Часть 9. Я не виноват, что ты веришь в сказки.
16 июня 2017 г., 20:32
***
Первый человек, о котором ты думаешь утром, и последний человек, о котором ты думаешь ночью — это или причина твоего счастья или причина твоей боли. ©Эрих Мария Ремарк.
***
IAMX — S.H.E.
Они приехали к дому Шистада ближе к полуночи. Адреналин начал рассасываться, что позволило боли отчётливо ощущаться практически во всём теле. Ева вышла из машины и поморщилась. Больно. Очень больно. Острая боль ощущалась в районе правого бедра. Похоже, её всё-таки задели. Чёрт. Взглянув на парней, Мун всё-же отметила про себя, что им досталось гораздо больше. У Вильяма рассечена бровь и ранение в области предплечья. У Криса подбит глаз, и, кажется, он прихрамывает. В груди кольнуло далеко засунутое чувство совести. Эти парни спасли её. Они пострадали из-за неё, и насрать, что Еву забрали из-за них же. С трудом добравшись до квартиры, они первым делом обработали раны и приняли душ. Перевязывая кровоточащие ранки, рыжеволосая думала о своём прошлом. О сне. О игре. О пожаре. О тёмноволосой катастрофе, которая принесла в её размеренную жизнь всё то дерьмо, из которого Ева долго выкарабкивалась. Очень долго. Которая сломала её на частицы, тем самым сделав сильнее. И жёстче. Катастрофа с ледяными серыми глазами. Светлыми. Все мысли Евы так или иначе сводились к Ноа Самуэльсену — такому жалкому, но такому мужественному. Такому прекрасному и отвратительному. Что кричать хочется. Все мысли сводились к этому ничтожеству. Пока ее взгляд не падает на урну, стоящую возле душа. На ее краю свисал кусочек бинта. Когда Ева подошла ближе, выключив воду, она заметила в урне огромное количество бинтов красного цвета. Огненного. По-плохому огненного. Существовало что-то, кроме игры? Обычные разборки между плохими мальчиками? Или эти двое уже успели пострелять раньше? Она, правда, не понимала, почему она так беспокоится за них. Шистада она***
Кристофер снова уступает Еве свою спальню, решив, что он с Вильямом может поспать и в гостинной. Маггнуссон, в прочем, не возмущался. Она снова спит в его футболке. От неё пахнет всем, чем угодно, только не свежестью. Запах одеколона, сигарет и даже немного пота. Но это не отталкивает. Ни капли. Мун этот запах кажется приятным. Шистадовским. Она снова глубоко вдыхает его, чтобы запомнить. Чтобы он въедался в ноздри, каждый раз, когда рядом Крис. Что вообще с ней происходит? Она грёбанная психопатка. По-другому не назовешь. Ведь какой нормальный человек***
— Что? — рыжеволосая девушка ошарашенно смотрит на стоящего напротив парня и не может поверить своим глазам. На его лице злорадная ухмылка, а во взгляде… Ничего. Пусто. Безконечное грёбанное равнодушие. Это не может быть он. Просто. Не. Может. — Что слышала, — выплюнул прямо в лицо. — Ты мне не нравилась. Никогда. Чёрт, ты правда думала, что ты могла чем-то завлечь меня, Мун? Ты чертовски наивна. Словно пощёчина. Сильная. Что в глазах темнеет, а во рту стоит резкий привкус металла. А уши режет тихий смех. Надменный и до чёртиков противный. Блять, а что ты хотела, девочка? Такие, как он, никогда, слышишь? Никогда не влюбляются в таких, как ты. Можно было уяснить это. Давно уже. — Но зачем? — тихо, отрешённо. — Мне нравилось играть с тобой. К тому же, ты отдала все долги за меня. Спасибо, — едко, насмешливо. — Так это… Из-за этих ебучих долгов? Из-за этого мне стоило ломать свою жизнь?! Из-за этого мне стоило становиться чёртовой убийцей?! Скажи, Ноа, из-за этого? Голос срывается, когда она переходит на крик. На глазах появляются слёзы, а кулачки бьют широкую грудь парня, которому, похоже, и вовсе поебать на всю эту ситуацию. — Да, из-за этого. Первый всхлип — и она замирает на месте. — Я не виноват, что ты веришь в сказки, Ева. Второй всхлип — и она обессиленно отступает назад. Глаза смотрят в глаза, руки дрожат, а дыхание становится рваным от сильной, испепеляющей кожу ненависти. — Ненавижу тебя. — Я рад. Теперь позволь мне свалить отсюда. Он разворачивается и уходит, нарочито громко хлопнув дверью. А у неё изо рта вырывается крик. Слёзы бурным потоком льются из глаз, а сердце бешно колотится. Покрывала и подушки летели в разные стороны. За ними следовали книги, статуэтки, телефоны. Она вываливает со шкафов все, что только возможно. И невозможно. Она кричит. Сильно. Неистово. Так, как никогда не кричала. В её груди образовалась дыра, через которую ветер насвистывал свою мелодию, а она пыталась ее перекричать. Она выла. Скулила. Рыдала. «Чёрт, ты правда думала, что ты могла чем-то завлечь меня, Мун?» «Я не виноват, что ты веришь в сказки, Ева.» — Теперь не верю, сука! Взглядом нашла покрывало, с силой сорвала его с гардины. Снова легла на пол и поджала под себя ноги. По лицу ручьями текли слезы, и Ева продолжала скулить, словно побитая собака. Её предали. Сломали. Искалечили. Продали, чёрт возьми! Сжимая зубами нижнюю губу до одури, она не заметила, как прокусила ее до крови. Внутри её бушевал ураган, хотя физически она уже ничего не могла сделать. Адреналин настолько охватил её тело, что она не чувствовала ран. Её всю трясло от собственных чувств. Хотелось просто отключиться. Забыться. Забыть всё то дерьмо, что так быстро наполнилось её размеренную жизнь. Навсегда забыть.***
До ушей Кристофера донёсся крик. Громкий. Неистовый. В перемешку со всхлипами. Сначала он подумал, что ему приснилось, потому что звуки затихли. Но с его спальни вновь донёсся тихий всхлип, что заставило парня подорваться с дивана и проверить. Сердце от чего-то бешено стучит. Очень. До безумия. Непроизвольно прижав руку к грудной клетке, Шистад толкает дверь спальни. И замирает. Около открытого настежь окна стоит рыжеволосая девушка. Она полной грудью вдыхает свежий воздух и улыбается. Безумно улыбается. По-плохому безумно. Делает одно движение и оказывается на подоконнике. Блять. — Ева!
