Повесть о Страннице

К югу от заснеженных пиков Поднебесных гор, за пределами безмолвных Забытых земель, где время, казалось, застыло в вечной мерзлоте, лежал Селес — старейший город Элеса, его сердце и колыбель. Именно здесь, в долине, укрытой от самых лютых ветров, появились первые Пробуждённые. Легенды гласили, что их первые шаги по хрустящему снегу были столь же неуверенными, как и их первые мысли в новых телах. Отсюда, из этого древнего центра, они разбрелись по бескрайним просторам снежного континента. И по сей день здесь, в самом сердце Селеса, высился один из крупнейших филиалов «Дома тишины». Его главный купол, сплетенный из призрачного, мерцающего в сумерках кристалла, был похож на гигантский пузырь, застывший на грани реальности. Он служил вратами, через которые в этот мир являлись воплощающиеся души, выходящие из небытия под его сенью. Однако для многих новых душ выбор их грядущего пути был невелик — тяжелая, властная тень старой крепости «Ледяных воинов» нависала над городом, как судьба. Штаб-квартира гильдии располагалась в неприступной цитадели к востоку от города. Она была высечена из векового льда и темного камня, добытого в недрах тех самых гор. Ее стены, отполированные ледяными ветрами, холодно сверкали в свете дня, а по ночам сливались с тьмой, и лишь тусклый огонь в узких бойницах выдавал чье-то присутствие. Это место дышало силой, дисциплиной и безраздельной властью, предопределяя путь для многих, кто пробуждался под куполом «Дома тишины». Добровольно или нет. В замке, что стоял за мощной крепостной стеной с четырьмя грозными башнями, за массивными дубовыми дверями с железными накладками скрывался кабинет, более похожий на тронный зал в миниатюре. Воздух здесь был густым и неподвижным, пропахший воском для полировки старого дерева, пылью с фолиантов и едва уловимым холодом, что просачивался сквозь стены, несмотря на пышное убранство. Стены были затянуты бархатом цвета спелой вишни, с тяжелыми, струящимися до пола портьерами, расшитыми сложными золотыми орнаментами — стилизованными снежинками и символами власти. Пол и массивный камин, в котором тихо потрескивали поленья, были вырезаны из отполированного до зеркального блеска черного мрамора, в котором отражались отсветы пламени и позолоченные ножки мебели. По углу комнаты стояли высокие торшеры в виде замерзших водопадов, их литые золотые струи заканчивались магическими сферами, излучавшими ровный, теплый свет. В центре, на роскошном ковре из шкуры полярного медведя, стоял мраморный столик с шахматной доской, выложенной из пластин слоновой кости и обсидиана. Фигуры на ней были вырезаны из прозрачного и дымчатого стекла с таким искусством, что в их гранях играли и переливались отсветы камина и торшеров. Николас сидел в глубоком кресле с высокой спинкой, обитым темно-коричневой кожей, перед этой застывшей битвой. Его пальцы медленно перебирали фигуры из прозрачного и черного стекла, оценивая их положение. Среди множества тягостных мыслей, обременявших его рыжеволосую голову, внезапно всплыла одна, заставившая его губы тронуть мимолетная улыбка. Точнее, не мысль, а воспоминание. О партии, разыгранной в этом самом кабинете с юношей, которого из тысячи выделяли горящие авантюрой глаза и синие, как зимнее небо, волосы. — Опа! Снова зеваешь, Ник! — задорно воскликнул Колин, забирая с доски белого офицера