Трудности перевода по-Средиземски

Саунды к главе: Thomas Newman – Whisper Of A Thrill http://www.youtube.com/watch?v=7rBcCm7a8g8 Alizbar – Waltz On The Branches http://www.youtube.com/watch?v=qmxr4kgtlw4 ****** Вскоре дневной свет, дававший нам хоть какую-то надежду, остался далеко позади. Поначалу он был похож на маленького, размером с ноготок, светлячка, а потом и вовсе исчез. Почти как в той фразе из фильма - Лихолесье постепенно превращается, превращается в... Темнолесье! Не знаю, сколько именно времени мы проблуждали в лесу. По моим подсчетам - примерно 6 дней, но из-за отсутствия дневного света все перепуталось, и мы располагались на ночлег тогда, когда чувствовали, что дальше идти нет никаких сил. Между тем, узкая тропинка все вилась и вилась между стволами деревьев, ветвистые кроны которых напрочно закрывали доступ к солнцу. Казалось, конца нашему пути не было. Полутьма окутывала со всех сторон темно-зеленым сумраком, глубокая тишина давила на нас, и моральное состояние каждого по отдельности и всей команды в целом было далеко не уравновешенным - все, и даже я, любой из нас нутром чувствовал подкрадывающуюся опасность, которая могла настигнуть с любой стороны. Этот инстинкт заставлял нас оборачиваться на каждый шорох, каждый треск. Как правило, потом оказывалось, что эти звуки издавали мелкие черные белки, рыскавшие повсюду. Что было самое противное, так это паутина: густая, необыкновенно толстая, она протягивалась от дерева к дереву, оплетала нижние ветки по обе стороны тропы. Тропу паутина не пересекала нигде, по волшебной ли причине или по какой другой - нам это было неизвестно, но становилось мерзко от одной только мысли о том, как могут выглядеть те, кто оставлял эти следы. Не было и мгновения, чтобы чистый свежий воздух проникал под лесной полог - здесь навсегда застыли спертая духота, темнота и тишина. Все мои иллюзии насчет прекрасности этого места развеялись очень скоро, и я возненавидела Лихолесье так же сильно, как гоблинов, орков, и утренние пары в институте. Эльфы явно чокнутые, если им нравится жить в этих трущобах. Хуже всего было ночью. Тьма сгущалась настолько, что было не видно даже собственной протянутой руки. Хотя, нет. Кое-что все же было видно. Глаза. Ночью в окружающей тьме начинали вспыхивать огоньки, на нас нацеливалось множество пар глаз - желтые, красные, зеленые, потом они резко исчезали и возникали уже в другом месте. Разумеется, о разжигании костра не могло быть и речи. Порой глаза сверкали откуда-то сверху, с веток, и тогда мне становилось страшно настолько, что хотелось убежать от всего этого. Далеко - далеко, туда, где был солнечный свет и чистый воздух, туда, где цвели полевые цветы и не было никакой паутины и светящихся глаз. В одну из таких "прекрасных" во всех отношениях ночей этот страх довел меня до слез от безысходности, и я, испугавшись, что мои всхлипывания может кто-то услышать, поначалу сдерживала рыдания. Вскоре сил не осталось - слезы предательски потекли из глаз. А что еще мне оставалось делать? Я не воин, я простая городская девчонка, не привыкшая к таким испытаниям. Надо же. Правду говорят, что плакать, лежа на спине, совсем неудобно - слезы затекли в уши, и я, поправив подстилку, повернулась на левый бок. При этом палантин, который я не снимала с себя ровно с тех самых пор, как одела у Беорна, размотался. Приглушенное ярко-красное мерцание, вырвавшееся из его складок, чуть не ослепило меня - настолько я уже отвыкла от света. Надо же, как я вообще умудрилась напрочь забыть про кулон? Я зажала вещицу в руках, чтобы приглушить свет, так как светящиеся глаза стали мгновенно подбираться к нашему лагерю, интересуясь источником света. Странно, но страх куда-то улетучился, а на смену ему пришло спокойствие