Мой любимый учитель.

      Утром у меня в голове крутилась только одна мысль: «Боже мой, что сегодня будет!». Я была чертовски не выспавшейся, в висках била тупая боль, а ведь сегодня мне предстояло тренироваться с Атосом и репетировать классические бальные танцы.       «Ну вот и как я покажусь ему на глаза после всего того, что я вчера натворила? — я мучила себя этим вопросом не впервые за утро, наливая горячей воды в таз».       И вот, приведя свои волосы в определённый порядок — просто заплела косу — и поправив несуществующие складки на одежде, я отправилась на занятия.       Первым у нас вновь шли основы этики. Вот уже почти месяц мы изучаем этикет, а я так и не могу понять, ну зачем женщинам делать какие-то специальные движения веером или призывно хлопать глазками? Для чего? Пофлиртовать? Да в этом времени мало кто из особ слабого пола смог бы первой завести «разговор» с мужчиной.       Когда очередь дошла до меня, и мне дали в руки веер, мадам Монси произносила: «Подойдите сюда», «Я не буду с вами танцевать», «Подите прочь», «Рада знакомству», «Кончено же я приму ваше приглашения, это большая честь для меня». Моя задача состояла в том, чтобы по определённому движению веера стало понятно, что я хочу сказать собеседнику. Пока у меня выходило неплохо.       Когда же очередь дошла до Джейд, и я увидела, как она жеманно опускает глазки, хлопает ими, словно птица крыльями, не смогла сдержаться и скривилась.       Это была не зависть, скорее…непонимание. Как это притворство, надменная ложь, скрытая за тоннами вежливости и манерности может нравится кому-то? Я понимаю, если это жители этого столетия, они рождены с этим, им нельзя поступать иначе, но мы? Мы то другие! У меня будут явные проблемы с этим на публике. Конечно, я буду стараться скрыть своё отношение к притворствам и всем прекрасным и «искренним» леди, что я увижу там, но, боже, чего же мне это будет стоить!       После этики настало время танцев где на нас снова напялили кучу подъюбников, корсет и туфли, и мы начали танцевать. Нам давно рассказали, что при дворе хорошо принимают всего четыре танца: ригодон, менуэт, гавот и шакон — причем последний — любимый танец действующего короля, Людовика 13.       Вот потому-то изо дня в день мы и повторяли шакон. Девушки путались в быстрых ритмах, в юбках, в собственных ногах, но оно того стоило! Мы таки научились его исполнять.       В общем, к трём часам дня, когда мы закончили с изучением истории великой Французской империи, и нас отпустили, я, то и дело останавливаясь, чтобы ноги перестали зудеть от постоянного нахождения в одной и той же позиции, дошла до тренировочного зала.       Там, к слову, меня уже ждали. Атос сидел на полу и читал книгу. Только я зашла, и он захлопнул своё чтиво и торопливо встал, поправляя плащ. Я же была слишком занята своими ощущениями, связанными с ногами, потому лишь краем глаза заметила его движения и, буркнув в его сторону примитивное «добрый день», поторопилась в раздевалку.       Выходила я тоже не в лучшем состоянии, но, по крайней мере, уже не с такой болью, что была до моего прихода сюда. Сразу же начав заниматься и растягиваться, я углубилась в свои мысли. Мне казалось, что если я меньше буду смотреть на него или думать о вчерашнем инциденте, то меня не будет это гложить.       Однако, разминка не вечна, и мне всё-таки нужно будет смотреть на него при выпадах и ударах, на его технику.       Я сняла со стены свою любимую шпагу и встала, ожидая своего учителя. Он же с опущенной шпагой смотрел на меня привычно равнодушно, можно даже сказать оценивающе, но меня это не заботило. Я уже привыкла к этому, теперь это, своего рода, знак того, что между нами нет никаких недопониманий и ошибок. Всё так, как и должно быть.       Он как всегда защищался. Нападала я. Я двигалась, извивалась, меняла позы и передвигала ноги, а он уклонялся, изящно менял положение тела и легко орудовал шпагой. Думаю, объяснять, кто выиграл первый раунд, не надо.        Но чёрта с два я так просто сдамся!       Теперь нападал он, а я защищалась. Его техника была безупречной, отработанной, не то что у меня. И всё же, я маленькая, потому я смогла извернуться и кончиком шпаги коснуться его бедра.        Есть. Один — один.       Он мимолётно улыбнулся, а я же улыбалась в полный рот. Но вот, последний раунд — решающий.       Снова начинаю атаковать я, он уворачивается, завязывается неравный бой. В прямом и в переносном смысле. И тут я вижу, что он несколько бледнеет и перебрасывает шпагу в левую руку. «Царапины ему покоя не дают что ли? — хмурясь, подумала я». — Как ваша рука? — мимоходом спросила я, стараясь не отвлекаться от выпадов.       Атос вдруг на мгновение застыл, но мне и этого хватило, чтобы уколоть его в грудь. Так мы простояли несколько секунд: он — собранный, решительный, а в глазах его что-то такое, чего я раньше ещё не замечала, и я — выпад вперед, шпага упирается ему в грудь, а в глазах шок.       Два — один. Я выиграла. Невозможно.       Он оправился первым и, отойдя на несколько шагов, сказал мне: — Поздравляю, Вивьен, вы хорошо дрались сегодня. Я доволен вами.       Он надел шляпу и, поклонившись мне, ушёл. У меня даже оружие выпало из рук. Он доволен мною?! Так вот что это было! Напрасно я спутала это нечто в его глазах с удивлением. Господь, неужели он действительно считает, что я чего-то стою?       Я даже от радости захлопала в ладоши и рассмеялась. Это было определённо нервное, но на тот момент мне казалось, что я — счастливейшая в этом мире. Но как бы мне хотелось видеть это одобрение в его глазах всегда.       «О чём я думаю? — тут же одёрнула я себя. — нельзя о таком думать! Он и не посмотрит на тебя. Перестань и успокойся, он ведь твой учитель, он должен хоть изредка тебя хвалить. А ты уже голову потеряла, бестолочь». В этих раздумьях я и дошла до дома. Теперь меня всегда манила эта дверь, дверь в ЕГО квартиру. И каких трудов мне стоило в этот раз воздержаться и не постучать в неё!

