Feel the rain on your skin

***

В жизни трагедия разворачивается совсем не так, как на сцене или на страницах романов. В жизни она является наказанием или суровым уроком. Ее ужасы затрагивают множество человеческих судеб. Трагедия отвратительна и запутана, глупа и непонятна.  ©Эмили Локгарт «Виновата ложь»

***

David Guetta feat. Sam Martin — Dangerous

— Ева! Две руки обхватывают её талию, с силой стаскивая с подоконника. Крепко прижимают к груди, успокаивающе гладя по спине. Тихие всхлипы доносятся до ушей Кристофера, заставляя обнять девушку ещё крепче. Сильнее. Даря тепло. Еву всю трясёт. Она сжимает в кулачках ткань его футболки, буквально чувствуя, с какой скоростью бьётся её сердце. И его. — Тише, девочка. Тише. Всё хорошо. Тихий шёпот парня действует, словно успокоительное, заставляя расслабиться. Она уткнулась в его шею и попыталась привести своё дыхание в порядок. Руки ещё держат его футболку, а слёзы ручьями текут по лицу, делая ткань мокрой. Но Шистада это, похоже не волнует. — Я так больше не могу, — сбито. Рвано. — Я скоро с ума сойду, понимаешь? — Тише, успокойся. Что случилось? — Сны. Эти грёбанные отрывки из моего прошлого. Я не могу… — Всё хорошо, Ева, — тихо, мягко. Так, что она начинает оттаивать. Это не тот Крис, к которому она привыкла. — Спасибо тебе, — едва заметно, но, она уверена, он услышал. — Не за что. А… Что за сны? Что произошло? — Я совершила ошибку. Самую тупую ошибку. — Какую? — Два года назад… Я играла в нашем школьном театре. И… Ну, ты знаешь, к Новому Году, мы готовили спектакль, и в нашем составе появился новый актёр. Его звали Ноа. Чёрт, это может показаться полным бредом, но… Мы сначала жутко возненавидели друг друга. У нас была некая конкуренция, что-ли. Вечные перепалки, желание выкурить друг друга… Прямо как у нас с тобой. А потом… Потом я влюбилась. Как конченная идиотка. Голос снова задрожал. Руки Кристофера сжали её чуть крепче, как-будто в знак поддержки. И это заставляло быть более-менее спокойной. — Сначала я за ним просто тихонько страдала, не смея признаться в своих чувствах. Чёрт, ты бы знал, как это херово… Но потом он сам предложил мне стать его девушкой. Это… Наверное, это было лучшее, что могло произойти. Правда. Я так думала. — А что случилось? — Ноа оказался игроманом. У него были огромные долги, которые он занимал у одной влиятельной группировки, на которую работала его сестра Лизавета. Ты знаешь её, только под другим именем… — Под каким? — Харли Квинн. Эти слова, словно звонкая пощёчина, отпечатались в сознании Кристофера. Харли Квинн. Сестра. Ноа. Игромания. Влиятельная группировка. Мун. Что, чёрт возьми, происходит? — Харли? — Да, — Ева слегка отстранилась и посмотрела в его глаза. Тёмные, словно крепкий кофе. У них отражалось недоумение. Он определённо не ожидал, что она решит поделиться с ним своим прошлым, и, уж тем более не ожидал, что всё примет такие обороты. — Я знаю, всё это чертовски ново для тебя. Но ты имеешь право всё это знать, чтобы не попасть в ту же ловушку. И… И мне просто надо высказаться. — Что… Что было потом? — Я ввязалась в игру. Ради него. Я… — голос дрогнул. — Я думала, что поступаю правильно… До того момента, как убила человека. Но назад пути уже не было. Потом, через некоторое время, брат парня, который играл со мной, поджёг мой дом. Он хотел отомстить… И у него это прекрасно получилось. Там были мои родители. Они погибли из-за меня. А потом… Потом я узнала, что Ноа нужно было лишь то, чтобы я отдала за него долги. И я отдала. Игра приносила огромную прибыль. И меня отпустили. Я всю свою жизнь искалечила из-за этого. Всю, понимаешь? Изо рта непроизвольно вырвался всхлип. Ева уткнулась лицом в свои ладони, будто прячась. Ото всех. Сморгнула подступающие слёзы и снова взглянула на Шистада. А он лишь обнял её. Крепко. До боли сжимая тонкую талию. Он не понимал, зачем он это делает. Просто хотелось поддержать? Показать, что ему не всё равно? Об этом он подумает потом. Например, завтра. Когда они опять будут играть во врагов. Ведь сейчас это не главное. Главное, что сейчас она здесь. Вот так. Рядом. Дыхание Евы постепенно становится размеренным. Он осторожно кладёт её на кровать и уходит. Ему определённо стоит обдумать всё. И понять, что их ждёт дальше.