и непоколебимая уверенность в том, что все на самом деле не так уж и плохо. Тепло, исходящее от содержимого кулона чуть ли не обжигало ладони, но мне было все равно - энергия этого тепла успокаивала, и вскоре я так и заснула со спрятанным в кулаке кулоном. А на утро (правда, в условиях постоянной полутьмы сложно разобрать, какое это именно было время суток, но привычнее называть время подъема именно "утром") я проснулась отдохнувшая, и уже никакие шорохи меня не пугали. Однако, без грустных вестей не обошлось - выяснилось, что у нас заканчиваются припасы. Об этом нам сообщил Бомбур, как ни странно, не прекращавший что-то жевать. - То есть, еды надолго не хватит? - переспросил Бильбо, заметно погрустнев. Бомбур засунул руку в рюкзак с едой, и, порывшись, вытащил оттуда два жалких куска медового пирога, четыре сырые картофелины и три полупустых, но довольно-таки объемных меха с водой. Неужели мы так быстро смели все наши запасы? - Мы так и трех дней не протянем, а до выхода из леса нам еще минимум неделю ходьбы, - заключил Торин, когда мы разделили один из кусков пирога на ровные пятнадцать частей - маленькие, размером с фалангу большого пальца, кусочки, оказались очень непохожими на тот сытный завтрак, к которому я привыкла. - У кого-нибудь есть идеи по этому поводу? - продолжил Торин, с ожиданием воззрившись на нашу компанию. Гномы переглянулись. Ори почесал затылок, принявшись усиленно соображать - у остальных присутствие мысли никак не выражалось на виду. Бильбо нахмурился, и, изобразив ну очень несчастный вид (видать, к подобным ситуациям хоббит не был морально готов), полез в карман своего пиджака, из которого что-то странно топорщилось. Как оказалось, этим "чем-то" было яблоко. Запасливые хоббитцы, откуда у них столько яблок? - Я могу поделиться. У кого есть нож? - вопросил Бильбо с видом супергероя, ловко перебросив яблоко из одной руки в другую. Большое, спелое, наливного красного цвета, оно выглядело вполне аппетитно. Мой желудок жалобно заурчал, не привыкший к недостатку пищи с утра пораньше. Нож достал Торин, и ему же выпала честь разрезать несчастное яблоко на идеально ровные части, после чего доморощенный Соломон самолично раздал каждому по кусочку райского плода. "Получить пищу из рук короля - большая честь" - шепнул мне Оин, когда дошла и моя очередь. Как ни странно, в тот момент, когда король протянул мне кусок яблока (впрочем, оказавшийся весьма маленьким для того, чтобы утолить голод), в моей голове пронеслась мысль об истории Белоснежки. Ха-ха, эти "сказочные" гномики вряд ли будут так щедры, что положат меня в хрустальный гроб, когда я откину коньки на долгие лета. ***** Дни следовали за днями, лес ничуть не менялся - не было и намека на какой-нибудь ручеек с чистой водой. Да и, помнится, Беорн предупреждал нас, что здешняя вода не пригодна для питья. Так нам и оставалось делать, что экономить. Постоянная жажда и голод истязали гномов, Бильбо сильно осунулся, и его хоббитовский животик заметно уменьшился в объемах. О себе я вообще молчу - найденное в сумке зеркало было немедленно спрятано куда подальше, потому что отражение свое в нем я не узнала. Впалые щеки, синяки под глазами, спутанные волосы, грозившие превратиться в дреды - видок, скажем, не самый приятный. Мы ослабли настолько, что когда впереди показались сверкающие воды, кое-кто из гномов принял реку за галлюцинацию. - Вода! - благоговейно прошептал Бомбур, когда мы уже добрались до берега, и оказалось, что река самая что ни на есть реальная. Деревья простирали свои корни к воде, бурлившей черным потоком, и какой-то легкий дымок окутывал реку. Противоположный берег было практически не видно из-за сумрака, но я все равно разглядела лодку - ту самую лодку, которую нам еще