и ставя на его место чёрную королеву. — Потерять офицера — не страшно. А вот потерять королеву… — Так ты и королеву прозевал два хода назад. — Вот поэтому я уже и не надеюсь у тебя выиграть, брат. Эй, Ричи! — Николас громко окликнул рыжеволосого парня крепкого телосложения, который у окна возился со склянками и магическими свитками. — Может, со мной сыграешь разок? — Мне не до игрушек. У меня тут почти готова новая формула! — отмахнулся Ричард, даже не поднимая взгляда. Николас сник, а Колин рассмеялся. — Ну же, соберись! У тебя ещё почти все пешки целы — одна из них вполне может стать новой королевой. — Никогда не доводил пешек до восьмой линии. К чему на это тратить ходы? — Зря. Вдруг прямо сейчас в твоей шахматной армии есть одна-единственная пешка, которая однажды преобразится в могущественную королеву? Спонтанная ностальгия вызвала на лице Николаса непривычно мягкую улыбку. Но стоило ему поднять глаза, как тень легла на его черты. Его братьев давно не было в этом кабинете. Теперь здесь завсегдатаями были элитные воины гильдии. Шарлотта — рыжая бестия, сходящая с ума по драконам. Стоило ей услышать слух о яйце дракона в Панагельме, она не остановится ни перед чем. Без сомнения, ладья, идущая напролом. Дэниел, выполнявший самые секретные поручения, требующие скрытности и тонкости. Вот уж точно офицер, движущийся по чёрным диагоналям интриг. Айзек — угрюмый мужчина с серыми волосами, лидировавший по количеству пробуждённых элементов, но из-за неконтролируемой агрессии не тянувший на фигуру серьёзнее коня. Каждый из них приходил к Николасу со своей просьбой, но все «Ледяные воины» знали железное правило: нельзя отвлекать главу гильдии во время шахматной партии. Впрочем, удовлетворять их запросы он всё равно не собирался. По крайней мере, не сейчас. — Дэн, что с волчонком? — резко обрубил тишину Николас, не отрывая взгляда от прозрачной пешки, которую он вертел в пальцах. — М-м? — Дэниел не сразу оторвался от созерцания пламени в камине. — Волчонок?.. Ах, да! Волчонок. Он сидит безвылазно в башне алхимиков. Мне туда ходу нет, впрочем, Ричард вряд ли позволит ему лезть не в своё дело. — Тогда придётся заняться девчонкой. Повтори ей наше предложение. — А если она снова откажется? — в голосе Дэниела скользнула привычная ему игра. — Она выберет из двух зол меньшее, — холодно парировал Николас, наконец ставя пешку на доску. — Между беспомощным одиночеством и силой «Ледяных воинов» меньшее зло должно быть очевидно. Его взгляд упал на ту самую пешку, которую он только что передвинул. Пешку, которую когда-то Колин советовал ему довести до королевы. Возможно, эта пешка носила имя Амальтея. А может быть, он сам давно стал пешкой в чужой, куда более грандиозной партии. Но признавать этого он не собирался, упрямо не сводя взгляда с короля на шахматной доске.

***

Сказано — сделано. Дэн немедленно воспользовался свитком телепортации, предварительно сверив с гильдейским магом местонахождение Амальтеи. Заклинание перенесло его в пригород Оклугейта, в портовый рынок, где было полным-полно народу. Почти сразу он заметил в толпе белые волосы, но когда приблизился — увидел, что это юноша. Хорошо хоть не успел обратиться. То-то был бы конфуз! «А ведь беловолосых пробужденных не так много…» — подумал он, ища среди толпы свою цель. Магия не обманула Дэна. Амальтея действительно была