Feel the rain on your skin

***

Кто-то гниёт раньше, кто-то позже. Чьи-то вспышки нейронов затухают прежде, чьи-то спустя некоторое время. Карма, мать её. Lady Morogenko «Второсортные»*

***

The Cranberries — Zombie

***

Ева сидит на бетонном полу, прислонившись затылком к давно облупившейся стенке. Задумчиво вертит в руках бутылку дешевого виски. Улыбается. Улыбается какой-то до жути сумасшедшей улыбкой и думает, когда всё её напускное спокойствие и душевное равновесие вновь успело скатиться к ебеням. И это после столького времени восстановления. Делает глоток янтарной жидкости и морщится. Никогда не любила это дешевое пойло. А сейчас почему-то прорвало. Ева вспоминает. Вспоминает всё в который раз, словно специально заново разрушая и так крайне неустойчивую психику. Девочка, может хватит ебать себе мозг этой депрессивной хренью? Ты уже ничего не изменишь, только отправишь остатки своего здравого смысла обратно в тартарары. Смирись. И существуй дальше с радостной лыбой на своём фейсе. Ох, спасибо за дельный совет. Тем не менее, она всё ещё продолжает заливать в себя алкоголь. Можно подумать, у неё никогда не было других способов забыться. Были, конечно. Но сейчас хочется просто отключить здравый рассудок. Ну или просто отключиться. Абсолютно похер. Недалеко от неё лежит старый семейный снимок. На нём — красивая рыжеволосая женщина в длинном бардовом платье. И статный высокий брюнет, в военной форме и с маленькой девочкой на руках. У малышки на лице беззаботная улыбка, а россыпь веснушек придаёт ребёнку некой невинности. И вот, получите, что получилось из этого ребёнка? Наивная слепая дура, угробившая свою жизнь и жизнь своих родителей. Молодец, больше нечего сказать. Перед глазами всё плывёт к чертям собачьим, а Мун всё улыбается. А из глаз цвета зелени слёзы текут, словно показывая, какая она жалкая. Ева упивается своей слабостью. И одиночеством. «Мне совсем не льстит то, что ты не можешь довериться мне, знаешь. Да ты никому не можешь довериться. Я понимаю, что ты обожглась однажды, и раненые люди навсегда остаются излишне подозрительными. Но не отталкивай тех, кто хочет помочь тебе.» — Не могу, — тихо шепчет. Именно шепчет, на большее у неё не хватит сил. Да и глотка уже дрожит от рыданий, уже так осточертевших девушке. Ева Квиг Мун ненавидит быть слабой, но не может держаться после очередного пинка судьбы. Ева Квиг Мун ненавидит показывать то, что она неравнодушна, но дрожь по всему телу и рваные всхлипы явно выдают её. Ева Квиг Мун ненавидит, когда её жалеют, но она так сильно нуждается в поддержке. Она, кажется, никогда не поймёт, какого чёрта ей нужно. Еве однажды сказали, что она «копия» кого-либо и человек, не нашедший «свое» место в жизни. Но говорящий, вероятно, был вовсе не верен в своих словах. Это не так. Отнюдь. Никогда не было так. Сломленная, обреченная, подавленная миром девушка. Девушка, которой в свое время не хватило родительского тепла, совета и поддержки. Однажды бросившаяся с головой в омут, отдающий сладостью страсти и горечью несусветной лжи. Совершившая ошибку, которая сломала её, тем самым сделав сильнее. Ага, сильнее, как же. А кто сейчас захлёбывается дешёвым виски, потому что уже сил нету на всё это дерьмо? Кто снова совершает ошибку за ошибкой, вновь тянется к теплу, так называемому «любовью»? Словно безумно глупый мотылёк, летящий прямиком к огню. Чтобы сгореть нахер. Снова. До ушей рыжеволосой доносится настойчивый звонок в дверь. Ноль реакции. Звонки сменяются стуками, разъяренными, причём. Ева встаёт кое-как и направляется в прихожую, слегка (?) пошатываясь. Пустая бутылка летит на пол, когда девушка пытается открыть замок. Глупо хихикая и покрывая отборным матом чёртову железяку. Ну точно, психопатка. Как только дверь открыта, в помещение заходят амбалы, едко так ухмыляясь. Смотрят то на Мун, то на тару. — Алкоголичка мелкая, — хмыкает Арчи — а его-то Ева сразу узнала — и закидывает рыжую на плечо, успешно игнорируя её слабые попытки сопротивления. А в машине её уже поджидает главный кошмар её жизни.