Когда сердце нестерпимо болит

      В течение следующих двух дней Эмма, Руби и Эльза не покидали дом декана Миллс. Так было решено ранее, чтобы не привлекать лишнего внимания со стороны других студентов и преподавателей университета. Не забываем, что по легенде, они участвовали в раскопках где-то на границе штата Массачусетс. Несколько раз заходил Грэм, принося любимую выпечку Реджины, и проверяя, не разнесли ли три взбалмошных девицы профессорский особняк. Руби уже могла вставать и активно изучала каждый угол в доме. Она в жизни не видела такого изысканного интерьера и готова была наняться домработницей, только бы не покидать это место. Принцесса постоянно висела на телефоне, скрываясь от подруг, они решили, что её кавалер волнуется из-за долгого отсутствия объекта воздыхания. И они были правы: Дэвид часто звонил Эльзе, (ей все-таки пришлось соврать ему об археологических раскопках), чтобы удостовериться, всё ли в порядке у неё и Эммы. Ведь не мог же он каждые пятнадцать минут названивать дочери, она уже не маленькая. В это время Свон штудировала библиотеку Реджины, всерьёз взявшись за изучение древней мифологии. Малефисента приезжала только ближе к вечеру, потому что подруга запретила ей магически перемещаться прямо в дом, и блондинка была вынуждена стоять в пробках, добираясь на машине. Миллс хозяйничала на кухне, подстригала растущую на заднем дворе яблоню, читала «Красное и чёрное» Стендаля и, впервые за долгое время, испытывала чувство радости от прожитого дня. Домывая после позднего ужина посуду, Реджина, по своему обыкновению, что-то тихо бормотала себе под нос на одном из средневековых языков, и не заметила как на кухню вошла Свон. — Надеюсь, Вы не накладываете на эту несчастную тарелку какое-нибудь страшное заклинание, — услышала она за своей спиной и невольно вздрогнула. — Простите, я не хотела Вас напугать. Скорее это Вы заставили меня насторожиться, — улыбалась Эмма. — Когда я одна, то часто разговариваю сама с собой на одном из выученных мной языков, — Реджина вытерла руки и села за стол, — а я почти всегда одна, и это вошло в привычку. — Круто! В смысле, что Вы можете свободно изъясняться на стольких языках, — поспешила поправить себя Свон. — Мне бы ни за что не удалось выучить хотя бы один. Я безнадежна. Как и мои попытки открыть в себе магию. Продолжаю склоняться к мысли, что вы с Малефисентой ошиблись. — Вы хотели за два дня постичь то, что хранилось вашими предками на протяжении тысячелетий? — рассмеялась Миллс. Вид Спасительницы, угрюмо рассуждающей о тщетности своего бытия, определённо поднимал ей настроение. — А как Вы узнали, что обладаете этим даром? — глаза Свон загорелись неподдельным интересом. — Об этом мне сообщила мать. Причём, весьма бестактно. Просто вывалила на меня информацию. — Что-то наподобие случилось и со мной, — весело подмигнула Эмма. — Да, только мне было шестнадцать лет и вся эта магическая болтовня пугала меня до ужаса. Особенно когда моя матушка решила продемонстрировать свои способности. Я потом ещё месяц не могла спокойно спать. — Могу представить, — кивнула Свон, — но Вы, наверное, быстро научились контролировать свою силу? — О, нет, мисс Свон. В шестнадцать лет я ещё не могла передвигать предметы или перемещаться. Моя магия «не работала». Это случилось через год, — чуть понизив голос продолжила Миллс. — Я случайно познакомилась с бедным мальчиком из неблагополучного района. Его звали Дэниэл. Он не учился в нашей школе, так как вынужден был много работать и помогать семье. Мы подружились, часто проводили время вместе. Я даже тайком выбиралась по ночам из дома, чтобы встретиться с ним в нашем секретном саду, пока Малефисента самыми хитроумными способами пыталась отвлечь Кору. Но сами понимаете, в конце концов, моя мать всё узнала. Никогда не забуду этот день, — Реджина тяжело выдохнула, — Кора два часа кричала на меня в своём кабинете, называя легкомысленной неблагодарной девчонкой, пренебрегающей своей семьёй и опустившейся до уровня отбросов общества. В довершение всего, она сказала, что я больше никогда не увижу этого «грязного мальчишку». Я помню, как ярый гнев огромной