у него под носом. — Я дико извиняюсь, но вы же сами понимаете — справиться со своевольным стихиалем не так-то просто, — оправдывалась девушка. Позади неё, прижав уши, прятался огненный лисенок, который с опаской косился на разгневанного продавца рыбы. Они находились на рынке, куда Амальтея пришла за редкими ингредиентами, и всё шло хорошо, пока не обнаружилась пропажа целого ящика рыбы. Рядом с пустым ящиком сидел сам виновник — сладко урчавший и облизывавший свою довольную рыжую мордочку лисёнок. Идиллию нарушил возмущённый крик торговца, а в следующее мгновение в воздухе засвистела мокрая тряпка. — Мне твои извинения до одного места! Я тебя засужу за порчу имущества! Девушка горько вздохнула. — Сколько? — Полтинник. — Сколько?! — Убытки от нереализованного товара плюс компенсация морального ущерба! — Да это же грабёж. Ваша тухлая рыбёшка и уязвлённая мораль и на половину не потянут… — прошипела она в сторону, прекрасно понимая, что спорить бесполезно. — Чё сказала? — насторожился продавец, уперев руки в толстые бока. — «Хорошо, что удалось сойтись в цене», — вот что, — натянуто улыбнулась Амальтея, открывая кошелёк. Получив возмещение, рыбник мгновенно вернулся к своему обычному веселому расположению духа, а девушка поспешила удалиться. Стихиаль плелся рядом, не поднимая ушей и с опаской поглядывая уже на саму хозяйку. — Надеюсь, тебе очень стыдно, Рыжик, — проговорила Амальтея, метнув на стихиаля строгий взгляд. — Я-то думала, ты повзрослел! Как тебе только не треснуло, а? Целый ящик рыбы! — М-м-м-м… — виновато отозвался лисёнок, но девушка лишь раздражённо фыркнула в ответ. Они шли по оживлённому базару, минуя многочисленные торговые лавки. Рыжик плелся за хозяйкой, изо всех сил делая пристыженный вид, как вдруг его что-то заинтересовало — он навострил ушки, принюхался и повернулся направо. Бросив взгляд в ту же сторону, Амальтея невольно зацепилась за серебристые волосы юноши, стоявшего у фруктового прилавка. Это был Он — тот самый, которого она видела ночью у фонтана. На нём была та же поношенная накидка, а руки были подняты в знакомом жесте капитуляции. Бедняга явно не знал, что имеет дело с Луи-обдирой, известным своим умением надувать и обирать клиентов. «Это не моё дело», — мысленно сказала себе Амальтея, собираясь пройти мимо. «Мне и своих проблем хватает. Уже не думая о том, что будет странно снова к нему подойти после моего побега из таверны…» — Позвольте, сударь, я не брал ничего с вашего прилавка! — уверял юноша, спокойно глядя на хитрого торговца. — Ты мне голову не морочь, смазливая мордашка! Вот тут алоэ лежало, куда оно делось? — Да мне-то откуда знать? Не брал я ваших заморских растений. — А, так ты хочешь иметь дело с администрацией? Сейчас мы это устроим! Внезапно в их напряжённый диалог ворвался звонкий голос Амальтеи, а её рука легла на плечо беловолосого незнакомца. — А-а-а-а, вот ты где, братишка! — воскликнула она. Юноша вздрогнул от неожиданного прикосновения, столь же неожиданного и для самой Амальтеи. «Что же я творю?» — мельком пронеслось в её голове. — Старина Луи, что-то не так? Мой братец нашалил? — обворожительно улыбнулась она. Торговец опешил от такой наглости. Девушка нарочно не смотрела на того, кого только что назвала братом. «Ничего, разрулим всё и разойдёмся». Рыжик исчез, освобождая хозяйке руки для призыва другого, менее