Feel the rain on your skin

***

Мы затуманены рассудками от чувств, которые испытываем. Мы неизбежные, что ищут свой путь. Мы пламя, что жжет без разбора. Мы — то, что нельзя пробовать. Беги далеко, ибо мы опаснее демонов.

***

IAMX — After Every Party I Die

Удар. Ещё один. В зале становится невыносимо жарко, а рука ноет, несмотря на перчатку. Ева подходит к столу и залпом выпивает четверть бутылки минеральной воды. Ополаскивает лицо. Переводит дыхание. Смотрит на Кристофера, который поднимает штангу, и улыбается. Впервые она признается себе, что кардинально поменяла отношение к этому тёмноволосому засранцу. Впервые она признаётся себе, что он… Нравится ей? Определённо, мелкая дрожь при виде него исходит отнюдь не от холода. Вздохнув, Мун направляется к рингу, где её уже ждёт Вильям. Становится в стойку. Первый удар приходится ей в челюсть, благо, не такой сильный, чтобы потемнело в глазах. Она ставит блокировку, предотвращая следующий, и наносит удар в живот. Приседает, уворачиваясь от очередного замаха, но в следующий миг получает нехилый удар, снова в челюсть, от чего слегка отшатывается, падая на канаты. — Ева? В порядке? Голос Маггнуссона доносится до ушей рыжеволосой, заставляя открыть глаза и натянуто улыбнуться. — Ага, — тихо. — Я ступила. Она трогает челюсть рукой, понимая, что наверняка останется синяк. Хорошо, хоть не выбил. — Да брось, — он хмыкает, отпивая воды из бутылки. Снимает перчатки. Помогает Мун спуститься с ринга. — Для девчонки ты достаточно неплохо дерёшься. Да и с оружием… У тебя была… Эм, какая-то подготовка? — Да. Мой папа… — Нервно сглатывает. — Он был военным. Служил в сухопутных войсках, и ещё в пятнадцать лет научил меня всему. Владеть холодным и огнестрельным оружием. Рукопашным. Он много занимался со мной, и в итоге вырастил первоклассного бойца. Это отнюдь не хвастовство, Вильям. Мой отец гордился этим и правда считал так. Я не имею права его подвести. — Я понимаю, — он мягко хлопает её по плечу и улыбается. — Думаю, ты была отличной дочерью для него. — Знаю, спасибо, — улыбнулась. — Всё-таки хороший у тебя зал. — О да. Я знаю. Внезапно Ева почувствовала горячее дыхание на затылке и замерла. Взгляд Маггнуссона был направлен за её спиной, и парень, улыбнувшись, удалился. Она была на 200% уверена, что сзади неё стоит Шистад. И улыбается своей фирменной я-хочу-тебя-улыбкой. Разворачивает девушку к себе и уверенно целует. Целует так, что она задыхается в ступоре. Оттягивая нижнюю губу, а затем проводя по ней языком. Дразня. Даже не зная их лично, можно сказать, что они очень дикие и свободные люди. Никто из них не любит жить в клетке, ограничивать себя в чем-либо, сдерживаться. Они всегда балансируют около самого края. Всегда на грани. Всегда в миллиметре от краха. Ева первая отрывается от парня, находясь всего в пару сантиметров от его губ. Таких тёплых. Шершавых. С привкусом виски и крепкого кофе. Таких чертовски манящих. Какого чёрта, Мун? — Что происходит? Тихо. Шёпотом. Она смотрит в его глаза, словно пытается найти там ответы на все свои вопросы. И, чёрт, она видит в них… Нежность? Тепло? — А ты до сих пор не поняла? Его хриплый голос, словно хороший наркотик, проникает в её сознание. Вызывая улыбку и мелкую дрожь по всему телу. И она окончательно осознаёт, что пропала. Опять. С головой. Нельзя. — Я не могу, Крис, — маленькие ладошки упираются в широкую грудь, когда он хочет поцеловать девушку снова. — Я один раз обожглась, ты знаешь. Не хочу снова… Я прекрасно понимаю, что для тебя всё это игра, хотя не понимаю, зачем. По мнению всей школы, наши с тобой отношения оставляют желать лучшего, но… Это не так. По крайней мере для меня. И я не хочу снова довериться человеку без остатка, ради того, чтобы потом чувствовать боль. Оставим всё, как есть, хорошо? Он смотрит на неё, и задыхается от восхищения. Любая другая девчонка нашла бы тысячу других причин, отговорок, а Мун обнажает перед ним свои настоящие страхи и сомнения. И от этого действительно сносит крышу. Блять, Шистад, откуда в тебе столько ванили? Он мотает головой, сгоняя наваждение, и убирает руки с талии рыжеволосой, снова смотря в её глаза. Зелёные с вкраплениями серого. Яркие. — Да, я понимаю. Прости. Сам не ебу, что на меня нашло, не обращай внимания, ладно? И уходит, оставляя шлейф тяжелого одеколона, который въедается в ноздри, и тысячу вопросов, которые медленно, но верно заполняют её сознание.

***

The Neighborhood — The Beach

Тёмноволосая девушка виновато смотрит на мужчину и закусывает губу. Видеть его в ярости — это было жутко возбуждающе, но всё-таки нагоняло нешуточный страх на неё. Ведь, она знает, на что способен этот человек. Кристофер своей выходкой явно перешёл границы дозволенного. Он или правда думала, что сможет противостоять Берге, или у него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Скорее, второй вариант. — Оден, я не предполагала, что такое может произойти, — она опускает взгляд и отчётливо слышит смешок Юнаса — ещё одного безвольного, который работает на группировку Берге, и которого она просто не переваривает. — Молчи, Лизавета, — голос мужчины звучит слишком громко. Слишком резко. — Твоя вина в том, что этот сучёнок снова вышел сухим из воды. В любом случае, заставить его подписаться на игру вряд ли получится. — Что ты предлагаешь? — Ты знаешь мои методы, малышка, — по телу девушки пробежал табун мурашек. Она чертовски любила, когда он так называл её. И просто не могла себя контролировать. Ни капли. — Завтра я отправлюсь к небезызвестному созданию с рыжими волосами. — Ева? Но при чём тут она? — Тёмноволосый кучерявый парень привстал и посмотрел на мужчину. И ему было глубоко посрать, что тот обращался вовсе не к нему. — Мы уже пытались с её помощью воздействовать на Шистада. Ты сам знаешь, во что это вылилось, благодаря Квинн. — Заткнись, Васкес, — прошипела Харли и зажмурилась. Она прекрасно понимала, что Мун является отнюдь не рычагом давления на Кристофера. — Отец девочки слишком любил свою дочь, — хрипло. Берге потёр переносицу. Налил кофе. Тёмного и безумно крепкого. И продолжил. — Но Ева совсем не знает, каким наследием владеет, надо бы осведомить её об этом. И я с радостью возьму на себя эту ответственность, — хмыкнул. — Детки задумали играть в игру? Хорошо, я принимаю это. Только теперь мой ход конем.