силы заполнил каждую клетку моего тела, как напряглись мышцы, как сердце бешено стучало в груди, а голова готова была разлететься на части. Я с такой силой сжимала кулаки, что ногти прорезали кожу на ладонях, и кровь начала капать на пол. Никогда ранее я не испытывала таких чувств. Кабинет за мгновение вспыхнул огнём, и стёкла рассыпались на мелкие осколки. Это была моя магия. — Что произошло дальше? — неуверенно спросила Свон, когда Реджина, нахмурясь, замолчала. — Затем я переместилась к Малефисенте, чем немало её удивила, но она была рада открывшейся во мне силе. Ведь Мал с восьми лет умела использовать магию. Когда она потеряла всю свою семью, колдовские чары стали бить из неё ключом. И мы сбежали. В Бостон. Нам было семнадцать и девятнадцать лет, я чувствовала себя, наконец, свободной и безумно счастливой. — А что случилось с Дэниэлом? — Эмме не терпелось узнать продолжение их романтической истории. — К сожалению, наши пути разошлись, — как-то сухо и коротко ответила Миллс. Она поднялась, достала недопитую на днях бутылку виски и налила себе треть стакана. — А Ваша мать? Она не пыталась Вас найти? — блондинка всё ещё недоумевала. — Нет. Кора не предпринимала никаких попыток разыскать нас. Для меня она всё равно что умерла, — решительно заявила брюнетка. — Но так нельзя говорить! — вспылила Свон. Сердце больно кольнуло. Яркий солнечный образ улыбающейся Мери-Маргарет внезапно предстал в воображении. — Ваша мать жива и это самое лучшее, что может быть в жизни! Королева отрешённо посмотрела на Спасительницу, но ничего не ответила. Эмма не знала всей истории, а Реджина была не готова откровенничать перед малознакомой девушкой. Хотя глубоко в подсознании, Миллс понимала, что Свон за эти семь дней стала очень близка к ней. — Моя мама погибла, когда мне было пять лет. Она спасала детей из горящей школы, — дрожащим голосом тараторила Эмма. Слова Реджины очень задели её. — И своё детство я провела в одиночестве. Отец долгое время не мог прийти в себя. И я бы всё на свете отдала, только бы моя мама была жива, — слёзы текли по её щекам, — Вы не знаете о чём Вы говорите. — Простите меня, мисс Свон. Я не хотела задеть Ваши чувства. Мои воспоминания о матери, очевидно, намного безрадостней Ваших. Девушки замолчали, угрюмо склонив головы. Реджина корила себя за то, что, не подумав, так грубо поступила с чувствами Свон. А Эмма убедилась, что Миллс действительно ненавидит свою мать. «Какая тайна кроется в этой истории?» — подумалось блондинке, но она не стала расспрашивать, видя, что Реджине очень тяжело от этих воспоминаний. Вскоре к ним присоединились Эльза, Руби и Мал. От Дрэгон не ускользнуло еле заметное изменение в настроении подруги и Свон, но она не придала этому значения, предпочитая не вмешиваться не в своё дело. Все вместе, они ещё раз обсудили правила, по которым будут вести себя в университете и дома. Было договорено встречаться только в библиотеке, небольшими группами, собираться впятером было слишком подозрительно. Любые разговоры о магии не в рамках учебного курса были запрещены. Появляться в доме Реджины было также нежелательно. Все знали, что она вела уединённую жизнь, и шныряющая туда-сюда толпа студенток могла привлечь лишнее внимание окружающих. — Никаких внезапных перемещений с работы домой и наоборот! — грозно наставляла Миллс. Это особенно касалось Малефисенты. — Никаких фокусов с электроснабжением и замораживанием аудитории в разгар лекции, — также грозно продолжала Дрэгон. Единственными безопасными островками оставались кабинеты обеих деканов. На них уже несколько лет было наложено защитное заклинание. Ещё нужно было найти надёжное место, которое выдержит превращения Руби и научить её это контролировать. В свою очередь, Эльза напомнила всем, что она по-прежнему в бегах и не может больше рисковать, боясь быть узнанной какой-нибудь ведьмой, случайно зашедшей в университет. Свон запреты на использование магии не касались, и она решила, что будет продолжать прорабатывать все возможные источники информации, в надежде найти ответы о своём происхождении. Итак, план был намечен. Оставалось только начать ему следовать.