заметного стихиаля. — Ты… это твоя сестра? — растерянно спросил торговец. — Эм… да, разумеется, — юноша снял с головы девушки капюшон, мастерски скопировав её же улыбку. — Видишь? Мы даже похожи. «Сообразительный», — мысленно усмехнулась Амальтея. — Да мне пополам! Верните мне моё алоэ! — Луи, так вот же оно, лежит на прилавке, — указала она на ящик с зелёным растением. Письмена договора с воздушной орлицей медленно исчезали на её запястье. Увидев «пропажу», Луи потерял дар речи. — Ну, всего доброго! — жизнерадостно пропела Амальтея и настойчиво потянула юношу за собой, растворяясь в толпе, пока торговец пытался понять, что произошло. В похожем ошеломлении остался Дэниел, который только под конец этой странной сцены внезапного воссоединения «брата» и «сестры» осознал, что упустил свой шанс снова поговорить с Амальтеей. Он не сильно расстроился, поскольку знал: временные преграды всегда можно либо переждать, либо устранить. — Большое спасибо, ты уже второй раз меня выручаешь, — сказал юноша Амальтее. — Всегда пожалуйста, — ответила Тея, наклоняя голову вниз, чтобы каскад волнистых волос скрыл её красные от смущения щёки. — Объяснишь, что произошло? «Что ж, похоже, наше знакомство затянется», — подумала Амальтея. Не то чтобы ей этого не хотелось — просто привыкшая к одиночеству, она инстинктивно избегала близкого общения. — Всё просто: Луи ждал ротозея, чтобы раздуть скандал и нажиться на нём. А тут как раз кстати попался ты. — Хочешь сказать, он сам спрятал это… как его… алоэ? — Верно. — Но как ты его вернула? — Это не я, это мой стихиаль элемента аэр, Перышко. — Аэр? — переспросил он недоумённо. — Так в Панагельме называют воздушный элемент, — пояснила Амальтея, но, взглянув на его лицо, поняла, что лишь запутала его ещё больше. Он явно был здесь новичком. — Пёрышко — волшебное создание в форме орлицы, связанное с элементом воздуха. Я её хозяйка, поэтому могу через неё манипулировать воздушной стихией. — Вот оно что… Слушай, я ещё тогда в таверне должен был спросить: как тебя зовут? — Амальтея. — Красивое имя, — улыбнулся он. — Имя как имя. А тебя? — Райкон. — Очень приятно. — Объяснишь ещё кое-что? Амальтея скривилась, уже догадавшись, о чем пойдет речь. Не дожидаясь её ответа, юноша продолжил: — О чем мне лучше не спрашивать, чтобы ты больше от меня не убегала? Амальтея остановилась. Юноша, шагавший вровень с ней, сделал ещё шаг и тоже замер. Она ожидала от него вопроса, вроде «Почему ты так внезапно сбежала?», но такая формулировка поставила её в тупик. Круглыми от удивления глазами она смотрела на Райкона, пытаясь разгадать его намерения. Юноша смущенно улыбнулся и пояснил: — В этом мире у меня больше никого нет. А обращаться к тем, у кого на словах одни намерения, а в глазах — другие, я не хочу. Твои глаза не врут. И я вижу, что ты знаешь о мире, в котором я оказался, очень многое. Ты поможешь мне? А я обещаю не нарушать границы, которые ты назовёшь. Вместо ответа, Амальтея протянула ему руку для рукопожатия — странный, спонтанный порыв, несвойственный ей. Возможно, знаменитая человеческая интуиция уже тогда подсказывала ей, что в её жизни происходит нечто важное. Райкон аккуратно пожал её тонкую ладонь своей широкой, крепкой рукой. Это рукопожатие ознаменовало начало их дружбы, и напомнило Амальтее о начале её собственной жизни и первой дружбы в Панагельме.