***

       Не верю. Как же много времени прошло с того дня, как я попала сюда?! Целых три месяца! Лето прошло так быстро, как оно проходит в школьные времена. Наши со «стражницами» ряды пополнялись очень стремительно и «теперь нас уже целый батальон», как любит шутить Зоя.       С девчонками мы стали так дружны, как, наверное, мало кто. У них за это время произошли изменения: Зоя и Геля встречаются с кем-то из гвардейцев короля, а Сана всё ещё «тайно» вздыхает по Арамису. Когда я узнала, то не поверила. Вот честно! А уж когда она начала рассказывать мне о его достоинствах, мол, красивый и утончённый, нежный и внимательный, заботливый… Откуда вот она знает, что он заботливый?       Нет, определённо, Арамис очень хороший человек, по крайней мере, я знаю его только с хорошей стороны. Но так, чтобы влюбиться и тосковать от несчастной любви… Может, просто я такая толстокожая? Не знаю. Только у меня не по кому пока сердечко не болит. И это, я уверена, к лучшему!       Мои тренировки стали реже и менее интенсивными. Я достигла неплохого уровня и мои навыки росли с каждым занятием. Сейчас мы просто повторяем, тренируемся и всё. Господа мушкетёры тоже стали мне хорошими друзьями. После тренировок мы часто ходим в «Сосновую шишку», где меня так вкусно накормили в первый день. Я узнала много о них. Например, как они познакомились, как жили до этого. Не разговорчив только Атос, что, в принципе, никого особо не удивляет. У человека есть секреты, и это полностью его право — не рассказывать о них кому-либо.       Что касается г-на Атоса, то здесь всё проще. Мы спокойно общаемся на тренировках, иногда он даже изволит шутить. Ту историю с мышеловкой мы успешно закрыли и не вспоминали.       За эти месяцы я поняла, насколько он интересный человек. Он знает много удивительных вещей. Как в рамках науки, так и в рамках интеллектуального развития. От него я узнала огромное количество исторических фактов, на которые бы ни за что не обратила внимание в учебнике.       Вот и сейчас, сидя на уроке философии, я вспомнила наш прошлый урок, где он процитировал мне несколько правил из свода законов времён Хлодвига. Я была просто поражена. — Мадемуазель Скулова, потрудитесь объяснить нам причину вашего хорошего настроения и улыбки, что блуждает на вашем лице. — в классе тишина, а мадам Монси в упор смотрит на меня.       Я улыбалась? Быть может. В последнее время я не контролирую свои эмоции, что, разумеется, не является хорошим показателем сдержанности.       Я поднялась с места и, присев в книксене, извинилась за неподобающее поведение. Меня великодушно извинили и разрешили присесть. Мадам Монси продолжила свою «великолепную новость». — Сударыни, на вам всем известно, щедрость и доброты Его и Её Величеств нет границ. Его Величество решил устроить бал, а Её Величество высказалась в пользу вашего там пребывания, — девушки защебетали, развеселились и уже начали обсуждать кто в чём пойдёт.       Я же покачала головой. Бал? И по какому случаю, интересно? А кто выделит деньги на наряды и подобные надобности? Да и вообще, зачем туда идти? — Тишина, девушки, соблюдайте правила этикета. Это ещё не всё. Точная дата будет объявлена лишь через неделю, так что, у вас будет время на приготовления. Завтра к нам придут несколько королевских портних. Они снимут мерки, вы выскажите свои пожелания по поводу платья, а они сошьют его. — А танцы будут? — выкрикнул кто-то с задних парт. Мадам Монси тут же вычислила нарушительницу норм и холодно ответила ей:  — Будьте покойны насчёт танцев, мадемуазель Гринёва, на балу каждый сможет оценить ваши танцевальные способности. Вашими партнёрами, если захотите, будут мушкетёры Его Величества и гвардейцы Его Преосвященства.       И если до этого можно было остановить этот гул, то теперь это просто немыслимо. Слава богу, урок закончился, и мы, большинство в отличном настроении, а кто-то не в очень, разбежались по делам. И я не была исключением.