***

— Крис? Всё в порядке? Вильям встаёт с кресла и подходит к шатену. У него слишком напряженный вид. — Да, — вдыхает. — Не считая того, что Мун пыталась покончить с собой, — нервно. — Что? — Это неожиданно​. Определённо. Маггнуссон садится обратно и вопросительно смотрит на Кристофера, ожидая объяснений, видимо. — Что с ней произошло? — У девочки в прошлом было достаточно дерьма, которое сейчас напоминает ей о себе во снах. Вот и сорвало крышу. Шистад говорит спокойно. Но на лице ходят жевалки, я во взгляде что-то, похожее на… беспокойство? Волнение? Что? Он рассказывает Вильяму всё. Всё то, чем поделилась с ним Ева. В глазах до сих пор стоит взгляд рыжеволосой, а футболка всё ещё мокрая от её слёз. А сердце всё ещё бешено стучит. — М-да, весело, — Вильям смотрит на Криса и тихонько охеревает. Он ещё никогда не видел друга таким. Как-будто тому не наплевать. — Как ты думаешь, Ева может рассказать нам поподробнее об этой группировке? — Не думаю, — выдыхает. Пожимает плечами. — Не стоит ворошить это. — Если это может помочь нам, почему бы не попробовать? — В чём помочь, Маггнуссон? Ты в своём уме? — Кристофера это определённо начинало выводить из себя. Он не собирался снова стаскивать Мун с подоконника, из-за того, что ту замучили воспоминания. — Я могу помочь. Её гребанный голос больно давит на барабанные перепонки. Шистад медленно поворачивает голову и видит Еву, стоящую в дверях. Неуверенно переминающуюся с ноги на ногу. С красными глазами и приоткрытыми губами. Она тяжело дышит. И неуверенно смотрит на него. Подходит практически бесшумно и садится рядом, подгибая под себя ноги. Сглатывает. — В этой группировке всем управляет пожилой норвежец. Оден Берге. Не знаю, встречались ли вы с ним уже или нет, но всё-же. Основная его промышленность — это выращивание и сбыт наркотиков, а игра — это так, дополнительный заработок или просто старческий маразм. Называйте, как хотите. — Ну да, старческий маразм. Ору с него, — хмыкает Вильям, а Мун бросает на него мимолётный взгляд, после чего продолжает. — Лизавета работает на него с пятнадцати лет. Он тогда нашёл её на улице, когда она просила милостыню, и забрал к себе. Ноа тогда остался со своей тётей. — Ева… Ты знаешь что-то о карте с какой-то секретной информацией, принадлежащей этой группировке? — Знаю… — Она нахмурилась. — Это карта какого-то острова из Канадского архипелага, на котором спрятан огромный клад. Но принадлежит он отнюдь не Берге. — Что за клад? — Насколько я знаю, коллекция Эпохи Кали-Юга. Согласно древним индуистским верованиям, мы живём эту эпоху. Эпоху раздора и зла. Честно, я не верю во всю эту религиозную хрень, но коллекция действительно дорогая. Карта каким-то образом попала к Одену, а что дальше было, я не знаю. А зачем вам она? — Её забрали, — Кристофер встал и подошёл к окну. — Когда я встречался с парнем из Якудз, у него почему-то была эта карта. Потом она пропала. В душе не ебу, каким образом, и кто её забрал. Но факт остается фактом, и на меня вышла Харли, объявив, что её забрал я или же мои парни. И я должен отработать. Или пострадает кто-то из моего окружения, — он бросил быстрый взгляд на Вильяма и отвернулся. Вдохнул. Выдохнул. Надо успокоиться. — Ну тогда, вам придётся залечь на дно или бороться до последнего, потому что они не отстанут, — Ева хмыкнула и встала. — Берге долго за ней охотился, и так тебе этого не оставит, если она действительно у кого-то из Пенетраторов. — Что ты хочешь этим сказать? — Это только начало, Вильям. И, кажется, теперь я с вами.