***

Первым пришло ощущение холода. Влажная прохлада травы под босыми ногами. Потом — запах. Свежескошенной зелени, цветущих яблонь и чего-то неуловимого, сладковатого, что витало в самом воздухе. Амальтея открыла глаза, и её встретило слепящее сияние купола из переплетённых светлых ветвей, раскинувшегося над её головой вместо неба. Она стояла в центре идеального сада, где царила вечная весна. Вокруг, так же растерянно озираясь, замерли другие фигуры в простых белых одеяниях. «Сады Пробуждения Дома Тишины в Оклугейте» — знание всплыло в сознании само собой, как будто было заложено туда изначально. Были здесь и другие фигуры — в белых мантиях с надвинутыми капюшонами. По двое они подходили к новопробужденным, отдавали им теплую верхнюю одежду и обувь, помогали одеться и провожали к переходу, соединяющему купол и здание администрации. Обычно у новопробужденных вопросов «куда идти?» или «куда податься?» не возникает. Из-под какого бы купола они ни вышли, их разбирали как спелые пирожки дежурные самых крупных гильдий. И так в каждой из трёх стран-континентов Панагельма. Едва успела Амальтея получить регистрацию, как к ней устремились двое. С одной стороны — женщина в лёгких, словно перья, доспехах небесного цвета, с твёрдым и открытым взглядом. — Я — Лирания, из гильдии «Небесные всадники», — представилась она, и её голос звенел, как сталь. — Ты выглядишь проворной. У нас ты научишься не только сражаться, но и парить выше облаков. Почти одновременно с другой стороны на нее надвинулась высокая фигура в мундире, отороченном серым волчьим мехом. Его рука, тяжелая и властная, грузно опустилась на ее плечо, и от прикосновения латной перчатки по коже побежали мурашки, а в воздухе запахло ледяной изморозью. — «Ледяные воины» — стальной хребет Элеса. Порядок и сила — единственное, что здесь имеет значение, — его голос скрипел, как снег под сапогом в лютый мороз. — Ты хочешь быть сильной? Или будешь слабой? Их слова — один звонкий и острый, другой холодный и давящий — накатывались противоречивой волной, грозя разорвать хрупкое равновесие ее пробудившегося сознания. Амальтея почувствовала, как парализующая растерянность сковывает ее. Две дороги, два чужих пути, на которые ее толкали, даже не спросив имени. Инстинкт сжался внутри нее в тугой комок, и выход нашелся только один — бежать! Резко вырвавшись, она выскочила из дверей, споткнулась о высокую ступеньку и полетела вниз, вперед, подставив лицо встречному ветру и холодному камню мостовой. Но вместо ожидаемой боли ее внезапно подхватили чьи-то крепкие и на удивление теплые руки, развернув в полете и мягко поставив на ноги. — Эй, малышка, постой! Куда так несёшься? — рекрутеры, охваченные азартом соперничества, уже высыпали на крыльцо. Прежде чем Амальтея успела опомниться, тот, кто ее поймал, — высокий мужчина с иссиня-черными волосами и такой же короткой бородой, — коротко рассмеялся и бросил, обращаясь к преследователям: — О, простите, но она уже со мной. Так что удачи в наборе! Его тон был беззаботным, но в словах сквозила неоспоримая окончательность. Он еще раз ободряюще коснулся ее локтя и повел за собой, уверенно уводя от давящего здания администрации и оставив «Небесных всадников» и «Ледяных воинов» с пустыми руками. Когда они свернули за угол и отошли на достаточное расстояние, он отпустил ее руку и внимательно посмотрел на нее. В его глазах, цвета теплой меди, не было ни осуждения, ни жалости — лишь спокойное участие. — Похоже, они тебя здорово напугали, да? — он улыбнулся. — Я Колин. А тебя как зовут? — Амальтея, — выдохнула она, все еще приходя в себя. — А вы… вы тоже из гильдии? — Есть такое дело, — кивнул он, и его взгляд на мгновение стал задумчивым. — Моя гильдия небольшая, но я ею очень дорожу. Называется «Серебряные Крылья». — Красивое название… — она потупила взгляд. — Но я ведь еще не соглашалась к вам идти. — А я тебя толком еще и не приглашал, — он рассмеялся, и этот звук был похож на треск поленьев в камине. — Но если захочешь — дорога открыта. Только тебе решать, чего ты ищешь и где твое место. Амальтея замерла, вглядываясь в его лицо. Он был совершенно непохож на тех, кто окружил ее у выхода. Не их напором или силой, а чем-то иным, что она не могла пока назвать. Колин, словно давая ей время, бросил на нее короткий понимающий взгляд через плечо и медленно пошел вперед, не оглядываясь. Тея постояла еще несколько мгновений, наблюдая, как его плащ колышется на ветру. А затем сделала шаг. Второй. И вот она уже бежала, чтобы догнать его, и, поравнявшись, зашагала с ним бок о бок. Она все еще не понимала, в чем заключалась та разница. Но в одном была уверена абсолютно: его руки были надежными и теплыми.

