Фатальная страсть

      — Ты вообще ешь что-то? — она разгуливала по гостиной в чёрной майке и джинсах. — Кроме корма и различных закусок я больше ничего не нашла.       Алан жестом указал идти за ним. Он положил пакеты с покупками на кухонный стол и принялся раскладывать их содержимое по своим местам.       — Я не знаком с домашней кухней, — он виновато пожал плечами, — у меня полно полуфабрикатов в морозильной камере, — ногой он открыл дверцу морозилки, подтверждая свои слова, — да и доставка еды всегда спасает.       Николь присела на быльце небольшого диванчика, привычно закинув ногу на ногу.       — Серьёзно? Значит, ты никогда не готовишь сам?       — Именно, — он достал пакет сока и застыл у холодильника в попытке найти необходимый отсек.       Лёгкая улыбка сорвалась с губ Николь, когда она наблюдала за потерянным видом Алана.       — В самом верху, выемки для бутылок, — подсказала она, пытаясь подавить свой смех, — может, мне стоит помочь?       Мужчина обернулся к девушке и скорчил лицо обиженного ребёнка, которому мама не позволила самостоятельно сложить портфель в школу.       — Нет.       — Ну, как хочешь, — хмыкнула она.       Когда с содержимым пакетов было покончено, Алан достал чек из кармана брюк.       — Два цезаря с куриной грудкой на углях, — он посмотрел на тарелки, сверяя названное с содержимым, — и два стейка с индейки на подушке из шпината. Ты шпинат любишь?       — Безразлична к нему, — Ники подошла ближе, рассматривая содержимое тарелок, — но мясо очень люблю. Спасибо.       Девушка мило улыбнулась и постаралась обойти мужчину. Сегодня она хотела сесть у окна. Вид танцующих снежинок в воздухе завораживал её ещё с самого детства, когда родители поздно возвращались с работы, а она сидела у окна, ждала маму или отца и непрерывно наблюдала. Одна снежинка. Вторая. Лёгкое дуновение ветра подкидывает их выше, а затем резко опускает вниз, заставляя накрыть тёмный асфальт своими объятьями.       «Мама… я скучаю по тебе» — её взгляд остановился на небольшом фонарике. Такой же когда-то стоял у её дома. И каждую ночь родители ругались, потому что кто-то забыл закрыть штору и часам к 10-ти фонарь начинал светить и нещадно бить в глаза своим ярким белым светом. На душе стало тоскливо и радостно одновременно.       — О чём задумалась? — Алан лениво отрезал кусочек мяса.       — Да так, — она не хотела говорить ему всей правды, — о всяком разном.       — Когда вы уже научитесь отвечать чётко на поставленные вопросы? — Алан откровенно не понимал женщин с их умением отвечать так, чтобы никто не понял, но и не стал переспрашивать.       Ники лишь пожала плечами и принялась за еду.       — Я помою посуду.       Николь наклонилась к Алану, чтобы забрать испачканные тарелки. Мужчина нежно положил свою ладонь на её запястье, когда рука девушки оказалась рядом с его плечом.       — Не стоит.       Чувство неловкости нахлынуло в очередной раз.       — Так, — она одёрнула свою руку и выпрямилась, — давай разъясним этот момент. Я понимаю, что являюсь всего лишь гостью в твоём доме, однако, никто не знает на какой промежуток времени мне придётся задержаться здесь. А посему, будь добр, прекрати вызывать у меня чувство ущербности. Я не развалюсь, если помою на несколько тарелок больше.        Алан улыбнулся, едва сдерживая смех.       — Вообще-то, — он указал пальцем куда-то в сторону, — у меня есть посудомоечная машина. Потому, просто оставь в ней тарелки и прекрати в очередной раз выдумывать небылицы.       Слова мужчины эхом отозвались внутри. Выходит, это была не забота вовсе, а всего лишь попытка указать на бесполезность в её действиях.       — Ладно, но всё равно…       — Если мне потребуется что-то от тебя, — Алан сделал небольшую паузу и встал со стула, — я сообщу об этом, даже не сомневайся.       «Я выгляжу тираном? Или просто безразличным?» Он шел по коридору и размышлял. Никогда ранее подобные вопросы не волновали мужчину, напротив, казались чем-то бесполезным и отнимающим слишком много времени. Какая разница кто и что подумает? Всегда найдутся люди, которым что-то не понравится. Так устроен мир. Не существует единого вкуса и взгляда.