предстояло выудить оттуда. Каким именно образом следовало сделать это в такой темнище, в голове не укладывалось. Гномы подошли ближе к берегу, всматриваясь в черные воды, быстрый поток которых был таким сильным, что, наверное, мог запросто снести с ног даже самого крепкого гнома вроде Двалина. Гномы притихли и просто наблюдали за тем, как играют блики полусвета на волнах и слегка мерцает темно-зеленая дымка. Зрелище было волшебным, завораживающим и хотелось смотреть на реку долго - очень долго, и никуда не уходить с этого чарующего места. Я почувствовала состояние сонливости, медленно окутывавшее сознание. - Я вижу лодку у того берега! Кто-то из вас может забросить веревку, и перетащить ее к нам! - голос Бильбо заставил меня опомниться. Неужели чары настолько сильны? - Это еще зачем? - не поняла я, все еще пытаясь справиться с настойчивым состоянием усталости. Похоже на то, как если бы тебя подняли среди ночи и заставили повторять наизусть таблицу умножения. В голове полная каша. Сколько там будет семью восемь? - Ну, нам надо перебираться на другой берег, - заявил хоббит, как нечто само собой разумеющееся. Воды Бруниэна - лучший транквилизатор в Средиземье. Знакомое чувство собственного идиотизма и ощущение себя пятым колесом в телеге прилагается. Дурман полностью ушел только тогда, когда я пару раз тряхнула головой. - Лично я не вижу ни зги. И далеко она находится, мистер Бэггинс? - спросил Торин, всматриваясь в противоположную сторону. Я последовала его примеру, пытаясь вновь углядеть лодку, которую, на минуточку, заметила раньше хоббита! Очертание чего-то, больше похожего на убогую посудину, по моим меркам располагалось метрах в двадцати от нас, да еще и чуть левее того места, где мы находились. Я помалкивала, не желая портить Бильбо час его триумфа. - Совсем недалеко. Метрах в десяти, не больше. Кстати, похоже на то, что она не привязана, - озвучил свою точку зрения хоббит. Да-да, и так понятно, что у Бэггинса зрение гораздо лучше моего. - Что ж, теперь осталось выяснить, умеет ли кто-нибудь забрасывать веревку, - не вытерпела я. Торин уставился на меня подозрительным взглядом. - Ээээ-нет, это не по моей части, - открестилась я, уже пожалев, что встряла туда, где моего вмешательства по идее не должно быть. - Вот, Фили! Пусть он бросает, - на всякий случай я спряталась за вышеупомянутого гнома. С попаданием в цель у меня всегда были проблемы - например, мне ни в коем случае нельзя давать в руки дротики, так как я обязательно ими запулю в кого-нибудь. Причем, совершенно случайно. - Я уже понял, что у хоббита самое лучшее зрение из всех нас, потому что мне не видно никакой лодки. И каким образом прикажете попадать в цель? - возмутился Фили, подойдя еще ближе к берегу. Темная вода в реке мелодично журчала, и эта мелодия, казалось, убаюкивала - наверное, эти чары придуманы для того, чтобы в Лихолесье не совались непрошенные посетители. Видать, лесные эльфы весьма негостеприимный народ... - Что ж, может, Наруэ нам поможет? Я видел, как светился твой кулон в логове гоблинов. Наколдуй-ка нам свет, - вдруг распорядился Торин, посмотрев на меня так, будто от меня зависит судьба человечества. "Наколдуй", ха-ха. Я им что, Гендальф? Подгорный король ожидал от меня каких-либо действий и посчитал, что я могу чем-то помочь - что ж,это уже прогресс. Ладно уж, в конце-то концов, должна же и я внести свою лепту в эту эпопею с лодкой, а то так все лавры достанутся только хоббиту, и я никогда не вылезу из имиджа бесполезной девицы. Интересно, свет этой штуки может быть достаточно сильным, чтобы было видно противоположный берег? Я аккуратно высвободила кулон из складок шарфа, расстегнув цепочку. Мягкое мерцание оказалось слабоватым, и освещало только маленький пятачок земли