***

      В зале меня встретил Атос и тут же кинул в меня шпагу. Я, к моему огромнейшему удивлению, поймала её и встала в стойку.       Он неопределённо хмыкнул и началась тренировка. После неё я зачем-то рассказала о «главнейшей» новости: — Сегодня нам сообщили, что готовится бал.       Мужчина нахмурился. — Я ничего об этом не знаю. Надо бы спросить господина Де Тревиля. И что же, вы все будете там присутствовать? Вы готовы к появлению в свете? — Разве к этому можно быть готовым? — грустно спросила я. — Вам это не по душе? — вдруг насмешливо спросил он. — Ничего весёлого в этом нет, — обидевшись, буркнула я. — Просто вся эта лесть, глупый флирт. Мне это не импонирует.       Он будто бы задумался. Но затем, дёрнув головой, будто убирая всё ненужное из головы, ответил: — Я вовсе не хотел обидеть вас, вы ведь понимаете. Я лишь думал, что таким девушкам, как вы интересно будет побывать на настоящем балу. — Разве что в виде обучающей экскурсии, — улыбнулась я.       Затем мы молча вышли из зала и пошли на улицу Феру. Туда, где мы оба живём. — Скоро ваше обучение закончится, — начал он, — господин Де Тревиль сказал мне найти для вас объект для практики. — Будет экзамен? — с затаённым страхом спросила я. — Будет, но после практики. На практике вы должны будете практически применить свои знания, умения, навыки, оттуда и название. — Мне нужно будет драться там? Или танцевать гавот? — А вы умеете? — недоверчиво спросил он. — Да, умею. Даже не думайте переводить тему, господин Атос! — с улыбкой пожурила я.       Он вздохнул. — Я и сам ещё не знаю, мне нужно придумать какое-то задание для вас. Это будет одним из самых сложных решений в моей жизни, я уверен в этом, — шутливо закончил он.       Я, не заметившая столь резкого перехода к шутливому тону, улыбнулась.

***

      Неделя вновь прошла незаметно, и нам стала известна дата, на которую назначен бал — третье октября. Через 10 дней.       Портнихи и вправду были очень обходительны: спрашивали о фасоне, цвете и других глупостях. Я же не изъявила особого желания для беседы на эту тему, поэтому ответила лишь: «на ваше усмотрение» и вышла из примерочной.       Когда я пришла в зал, то увидела там не только Арамиса, но и остальных «неразлучных». По привычке я слегка присела в «реверансе» — насколько это было возможно в брюках — и тут же спросила: — Добрый вечер. Сегодня что, смежная тренировка? — Не совсем, — ответил д’Артаньян, — нам нужно уехать в Лондон. — Куда? — позабыв все нормы, спросила я. — Но.для чего? У вас какое-то задание?       Они переглянулись, а я поняла, что лезу не в своё дело. — А-а, я поняла. Простите мне мою бестактность, — я вновь сделала «книксен». — Ну что ж, доброго пути вам, господа. Увидимся, надеюсь, скоро и в добром здравии.       Я повернулась и направилась к двери. Мне было и обидно, и грустно, и что-то ещё. Тут меня остановил голос Атоса. — Мадемуазель, мы просим вас остаться, — я повернулась. Они выглядели виновато. Теперь мне стало стыдно. — Я, помнится, говорил вам о практике. Сейчас есть возможность пройти её. Если вы согласитесь, то мы должны вас предупредить, что это опасно и явно не дело для женщины. Но если же вы так же смелы, как и были хороши на тренировках, то для нас будет честь, если вы поедите с нами. — В чём состоит суть этой практики? — повисла пауза. — Суть лишь в том, чтобы вернуться живыми, — ответил мне Арамис.       На раздумья ушли секунды. Я знала, что отвечу, но в последний миг взвешивала «за» и «против». Да, я могу не вернуться, да, меня могут ранить, но это будет лучше, чем сидеть в неведении и каждую секунду спрашивать, где же они теперь, и что с ними происходит.       Поэтому, подняв взгляд и осмотрев всех четверых я спросила глухое: — Когда выезжаем?       И ответом мне служило не менее сиплое: — Нынешней ночью.