***

      — Вытри свои слюни с моей одежды, — его голос звучал звонко и как-то слишком по-женски.       В руках у молодого человека была футболка, а внешний вид сообщал, что его вот-вот стошнит.       — Друг, — Дэнни развалился на кровати в позе звёздочки, — воды!       — Сколько угодно, но вначале ты постираешь все испачканные вещи. Руками!       — Ты тиран!       Дэнни напоминал умирающего. Каждую букву он проговаривал как-то лениво, медленно и с огромным усилием. Светлые волосы прядями легли на его глаза, закрывая хорошую часть обзора.       — Для тебя стараюсь, — буркнул собеседник, — и тебе не помешает научиться пить.       — Молчи! — от упоминания про выпивку лицо молодого парня мгновенно позеленело. Тошнота накатывалась с каждой силой всё больше. — Подай тазик!       Юноша только успел подтолкнуть ногой небольшое ведёрко, в котором ещё утром было мороженое. Дэнни молниеносно перевернулся на живот и скрутился пополам от приступа рвоты.       — Нахрена ты так нажрался?       — Прости, — он вытер рот рукавом рубашки, которую ему заботливо выдал юноша буквально несколько минут назад. Лицо собеседника исказилось, выражая явное отвращение, — я больше так не буду, Майк.       — Тебе не пять лет и я не твоя мать! Какой же ты омерзительный, — голос приобрёл прежнюю грубость, — ты не выйдешь из моего дома, пока здесь я не увижу прежнего порядка.       — Ты педант! — недовольно выкрикнул Дэнни и вновь перевернулся на спину.       — А ты врач! Тебя с первого курса приучали к стерильности. Или это ограничивается только больницей, а за её пределами ты уходишь в отрыв?       — Не кричи. У меня голова болит.       Дэнни закинул руку к себе на лоб. В такой позе ему становилось легче. Казалось, словно давление на голову уменьшает боль, которая эхом расплывалась по всему организму. При каждом воспоминании вчерашнего дня тошнота накатывала, подступая к самому горлу. Парень едва успевал подавить в себе позывы к очередной рвоте.       — Сам виноват, — Майкл ещё раз обвёл комнату глазами и поморщился, — какие таблетки принести?       Дэнни взял в руки телефон, который валялся на кровати, быстро написал какое-то сообщение и отдал устройство своему другу.       — Вот это всё. Если что-то есть дома — неси.       Майкл направился в сторону коридора. Необходимых лекарств у него не было. Если нужна помощь — парень шел в больницу, а устраивать из дома склад аптеки, как это делали все его друзья и родственники, он считал чем-то глупым. Медицина давно не стоит на месте, как и технологии. Стало плохо? Достаточно набрать всего лишь три цифры и в любое время дня и ночи к тебе приедет бригада медиков и окажут любого рода медицинскую помощь.             «… Дэнни поправил неуклюжую белую шапочку на голове.             — Ты не прав, Майк! Нельзя вызывать скорую, если ты просто поленился сходить к своему лечащему врачу!             — Но ведь врачи должны помогать простому люду!             Их спор длился уже пол часа. Дэнни даже пришлось впервые прогулять пару, от чего совесть грызла его глубоко внутри.             — Помогать должна жена! В болезни и здравии. А мы должны лечить! — он никак не унимался.             — Хорошо, а клятва? — парировал Майкл.             — Ты читал её? Если нет, тогда и не стоит заговаривать об этом. Врачи — это не те люди, которые должны ехать к тебе среди ночи просто потому, что ты три дня лежал на диване, не открывал больничный и именно на завтра тебе нужна справка от врача, чтобы не уволили с работы.             — Я тебе не об этом!             — А я именно об этом! В мире каждую секунду кому-то становится плохо, а появляются такие как ты, у которых болит голова и они отвлекают врача в то время, как кому-то действительно необходима помощь. Приедет к тебе дядя фельдшер, даст таблетку, а в это время какой-то мужчина с повреждением внутренних органов корчится от боли. Или беременная девушка с кровотечением рискует потерять ребёнка. А всё почему? Потому что в мире существуют люди, которые считают, что их незначительные проблемы важнее жизни других.             — Брось, Дэнни. Представь, что сегодня выходной. А я внезапно заболел и мне очень плохо. Куда мне пойти? Все поликлиники закрыты. Кто поставит мне диагноз и назначит лечение?             Майк обратил внимание, как лицо Дэнни изменилось. Кажется, он никогда не размышлял на подобную тему.             — Но ведь есть пункты неотложной помощи. Там тебе и травматологи, и терапевты и даже стоматолог, — с гордостью в глазах и отчаянным желанием доказать свою правоту, ответил юноша.             — А я об этом знаю? — в голосе слышалось явное недоумение. — Дэнни, это тебя учат в университете где можно получить помощь и какую. От куда мне, простому жителю, чей профиль связан с медициной только наличием страховки, знать об этом?             — Но ведь…              Глаза Дэнни заблестели. Он был готов расплакаться от осознания происходящего. Большую часть времени, которое он провёл в университете, ему вбивали в голову, что терапевт — излечит от гастрита¹, стоматолог — устранит зубную боль, а психолог — поможет справится с жизненными проблемами. Никто и никогда не рассказывал ему о позиции простого пациента, который в панике за свою жизнь обращается в любую службу, лишь бы ему помогли.             — Так оно и получается, — Майкл достал из кармана салфетку и вытер вспотевшие ладошки, — что не виноваты ни врачи, ни люди. Мы бежим к вам за помощью. И злимся на вас потому, что вы не в силах её оказать. Если у меня заболит сердце — я пойду к терапевту. Пойду к нему просто потому, что я не знаю куда мне надо идти.             — Ошибка в незнании, — подытожил Дэнни.             — Ошибка в способах доставить информацию. Никто и никогда не рассказывал нам подобного в школе. Я нигде не встречался с подобного рода пропагандой.             — Ты прав.              Дэнни встал с бетонного, полуразваленного забора. Он отряхнул свой белоснежный халат, поправил медицинскую шапочку и с поникшим лицом зашагал в сторону входа в университет…»       — Ты так отчаянно пытался мне что-то доказать, — воспоминания всплыли в памяти Майкла, когда он распихивал упаковки с лекарствами по карманам, — но ничего не изменилось. Если у меня болит голова — я позвоню врачу и спрошу какие таблетки мне купить.       Люди с интересом оборачивались, разглядывая нелепого, русоволосого юношу. Редко встретишь человека, который идёт по улице и трясущимися от холода губами пытается вести диалог с самим собой. Но Майклу плевать. Он привык быть изгоем в обществе и одиноким по жизни.       — Держи, — он выкладывал из карманов баночки с таблетками, — здесь всё, что ты хотел.       — Спасибо! — лицо Дэнни озарилось довольной улыбкой. — Приготовь мне покушать. Хочу помидоры и омлет!