вокруг меня. Я подошла ближе к Бильбо, и кулон вспыхнул ярче - теперь света хватило настолько, чтобы на той стороне можно было разглядеть старую, изрядно потрепанную временем лодку, сиротливо пристроившуюся между корнями деревьев. В темноте свет казался сильнее, чем он был на самом деле - давно не видевшие лучей солнца гномы прикрыли руками глаза, но все равно с любопытством поглядывали на кулон. Минус был один - непонятно откуда появилась мелкая мошкара. - Это что-то новенькое, - пробормотал удивленный хоббит, разглядывая кулон. При этом его рука потянулась к левому карману сюртука - Бильбо действовал осторожно, наивно полагая, что я не вижу этого движения. - Гендальф тоже не знает, почему он так на тебя реагирует, - тихо прошептала я, посмотрев в самое сердце светящейся жидкости. "Зато я знаю. Это кольцо не принесет счастья, Бильбо. Не поддавайся его чарам." - эти слова чуть не сорвались с языка, но я вовремя себя одернула. Будучи всего-навсего случайно закинутой в этот мир, я не имею никакого права кардинально менять его историю. Разве что, чуть-чуть поправить некоторую несправедливость... Вскоре общими усилиями веревка нужной длины была найдена, крюк был к ней привязан, и дело оставалось за малым - нужно было всего-навсего попасть в цель. Фили взял крюк в руку, покачал его на ладони и швырнул через поток. Не долетев до лодки каких-то полметра, крюк с громким всплеском упал в воду. - Недолет! - заметил Бильбо, следивший за процедурой. - Еще полметра, и он бы зацепился за лодку. Попробуй еще раз. Фили вытянул веревку и взялся за крюк, но проделал это с большой опаской. Вторично он зашвырнул веревку дальше. - Спокойно! - заявил Бильбо с весьма важным видом. - Ты закинул крюк за дальний борт. Тяни полегоньку. Фили фыркнул, но все равно послушался - наконец, крюк зацепился за край лодки. Веревка натянулась. Однако вытащить лодку на наш берег оказалось не так просто - гном пыхтел, стараясь вытянуть посудину, но она накрепко застряла между корнями деревьев. Ему на помощь пришел Кили, потом Оин и Глоин. Гномы обхватили веревку со всех сторон, и тянули изо всех сил, но упрямая лодка все никак не хотела поддаваться. Наконец, корма резко высвободилась из цепких корней, и вскоре лодка была у нашего берега. — Значит, все-таки она была привязана, — сказал Балин, глядя на обрывок фалиня, прикрепленный к лодке. — Удачный рывок, друзья, и удачно, что наша веревка оказалась крепче. - Кто поплывет первый? — спросил Бильбо. - Я, - ответил Торин, — и со мной вы, Фили, Кили и Наруэ. Больше в лодке никто не поместится. Затем Оин, Глоин, Балин и Дори, потом Ори, Нори, Бифур и Бофур. И последними - Двалин и Бомбур. - Всегда я последний, мне надоело. Пусть сегодня кто-нибудь другой будет последним, - заныл оскорбленный таким пренебрежением к себе Бомбур. - Ты толстый. Вот и плыви, когда в лодке меньше груза. И не вздумай ворчать и оспаривать приказания, а то с тобой произойдет что-нибудь скверное, - резко оборвал попытку возмущения Торин. Бомбуру такое грубое обращение не понравилось, поэтому гном надул губы и в знак протеста молча уселся на выступающий корень одного из деревьев. Словно в подтверждение слов Торина, через пару секунд корень не выдержал столь массивный вес, и с хрустом разломился пополам. Естественно, Бомбур кубарем, словно заправская бочка с вином, покатился по траве - его поймал Двалин, с невозмутимым видом вовремя подставивший колено. Как выяснилось, мы были отличными друзьями, потому что гомерическим смехом над несчастным Бомбуром разразились абсолютно все, совершенно не заботясь о том, что раскаты хохота, эхом разносящиеся по всему лесу может услышать еще кто-нибудь. - Тут нет весел. Как же перебраться на другой берег? — уже когда все успокоились, озадачилась