Я не помню, Майки, это было так давно… — Правда, — отозвалась Эмма. Присутствующие обернулись в её сторону: — Ты был тем ещё поганцем. Кто бы знал, как ей хотелось не помнить этого сумасшедшего года, когда она впервые попала в стены этого цирка. Кто бы знал, как ей хотелось забыть, вытравить из памяти каждое воспоминание, которое будто назло зияло яркими кадрами киноплёнки в её памяти: забыть не помогали ни алкоголь, ни разговоры, ни любимая работа. События давно ушедшей юности и невинности мелькали перед глазами слишком ярко и исчезать не собирались. — Это просто смешно! — между тем с новыми силами вспыхнула Лора, продолжая постукивать носком кроссовка по дверце денника. — Она просто жалкая одинокая стерва, которая пытается отыграться на других! — с уязвлённой гордостью выплюнула она. — Муж её бросил, вот она и страдает от одиночества! Свон, изогнув брови, обернулась в сторону сестры: новая информация медленно впитывалась в мозг. Омерзительное слово на букву «м», которое она ненавидела всем сердцем, всплыло в разговоре о Миллс, и игнорировать сей факт не представлялось возможным. — Она в… Разводе? — не веря услышанному, переспросила Свон. — Откуда знаешь? Лора указала обвиняющим жестом на Руби; конечно, что ещё мог знать о таких фактах биографии Мадам, как не первая сплетница цирка. Лукас, методично скручивая в ладонях хлыст для выступлений, подтвердила: — О, да, она в разводе, Эмма! — с совершенно другой интонацией, нежели сестра, и хитрым взглядом. Свон немедленно сморщилась, поспешив сжать пальцами переносицу, пока Дэвид тяжко вздыхал: — Вы оба слишком негативно реагируете. Я давно знаю Реджину, она не стала бы создавать конфликт на ровном месте… — молодняк поспешил отстоять свою точку зрения, но старший Бланшар не сдавал позиций. Оставив заботу об умах подрастающего поколения на Дэвида, Свон вышла из вольера, поманив за собой Лукас. Крошка выскочила следом, нагнав её уже в коридоре. — Что ты себе позволяешь? — хмуро спросила Эмма подругу. — Мы же, вроде, договаривались, что то, о чём ты знаешь, должно остаться в тайне. Лукас извиняюще пожала плечами: — Да ладно тебе, Эмма, это же всего лишь невинная шутка, никто ничего не понял… Свон резко остановилась, оборачиваясь лицом к дрессировщице: — Ещё одна такая невинная шутка, и я пущу твоих щенят на шубу для Мэдер, — поклялась она. Руби лишь подняла руки в защитном жесте: — Больше не повторится, — пообещала она, после не удержавшись от любопытного взгляда: — Идёшь к ней? Эмма рыкнула, закатив глаза. — Придётся, иначе эти стены рухнут ещё до обеда — она стравит всех, до кого дотянется. Лукас с ехидной улыбочкой сунула ей в руки скрученный хлыст: — Давай, Свон, усмири дикую лошадку! Эмма фыркнула, показав подруге средний палец через плечо. Реджина тяжело перевела дух, утерев испарину со лба. Многократно возросшее за последние два часа напряжение всё не отпускало, и она всерьёз задумывалась над тем, что её план не сработал. Чего она добилась своими интригами? Лишь потраченных нервов и новых врагов. Теперь в этом мире было ещё два человека, которые ненавидели её всем сердцем. Дверь в кабинет директрисы скрипнула. Реджина вскинула подбородок, складывая руки в замок: всегда готова к нападению. Однако, после того как она узнала очередного посетителя, губы сами собой разъехались в опасной широкой улыбке. Эмма Свон стояла в дверном проёме, привалившись плечом к косяку. Ледяные синие глаза сверлили карие, не предвещая ничего хорошего. Час расплаты настал. Для которой из них? — Надо же, ты всё же нашла время на разговор со мной — какая честь, — не преминула подколоть Миллс. Эмма пожала плечами, сохраняя на лице ледяную маску абсолютного спокойствия: — Прошу прощения, Мадам Директор. У меня было много работы.