***

      Николь открыла глаза и взглянула на часы. Утро казалось слишком тихим и спокойным, что было для девушки совершенно непривычно. В своём мире она привыкла просыпаться не позже шести часов утра, чтобы поскорее собраться и успеть на работу. А сейчас стрелка плавно перепрыгивает с одного деления на другое, сообщая как каждая минута жизни уходит в никуда.       — Два дня, — она заставила себя сказать эти слова.       Осознавать, но молчать — это одно. А когда слышишь слова со стороны — они вызывают совершенно другие чувства, проникают куда-то глубже и, словно стрела, ранят в самое сердце.       — Мне нужно чем-то заняться. Я не смогу сидеть здесь целыми днями и ничего не делать!       В очередной раз по комнате разливалась приятная мелодия. Ещё несколько лет назад Алан установил её сигналом будильника и с тех самых пор утро перестало быть столь ненавистным. Ему нравилось проснуться и полежать в кровати ещё несколько секунд в ожидании бодрящего припева девушки-солистки, который заставляет подорваться с кровати и ощутить тот незабываемый прилив бодрости, который мгновенно пронизывает каждую частичку тела.       Остатки сна всё ещё окутывали мужчину. Перекинув чистое полотенце через плечо, он медленно двинулся в сторону ванной комнаты. Холодный пол щекотал стопы, вызывая странные ощущения, а непривычно холодный воздух окутывал полуголое тело, заставляя ощутить вес сотни мурашек, пробегающих по коже.       — Тебе стоит одеться, — повторила Николь слова, которые ещё вчера услышала в свой адрес.       — Зачем? — в голосе послышалось лёгкое удивление.       — У нас не такие тесные отношения, чтобы разгуливать друг перед другом в одних трусах, — Ники не сводила глаз с его черных трусов с серыми полосами.       Алан даже не попытался обратить внимание на возмущения девушки. Он спокойно вошел в ванную и захлопнул дверь. В гостиной отчётливо стало слышно как каждая капля воды с силой ударяется о дно ванны.       «Хоть бы двери нормально закрыл!» Недовольно хмыкнула Николь в своих мыслях и уселась поудобнее на диване. Девушка нашла очередную интересную книгу в доме Алана и с усердием принялась её читать. Впервые за долгое время книга не имела в себе ни одного медицинского названия, а её внутренности не были пропитаны насквозь научными терминами или исследованиями. Обычная художественная книга с романтической сюжетной линией.       — Пожалуйста! — она смотрела в его серебристые глаза. — Я задыхаюсь дома, пойми.       — И потому ты решила, что я с радостью возьму тебя с собой на работу? — вода стекала по его мокрым волосам.       — Будто у тебя совсем нет работы для меня, — буркнула она себе под нос, — я могу помочь с документами, заполнить отчёты, да что угодно!       — У меня есть секретарь, — парировал он.       — А у меня есть опыт быстрого набора ручного текста, — намекнула она на своё образование, — ни один твой работник не заполняет в месяц столько письменной документации, сколько заполняет медик за один только день.       Алан взъерошил волосы полотенцем, стараясь убрать как можно больше влаги. Его порядком бесили капли воды, которые стекали по щекам, падали на широкие плечи и щекотали грудь, стекая всё ниже.       — Устроим игру, — предложил Алан, встав с дивана, — у тебя есть ровно пол часа. Если успеешь собраться — едешь со мной.       Ники лишь кивнула, быстро подорвалась со своего места и отправилась в комнату.       «Пол часа? Последний раз мне нужно было так много времени ещё в университете. Что ж, Алан, признай свой проигрыш!»       Спустя минут двадцать, Миллер сидела в гостиной, привычно перекинув ногу на ногу. Алан неспешно вышел из комнаты, остановился у двери и начал возиться с новым галстуком.       — Помочь?       Она повернула голову к мужчине, демонстрируя свою высокую причёску с двумя подкрученными локонами у лица. Лёгкий макияж идеально подчёркивал каждое достоинство на лице девушки.       — И спасибо за косметику, — она вспомнила, как вчера вечером Алан занёс ей в комнату небольшой пакетик с разными коробочками и тюбиками, в которых сам ничего не понимал.       — Ага, — Алан немного опешил.       Он привык видеть Николь, как нечто очень домашнее. Просторная одежда, а не черные джинсы в обтяжку. Волосы, связанные в хвост или распущенные и немного сонное лицо с глубокими мешками темного цвета под глазами. Казалось, перед мужчиной сидит совершенно незнакомый ему человек.       — Ты очень… — ему не нашлось, что сказать, — тебе идет.       Николь закатила глаза. Признаться, она ожидала услышать совершенно другое. Нет, иначе. Она хотела услышать комплимент в свою сторону, хотела, чтобы лёд в глазах мужчины растаял и он стал более живым.       — Тебе говорили, что твой эмоциональный фон равен зубочистке? — не выдержала она.       — Нет, ты первая.       — Тогда, запомни это хорошенько.       Он недовольно хмыкнул, будто собирался сказать: «даже не подумаю», но в последний момент понял, что девушка права. Он действительно не умеет проявлять должные эмоции, а все его проявления чувственности ограничиваются всего парой-тройкой слов. Вряд ли выражение его лица при этом сильно меняется.       Пока он стоял, и безнадёжно теребил галстук, Николь ровной походкой приблизилась к нему и легко ударила его по рукам, вместо привычного: «опусти, пожалуйста, руки».       — Если ты и дальше продолжишь играть с галстуком, то настанет вечер.       — Обычно, у меня получается лучше, — парировал он.       — Этот галстук длиннее всех тех, которые я у тебя видела, — заметила она, — ничего удивительного, что ты не можешь его завязать в привычной манере, — Николь принялась за галстук.       — Спасибо, — как-то нервно сказал Алан.       Его руки так и замерли где-то на средине, будто он не решается опустить их полностью, но в то же время не спешит подымать обратно. Тепло от его рук Николь почувствовала даже на расстоянии, настолько горячими они были.       — Говорят, у людей с холодными руками горячее сердце, — в голове слышались нотки заинтересованности и разочарования, — а у тебя они горячие.       — Никогда подобного не слышал, — соврал он.       С подростковых пор каждая девушка считала своим долгом напомнить об этом мужчине. Каждый раз, как какая-то очередная «подруга» брала его за руку, или невольно касалась, из её уст лились одни и те же слова. Вот только, говорили они их с неким вызовом, что ужасно раздражало.       — Готово, — Ники затянула галстук и поправила воротник рубашки, — почти красавец.       — Почти? — его бровь удивлённо поднялась вверх.       — Не хочу, чтобы ты зазнался.       — Поздно…       Николь улыбнулась уголками губ и направилась к двери, где стояли её сапожки.       — Кстати, я выиграла!       «Я рад.» Подумал он с теплотой и некой радостью. Тёрнер хотел сказать эти слова, но даже не сумел выдавить из себя несколько букв.

***

       Элисон бегала по кабинету, стараясь удобнее расставить необходимые начальнику вещи. У него была странная привычка не замечать ничего вокруг, как бы ярко не выглядели предметы. Можно приклеить записку ярко-красного цвета на ноутбук, но всё равно Алан позвонит и спросит где и когда у него запланирована встреча. Элис понимала, что все её попытки бессмысленны, однако изо дня в день продолжала делать одно и то же. Она врала себе, мол начальник просто находит предлог для звонка, не более.       Время близилось к полудню. Элисон сидела у окна, наблюдая за стоянкой у офиса, и нервно накручивала локоны своих рыжих волос на палец. Она напоминала собачку, которая верно ждёт своего хозяина. Правда была единственная разница: собака всегда точно знает какие действия предпримет хозяин, когда вернётся домой. Любой пёс уверен, что с ним погуляют, почешут за ухом, а потом он уложит сою морду на колени и чья-то заботливая рука будет нежно гладить. У Элисон всё было иначе: каждый день она гадала заметит ли начальник её новую причёску, а может обратит внимание, что она не выспалась или просто похвалит за проделанную работу. Время шло, а ничего порядком не менялось. Он то проявлял внимание и заботу, то напротив, отстранялся как можно дальше, выстраивая стену из льда между ними.       