***

После рыночных приключений Амальтея привела Райкона в таверну «Три монетки». Здесь, в уютном полумраке, за душистым мясным рагу и сладким сидром, они провели остаток дня. Райкон с детским любопытством расспрашивал об устройстве мира, а Тея, улыбаясь, объясняла ему простые вещи, которые казались такими естественными для любого Пробужденного. Покидая таверну, они ненадолго задержались на крыльце, глядя на опустившуюся ночь. — Уже так темно, — задумчиво произнес Райкон, вперившись в чернильную синеву неба. — В Элесе рано темнеет. Страна вечной зимы, что поделать. — Я помню трое врат, — сказал он. — Это и были страны? — Да. Нам дано самим выбирать, где пробудиться. — Почему ты выбрала Элес? — повернулся он к ней. — Не знаю, — она пожала плечами, не отрывая взгляда от звезд. — Наверное, сердце позвало. А ты? — Так же. — Ясно, — Тея спустилась с крыльца на утоптанную снегом дорогу. — Ты в общежитии остановился? — Да, — он поравнялся с ней, их шаги слились в один ритм. — Я провожу тебя. Райкон наклонился к ней, и в скупом свете фонаря Амальтея разглядела его лукавую усмешку. — Волнуешься обо мне? А ведь мы только познакомились… — Конечно, «братишка», — подначила его Тея. — Влипать в неприятности — твой явный талант. — И все-таки, зачем ты помогаешь мне, если не доверяешь? — внезапно спросил он, и в его голосе прозвучала серьезная нота. — А ты бы стал доверять первому встречному? — Вопрос на вопрос. Ты точно не эльфийка? — Нет. И это такой ответ. Райкон тихо вздохнул. — А я тебе доверяю. — Не стоит доверять малознакомым людям. Предателей вокруг хватает. — Человек, который без раздумий помогает другим, не может предавать, — спокойно заметил он, и на это у Амальтеи не нашлось возражений. «Он настолько проницателен? Или я настолько прозрачна?» — со скептицизмом подумала она. Пока они шли, один за другим загорались уличные фонари, отбрасывая на снег длинные тени. Впереди уже маячили ровные квадраты окон общежития. «Пришли», — хотела сказать Амальтея, но в этот момент Райкон резко замер, его поза выразила напряжение. — Что-то не так? — Слышу голоса… — пробормотал он, вслушиваясь в ночную тишину. — Голоса? — Кто-то в беде. С этими словами он резко свернул в темный проулок между домами. Амальтея, помедлив мгновение, последовала за ним. Через несколько поворотов в лабиринте узких улочек до нее тоже донеслись приглушенные звуки. — Что разнылся, как девчонка?! Гони деньги! — прохрипел низкий голос. — Г-г-говорю ж-же, нету ничего! — Лепреконов с пустыми карманами не бывает! Ну-ка вытряхивай! Не то твоя шейка хрустнет… — Не-е-ет, прошу! — голос сорвался на визг. — Так-так-так. И что, у вас здесь это в порядке вещей? — раздался в переулке спокойный тенор Райкона. Он стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за сценой: парень с когтистой волчьей лапой прижимал к стене тщедушного ушастика в зеленом костюме. Лепрекон дрожал как осиновый лист, а грабитель сверлил взглядом нежданного свидетеля. — Да, бывает, — раздался рядом женский голос, и полуоборотень увидел Амальтею, вышедшую из тени рядом с Райконом. Девушка спокойно наблюдала, решив пока не вмешиваться и посмотреть, как ее спутник будет действовать. Парень, прижавший лепрекона, был типичной полукровкой-волком: звериная морда, покрытая шерстью, массивные когтистые лапы и желтые глаза. Рефлексы — отменные. Грабеж был для таких обычным делом. — Ясно… — протянул Райкон. — Ты хоть магическими свитками пользоваться умеешь? — тихо спросила Амальтея. — Чем-чем? — переспросил он. — Понятно, — вздохнула она. — Слышь, вы двое! Свалите отсюда, пока целы! — прорычал волк, но его взгляд наткнулся на золотисто-желтые глаза Райкона, вспыхнувшие во тьме опасным огнем. — Мы не уйдем. Отпусти мальчика, и я позволю тебе уйти невредимым. Амальтея бросила на спутника оценивающий взгляд. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь… — Разумеется. Чтобы усмирить хамоватого волчонка, мне хватит и собственных сил, — тихо ответил Райкон. Хулиган, услышав это, отшвырнул лепрекона и оскалился, готовясь к броску. Райкон глубоко вдохнул и медленно развел руки. Лепрекон, едва оказавшись на свободе, пулей выстрелил из переулка. Амальтея отошла в сторону, давая простор для действий. Оборотень рванулся с места с пронзительным рыком, замахиваясь когтистой лапой на противника. Беловолосый юноша не двигался, пока тот не оказался в паре шагов, а затем молниеносно выбросил кулак прямо в живот волка. — Аргх! — вскрикнул полукровка и тут же замахнулся для ответного удара, но Райкон был быстрее. Сверкнула короткая вспышка, и волчонок отскочил назад, встряхивая онемевшей лапой. — Это должно остудить твой пыл, — проговорил Райкон. Амальтея присмотрелась — звериная лапа парня побелела и застыла, скованная толстым слоем льда. Тот затих на мгновение, но затем на его волчьей морде расплылась кровожадная ухмылка. Девушка, нахмурившись, запустила руку в сумку на плече… Полукровка напряг мышцы, и лед с треском осыпался на землю. — Удар у тебя что надо, но элементы тебя не слушаются… Ба-бах! Едва волк успел договорить, как массивный каменный хвост отшвырнул его к стене. Тот с глухим стуком впечатался в кирпичную кладку и рухнул на землю, сплевывая кровь. Подняв глаза, он увидел перед собой огромного каменного змея, чья чешуя отливала в лунном свете. Райкон в недоумении посмотрел на свою спутницу: на ее руке сияли письмена договора. После удара полукровка полностью принял человеческий облик — перед ними был щуплый паренек с взъерошенными черными волосами, одетый в потертый спортивный костюм. Он в ужасе посмотрел то на Обсидиана, то на Райкона, затем вскочил и бросился наутёк. Когда он скрылся из виду, Амальтея опустила руку, и стихиаль, превратившись в луч света, исчез. — Так вот какова связь элементалиста со стихиалем, — тихо произнес Райкон. — Да… а что ты пытался сделать с его рукой? — Заморозить. У меня, как у дракона льда, есть такая способность. Но я думал, что вся его лапа превратится в глыбу. Не знал, что окажусь настолько слаб… — он сжал кулаки, и его плечи сгорбились от досады. Вдруг он почувствовал легкое прикосновение — Амальтея осторожно коснулась его правого кулака. — Тем не менее, не имея ни одного договора, ты смог подчинить стихию своей воле. Мне говорили, что это исключительная способность. А если тебя обучить, ты обязательно раскроешь свой потенциал. — Ты же не доверяешь мне? — тихо спросил он. Амальтея на мгновение задумалась, а затем по ее лицу расплылась теплая улыбка. — Ну… ведь тот, кто без раздумий помогает другим, не способен на предательство. В ее карих глазах не было ни стен, ни недоверия — лишь тихое понимание. А в золотисто-желтых глазах Райкона она разглядела ответные искорки тепла. — Так значит, ты дракон? — решила она сменить тему. — А где же чешуя, крылья и всё такое? — Это моя человеческая форма, — он смущенно рассмеялся. — Без лишних «аксессуаров». Ну а ты кто? — Всего лишь человек, — пожала плечами Амальтея, направляя Райкона в сторону входа в общежитие.