Feel the rain on your skin

***

Новое не может появиться из ничего. Рушится один мир, возникает другой. Для кого конец, для кого начало. ©Э. Сафарли, «Мне тебя обещали».

***

ZAYN — GOLDEN

***

Пара ярких глаз цвета зелени неотрывно смотрят на девушку, словно пытаясь прочитать эмоции. Залезть глубже. Прочнее. Чтобы раскусить. Ева стоит неподвижно, хватает воздух ртом, словно рыба, и пытается понять, какого чёрта происходит. Она смотрит на мужчину, так чертовски похожего на её отца. И задыхается. Это ведь не может быть правдой? Ведь нет? — Здравствуй, дочь. Эти ёбанные два слова одним своим звучанием рушат все сомнения. Она срывается с места и обнимает мужчину, чувствуя, что по щекам слёзы текут. Горячие. Без остановки. Сердце, кажется, уже отбивает чечётку. Дыхание становится рваным, а губы расплываются в улыбке. И становится так тепло-тепло, словно и не было тех двух лет одиночества и саморазрушения. Словно рядом и нету самых ненавистных ей людей. Словно они одни. — Пап, — сбито. Рвано. Счастливо. — Боже, ты жив… — Руки крепче сжимают ткань рубашки. — Я так скучала. Его руки обвили её талию. Чертовски крепко. Уткнувшись носом в его грудь, она тихо плакала, чтобы не привлекать внимание. Это было настолько жизненно необходимо, что в данный момент она не могла поверить в то, что все это реально. Что это происходит именно с ней. Именно в эту секунду. Мун словно находилась в неком трансе. Она не могла поверить, что это действительно её отец. Ведь… Она видела, как гроб с телом опускали в землю. И теперь он, живой, стоит и обнимает её так крепко, что скоро начнут хрустеть кости. — И я. Я так скучал за тобой, — шепчет. Улыбается. — Дочь, — как сильная пощечина. Настолько неожиданно и ново, что она слушает биение своего сердца, затаив дыхание. — Я потом тебе всё расскажу. Всё-всё.

OZZIE — XO

Он отстраняется и поворачивается к Одену, кивая. А Ева непонимающе вскидывает бровь. Какого чёрта тут происходит? — Думаю, нечего тянуть кота за интимные места, — Берге закатил глаза и вальяжно уселся в кресло, отпивая виски. Снова ухмыляется, настолько мерзко, что хочется запустить кулак в эту самую ухмылку. — Джеймс, может, сам расскажешь своей дорогой дочурке, по чьей вине она ввязалась в это дерьмо? — О чём ты? — При упоминании имени отца, по телу пошли мурашки. Она слишком отвыкла от этого. И всё ещё ничего не понимала. — Пап? Что происходит? Мун лишь опустил глаза. — Ева, Игра — это мой бизнес. Ты думала, что во всём виноват Оден, но это не так. — Что? — Мне были нужны деньги. Оден лишь помог. Идея принадлежит мне, так же, как и половина капитала. И да, во время пожара в доме был не я. Лишь любовник твоей матери. По правде говоря, они получили по заслугам. Сухо и без интонации. Слова, словно отчаянье. Словно сильная затрещина. Девушка медленно подняла взгляд на отца. И опешила. Она надеялась найти в его взгляде хоть что-то. Но… Лишь холод. И пустота. — Нет… Пап, скажи, что ты врёшь! — голос срывается, когда переходит на крик. А тело, кажется, начинает трясти. — Всё, мне надоели эти прелюдии, — Оден встаёт и достаёт пистолет, направляя его в голову Джеймса. Раз. Ева с ужасом смотрит на пушку и задыхается. Осознание реальности приходит неожиданно. Её трясёт ещё больше. Два. Она подбегает к отцу и прижимается спиной к его груди, словно заслоняя. Сглатывает. Она совершенно не понимает, что он сказал ей минутой ранее. Или не хочет понимать. Не хочет верить. Три. Выстрел. Пуля попадает в плечо, заставляя зашипеть от неприятного чувства. В глазах темнеет, и последнее, что она слышит, — это обеспокоенные слова отца. Волнуется. Надо же.

***

The Neighbourhood — Wiped Out

Девятью часами ранее.

Звонок. Она встала. Подошла к двери. Открыла. Он стоит прямо перед её носом, с букетом жёлтых роз. Неловко улыбается. Топчется на месте. Она лишь хмыкает. Смотрит на него равнодушно, и думает только о том, что, кажется, закипел чайник. — Давно не видел тебя, — говорит тихо, и как-то неуверенно. Вспоминает о розах и протягивает их. — Это тебе. Она принимает. Из вежливости. Хотя… Какая к чёрту может быть вежливость к человеку, из-за которого её размеренная жизнь скатилась к ебеням? И пусть, что в далёком прошлом. Совершенно наплевать. Она всё ещё держит его на пороге. Он что-то говорит о безмерной любви. О том, каким идиотом он был. Что она — его Муза, и всегда ею была. Он говорит, говорит, говорит. Фальшивит. Чертовски много пафоса, дорогой. Она сухо улыбается. Всё-же решает пустить его на кухню. Ставит букет в воду, с мыслью, что надо будет выкинуть этот веник к чертям собачьим. Слишком много времени прошло. Слишком много боли пережито, и слёз выплакано. На её сердце корявыми буквами было выведено его имя, но есть проблема. Иголку забыли продизенфицировать, и как результат — заражение. Клетки четырёхкамерного гнили одна за другой. Закупоривая артерии. Отравляя организм. У неё была начальная степень разложения. Её воскрешали долго. Пришлось пройти курс психологической помощи. Ведь не каждый раз тебя предаёт близкий человек. Сладкий принц, который был её миром. Но метаморфозы неизбежны. Теперь прошлая «она» покоится на кладбище прогнивших душ. А настоящая — сидит напротив него, без эмоций разглядывая порослое щетиной лицо и серые глаза, в которых тонула когда-то. Без остатка. Без лишних слов встаёт и открывает дверь. Он смотрит на неё непонимающе. Ахает. Она сухо извиняется и закрывает перед его носом дверь. А рука сама тянется к бутылке дешёвого виски.

***

— Здравствуйте. Я хотел(а) бы заказать билеты в Канаду. Торонто. В два конца. Через неделю? Хорошо, я заберу. Спасибо. *** — Карта у меня. Жди меня на месте, к концу месяца я буду в Торонто. — Хорошо. Ты уверен(а), что Оден не засечёт тебя? — Он даже не знает о моём существовании, успокойся. И да, скажи своим ребятам, пусть продолжают слежку за Шистадом. — Понял. Будет сделано.