Наконец, у въезда на парковку появилась знакомая матово-синяя машина. Алан вышел в своей привычной манере: гордо поднятая голова, плечи расправлены, а грациозные движения наполнены лёгкостью. Элисон улыбнулась, не в силах сдерживать наплыв радостных чувств. Мужчина обошел машину, открыл дверцу и холодно подал кому-то руку.       «У него сегодня незапланированная встреча?» Элис сощурилась в надежде скорее рассмотреть спутника.       Светлые пряди волос с чарующей небрежностью уложены в высокую причёску. Два русых локона обрамляют заострённые черты лица девушки. На ней прохладное пальто, как для такого времени года. Она совершенно не выглядит избалованной или привыкшей к роскоши. Её неуклюжие движения, когда она выходит из машины — выдают истинную натуру. Слишком удобная обувь для такого времени года, но в то же время весьма аккуратная и красивая говорит о наличии вкуса и привычке передвигаться пешком. Элисон никогда не чувствовала себя некрасивой, но когда она представила себя рядом с этой особой, немного старше её самой, внутри стало как-то неловко. Дело вовсе не в её красоте, а в каком-то шарме. Элис почувствовала это, когда наблюдала за действиями девушки, пока они с Аланом шли ко входу в здание.       «Удивительно… она так легко держится рядом с Тёрнером.» Элисон вспомнила, как боялась лишний раз заговорить или задать вопрос своему начальнику, как неуверенно чувствовала себя рядом с ним и что-то внутри больно кололо каждый раз, когда она хотела поднять глаза вверх и посмотреть в его лицо.       Дверь лифта бесшумно раскрылась. Краем глаза Элисон заметила Алана. Приподнятое настроение эхом отзывалось на его лице, заставляя уголки пухлых губ растянуться в улыбке. Мун рывком повернулась на стуле к столу, создавая вид занятости.       — Доброе утро, Элисон, — Алан впервые поздоровался первым.       — Доброе, господин Тёрнер, — ответила она в вежливой манере и откинула назад свои рыжие волосы.       — Знакомьтесь, это…       Девушка справа сделала небольшой шаг вперёд и выдержано поклонилась.       — Меня зовут Николь Миллер, — она оборвала фразу, упуская своё отношение к Тёрнеру.       «Не могла же я ей сказать: „Здравствуйте, меня зовут Николь Миллер, я кардио-торакальный хирург и пару недель назад мне удалось спасти жизнь вашему начальнику. Мы живём вместе, потому что я из другого мира!“ Хотя, было бы забавно ляпнуть нечто подобное.» Николь мысленно улыбнулась, хотя её лицо не изменилось, оставаясь всё таким же спокойным и дружелюбным.       — Миллер? Случайно не вы были на реанимации…       Элисон собиралась закончить фразу, но пропитанный холодом и ядом взгляд Алана заставил девушку замолчать. В привычной манере, он сделал вид, будто ничего не произошло.       — Это мой помощник и секретарь Элисон Мун, — он поспешно выдохнул, стараясь унять злость, — и тебе не следует задавать лишние вопросы, — он обратился к рыжеволосой девушке, которая вмиг побледнела.       — Зачем ты так? — Николь выглядела абсолютно бесстрашной.       — Я не люблю, когда мои подчинённые позволяют себе лишнего, — он направился в сторону своего кабинета, — оставь вещи и следуй за мной.       «Ещё чего? И не подумаю!» Николь возмутил приказной тон и поведение Тёрнера. Она вовсе не привыкла видеть мужчину настолько раздраженным и грубым по отношению к другим людям.       — Извините, — внезапно произнесла Элисон.       — За что? Вопрос был вполне уместен. Да, я тот самый врач, который проводил реанимацию Алану Тёрнеру некоторое время назад. Вы вполне можете спрашивать меня об этом.       Элисон легко кивнула в знак благодарности.       — Но ведь Алан…       — Элисон, верно? Мне плевать на его слова. Это часть моей жизни, значит мне решать на какие вопросы стоит отвечать, а на какие нет, — в голосе звучали нотки злости, — мне очень неловко за его бестактность по отношению к вам.       — Вам не стоит беспокоиться, — Элисон глянула через плечо собеседницы, в надежде удостовериться, что кабинет плотно закрыт, — могу я спросить куда вы пропали после инцидента в больнице?       — Это длинная история, — Николь всеми силами пыталась изобразить задумчивость, — мне нужно было срочно уехать. Я уже ответила на подобные вопросы Алану. Вы тоже подозреваете меня в причастности к его ранению?       Элисон собиралась твёрдо ответить «да», но где-то внутри начали закрадываться сомнения. Девушка вовсе не была похожа на ту, которая посмела бы убить. Более того, её отношение к Алану вызывало чувство ревности, а не настороженности.       — Я склонна всё проверять. Поймите меня правильно, — уклончиво ответила Элис и встала из-за стола, — думаю, вам стоит зайти к господину Тёрнеру.       В её глазах проскользнули нотки беспокойства и Ники не стала усугублять напряженную ситуацию. Она легко пожала плечи, сняла пальто и аккуратно повесила на вешалку возле двери.       — Ты понимаешь, что был неправ? — Николь с интересом рассматривала мрачный кабинет Алана.       Она уже была здесь прежде, но в тот раз страх и холод настолько затуманили её сознание, что девушка даже не обращала внимание на все мелочи. А сейчас, она находила их весьма занимательными.       — В чём? — он поднял глаза от ноутбука и отъехал на всём стуле назад, скрестив руки на груди.       — Я тоже являюсь начальником, в какой-то степени, — Ники вспомнила своего интерна Дэнни, — и не стоило опускать девушку на глазах у других людей, тем более, что она ни в чём не виновата.       — Она подозревала тебя, — он в удивлении поднял брови и немного наклонил голову набок.       — Это мои заботы, — кратко ответила она.       — Кажется, я уже говорил тебе в магазине. Забота о тебе на моих плечах.       — Обо мне, а не о моём внутреннем мире, — Николь подошла к столу и опёрлась руками об его края, — чем больший вес ты берёшь на свои плечи, тем больше вероятность, что ты можешь упасть.       Алан задумался. Слова девушки вызывали в нём гнев, а все его внутренности яростно отвергали сказанное.       — Николь, — он сделал небольшую паузу, — позволь мне самому решать как именно должна выглядеть моя опека.       — Мне не пять лет, помни об этом, — Николь отошла на несколько шагов назад и села недалеко от окна.       Ей было приятно чувствовать заботу другого человека, однако грубое отношение к своим подчинённым она не могла простить. В понимании Николь, начальник — это тот человек, который может отругать только для того, чтобы научить или подтолкнуть, но никак не унизить.       — Я не поведусь на детские обиды, — он поджал губы.       — Это и не обида, — её плечи немного приподнялись, будто девушку окатили ведром с холодной водой, — просто непонимание.       — Постарайся это принять, — кратко ответил он, — ты искала себе работу?       Алан быстро сменил тему, не особо придав значение недавним разногласиям.       — Занятие, — поправила Ники.       — Без разницы, — парировал он, — пошли.       Они вышли из кабинета и вновь подошли к столу Элисон. Выражение лица Алана стало несколько добрее. Даже без слов было понятно, что он осознал свою неправоту, от чего Элисон с лёгкостью выдохнула и улыбнулась, демонстрируя свои ровные зубы.       — Вы вдвоём, — он указал взглядом на Элисон и Николь, — отправляетесь в собирать данные для очередной статистики. После — порошу заехать в исследовательский центр и записать результаты наших последних экспериментов.       — Это каких? — поинтересовалась Ники.       — Мы собираемся сделать поставку пистолетов для вооружения женской части армии, — начала Элисон, — наш проект воплощает необходимую лёгкость оружия и удобство, — она перешла на дружелюбный манер, — размер женской и мужской руки, всё же, отличается.       