я, разглядывая наше средство переправы. Лодка была старой и потрепанной, кое-где ил и мох густо облепили обшивку, из-за чего она казалась грязно-зеленого цвета. Фили почесал затылок. А через минуту он уже закинул веревку с крюком в темноту как можно дальше и выше. Крюк не свалился вниз - следовательно, застрял в ветвях. - Залезайте, - скомандовал Фили, - кто-нибудь будет тянуть за веревку, которая в ветвях, а кто-нибудь из оставшихся пусть держит первую веревку. Когда мы переправимся на тот берег, тяните лодку обратно. Довольно изобретательный способ, кстати. И так, переправа первого эшелона, в котором учавствовала и я, была произведена без всяких там нежелательных казусов. Непонятно было одно - на кой черт Торин посадил меня в лодку вместе с, так сказать, "высокопоставленными личностями", так как именно по этой причине мне пришлось забиться на самый край лодки (посудина была рассчитана явно только на четверых), выслушивать болтовню немного зазнавшегося Бильбо, нытье Фили и Кили (оказалось, что некоторых гномов укачивает) и, конечно же, дело не обошлось без тяжелого взгляда одного подгорного короля, который делал общую атмосферу на двадцать процентов угрюмее. Остальные гномы без проблем переправились на левый берег - когда последний "заплыв" с Бомбуром и Двалином удачно завершился, мы отвязали лодку. Двалин неспешно вылез из лодки на берег с мотком веревки в руках, а Бомбур (кстати, не перестававший ворчать по поводу пренебрежительного отношения к нему) уже собирался последовать за ним и ступил на край берега, как вдруг произошло нечто из ряда вон выходящее, но вполне вписывающееся в канон написанного Толкиеном. Впереди на тропке послышался бешеный стук копыт, и из темноты возник силуэт мчащегося оленя. Олень врезался в гномов, раскидал их в разные стороны и взвился в воздух, подобно огромной молнии. Меня он не задел - я успела юркнуть в небольшую расщелину между корнями деревьев, которые густо разрослись повсюду. Чисто черного, словно чернила, цвета животное приземлилось аккурат на противоположном берегу, сверкнуло парой искр из-под копыт - в следующую же секунду он исчез в лесных зарослях, и только изредка мелькающие среди деревьев оленьи рога давали знать о том, что это не было наваждением. Увидев, что уже поднявшийся на ноги Торин достал лук и стрелы и собрался прицеливаться, я немедленно выскочила из своего укрытия, схватив подгорного короля за руку. - НЕ СМЕЙ. НИКОГО. УБИВАТЬ. В ЭТОМ. ЛЕСУ! - почти прорычала я, с силой сдерживая сопротивляющегося Торина. Я старалась выглядеть как можно более грозно и убедительно, сопротивляясь с желанием поддасться его натиску. "И нет, только не смотри в его глаза, идиотка!" Всю "романтику"прервал чей-то истеричный вскрик, полный ужаса: - Бомбур в воде! Бомбур тонет! Мы оба немедленно обернулись на крик, и увидели барахтающегося в воде Бомбура. И почему ему постоянно так не везет? Надо было срочно что-то делать. Пока я лихорадочно соображала, как правильно поступить в этой ситуации, гораздо более сообразительные Фили и Торин бросили Бомбуру ту самую веревку с крюком, и, подхватив гнома за шиворот, вытащили его. Бомбур, естественно, промок насквозь, и это было еще ничего, но он к тому же еще и спал, сжимая веревку в руке, да так крепко, что никто не мог разжать руку. Он продолжал спать, несмотря на все попытки его разбудить. Злой, как никогда, Торин, ругнулся пару раз по этому поводу непечатными ругательствами, совершенно не стесняясь моего присутствия. Разумеется, я успела запомнить эти милые средиземские фразеологизмы. Ну, вдруг где пригодится. Как и ожидалось, Бомбура разбудить не удалось, и весь последующий путь его несли гномы на наспех сооруженных носилках - оставаться у берега реки не хотелось никому.