Ники кивнула. Ей было интересно услышать немного детальнее о работе и заказах Алана.       — Спасибо, Элисон. Когда закончите — привезите все бумаги в офис. Я буду здесь.       Элисон кивнула и указала Николь на вешалку. Девушка без слов поняла чего от неё ходят и отправилась забрать своё пальто.       — Я на машине, — Элисон кивнула на автомобиль на другой стороне дороги.       — Здесь же есть парковка.       — Угу, — с лёгким раздражением выдохнула Элис, — а есть те, кто вовремя закрепил за собой место. Я имею в виду Алана и других начальников в этом здании, вроде него. А есть мы — работники. Кто первый успел — того и место.       — Сложно это.       Тёрнер видел сквозь окно в своём кабинете как Элисон подошла к переходу, посмотрела в разные стороны и сделала шаг вперёд. Николь осталась поодаль, поправляя застёжку на своих сапогах. Алан прислонился плечом к холодной оконной раме. События последних дней вихрем проносились в его голове и, дабы успокоиться, он снял дедушкино кольцо, нервно покручивая его пальцами.       — Элисон! — Николь ускорила свой шаг, когда заметила выезжающую на встречу машину. — Назад!       Девушка обернулась на источник звука, пытаясь понять, чего от неё хотят. Николь переключилась на бег и в считанные секунды оказалась рядом. Она толкнула девушку со всей силы вперёд, попутно делая шаг, после чего и сама упала набок и перекатилась в сторону.       — Твою ж… — хотела выругаться Николь, когда поднялась на ноги, — здесь есть хоть один здравомыслящий человек, который не будет бросаться под машину?!       Алан затаил дыхание. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. В горле образовался давящий ком от переизбытка нервов.       — Нет!       Крик сорвался с его уст. Впервые Тёрнер так открыто проявлял свои эмоции. Одной рукой он прикоснулся к ледяному стеклу, а второй с силой ударил по бетонной стене.       — Чёрт возьми! Стой!        Он увидел, как Николь успела кубарем покатиться по асфальту и единственная мысль пульсировала в голове: «Останься в живых!»       Машина пронеслась мимо, даже не сбросив скорость. Издали показались рыжие волосы Элисон, столпотворение людей и дорога с припаркованными у обочины машинами.        Николь отряхнула колени от грязи и посмотрела по сторонам. Девушка стояла посреди дороги, вокруг неё остановились машины. Кто-то сигналил, сообщая, что скоро закончится зелёный для пешеходов и автомобили будут вынуждены двинуться вперёд. Кто-то потянул её за руку, но Ники уже мало соображала.       — Что ты здесь делаешь? — раздался знакомый голос. — Доктор Миллер, — её давно так не называли, — ты в порядке?       — Что? — она подняла голову вверх и с огромной радостью бросилась на шею знакомому мужчине с привычными черными волосами и извечно угрюмым видом.       — Ты головой ударилась? — Крис постарался стащить девушку со своей шеи.       — Я так рада тебя видеть!       — Тогда, тебе стоит вернуться на работу. Я звонил тебе несколько раз, но ты не отвечала. Всё в порядке?       Она мотнула головой в знак согласия. Скупая слезинка выступила с её глаз, а улыбка стала несколько натянутой.       — Мне нужно было срочно уехать. Извини, что не успела предупредить. У вас всё нормально? — её слова прозвучали виновато.       — Есть интересный для тебя случай, — он осмотрел девушку с ног до головы и помог струсить остатки грязи с одежды, — постарайся больше не спотыкаться.       — Хорошо, — быстро согласилась она.       Николь сделала шаг в сторону и посмотрела по сторонам. Знакомые магазины, привычные офисные здания, которые находились в нескольких километрах от её больницы. Всё вокруг было пропитано одним единственным запахом — родным домом. Почему-то, на душе стало грустно и немного одиноко, хотя Николь и рада была вернуться в свой мир.       «Я хочу вернуться домой…» — невольно прозвучало у неё в голове. Ники с дрожью вдохнула, осознав, что только что назвала дом Алана — своим.