Трудности перевода по-Средиземски

Автор тут решил провести еще одну линию, в которой повествование будет идти от третьего лица - дабы разъяснить некоторые моменты. Вполне возможно, что из-за этого сюжет читателю может показаться запутанным, но обещаю - в скором времени все прояснится. *Если что, во всем виновата песня Florence and the machine - Over the love, которая и проперла автора на создание этого эпизода. ******** Ему казалось, что он помнил ее так, как если бы знал когда-то очень давно. Но, одновременно с этим, каждая ее черта, будто бы знакомая ему, испарялась, ускользала от него - подобно тому, как сон убегает от памяти, стоит лишь только проснуться. А следом, пытаясь уловить в ее серо-зеленых глазах то же чувство, которое помнил он - то самое, что невозможным образом исчезало всякий раз, стоило ему только чуть серьезнее задуматься о нем - он злился. Это казалось ему безрассудством - не просто потому, что само по себе все это было чистейшим безумием, а потому, что он чувствовал - эта девушка способна перевернуть все с ног на голову. Но, все - это что? Он знал, что имел немного - цель, в которой он желал вернуть то, что принадлежало ему и его народу по праву, да наследников, которые являлись его племянниками, и старший из них мог продолжить править его народом, когда благодаря жизни его самого, наконец, восторжествует справедливость. Он так долго ждал этого момента, что незадолго до осуществления самого похода ему начинало казаться, будто время слилось в одну цельную, вязкую субстанцию, подобную июльскому меду, что приносят хозяйки с пасек. Подобно этому самому меду время медленно, будто издевательски переливалось изо дня в день, сверкая румяным золотом сменяющихся и совершенно одинаковых закатных солнц, словно маня, затягивая его в этот хоровод, состоящий из ожидания и почти что ненависти, перетекающей в пугающее его безразличие. Оставалось лишь гулкое, бьющее артерией желание возвратить утерянный, но все равно родной дом, и он поддавался ему, смиренно ожидая нужного Времени. И потом вдруг появилась она - будто пришедшая из неведомых ему самому закутков его памяти, и своим появлением заставившая его каждый раз думать о том, почему этот уже наосточертевший ему, но по-прежнему настойчиво ускользающий из его сознания ее образ кажется ему настолько знакомым. И потом еще пробуждалось это чувство, из-за которого он, как ему казалось, начинал вскоре ее ненавидеть. Наблюдая за ней, он понимал, что она практически ничем не примечательна - во всяком случае, так ему казалось поначалу. Разве что ее, впрочем, казавшийся ему красивым взгляд изумрудно-обсидиановых глаз был не по годам мудр, а цвет ее волос напоминал ему расплавленную медь, искрящуюся в свете огня, и переливающуюся всеми оттенками красного - вот-вот готовую застыть в искусно выкованной кузником форме. А затем он видел в ней тот самый яркий, всепоглощающий огонь, пламя, силу, которая исходит от нее, и чувствовал, что эта сила дает душе каждого его спутника все то, что так необходимо - надежду, отвагу и тепло. И тогда ухмылялся тому, как метко ей дано имя - Наруэ. ******* Приторный, сладковато-терпкий запах яблок чувствовался даже тогда, когда бочки перестали быть нашим средством передвижения - он неприятно лез в нос, этим самым будто нарочно напоминая о недавних приключениях. Не самых, кстати, комфортных. Но, как всем известно, комфортность и приключения - слова-антонимы, и потому я, очень вскоре решив, что вся та жуть, через которую мне пришлось пройти в Лихолесских подземельях, осталась далеко позади (а это, несомненно, было большим плюсом), старалась не озвучивать свои неудобства, так как жалоб, а, следовательно, и шума, и гама, которые происходили от известных личностей, хватало и без меня. Путешествие закончилось несколько раньше, чем хотелось бы - транспорт оказался слегка своеволен, и привел нас в объятия песчаного пляжа, что неполным месяцем расположился у подножия реденького лиственного леса. Не Эсгарот, конечно, но и на том спасибо. Совместно с этим фактом я обнаружила, что платье мое стало беспросветно мокрым. Чертовы дырки в крышке - это с них вода затекала в бочку, грозя затопить все близлежащее пространство, которое и без того было не таким уж и удобным. Исходя из этого инцидента я вскоре поняла и то, что холод не заставил себя долго ждать, по весьма логичному стечению обстоятельств немедленно захватив только выползшую из воды меня в свои цепкие оковы. Потому что после обильного соприкосновения с влагой (даже непроизвольного) всегда становится холодно - эта истина на мне, как ни странно, работала. Быть может, потому, что она связана с неизбежным испытыванием неудобств? Кое-как осознав, что под ногами наконец оказался мягкий песок, и перед глазами предстал-таки горизонт в надлежащем ему положении, а не успевший стать ненавистным даже за такое недолгое время вид темной деревянной крышки с парой отверстий для воздуха, я попыталась оценить обстановку. Пляж плавно переходил в каменистый берег реки, который медово-серебристой каймой убегал далеко вперед, словно указывая путникам так необходимый путь. А сам по себе город виднелся в дали, сверкая белизной башен и золотом шпилей. Даже с этой точки я поняла, что Эсгарот выглядел совсем не таким, каким я его себе представляла. Это был не какой-нибудь там хиленький, еле отстроенный заново городишко, где большинство построек сколочены на скорую руку из дерева, а сам по себе он не шибко презентабельнее обычной деревни - да, как ни стыдно признаться, но этот самый город у реки всегда выглядел в моем воображении примерно так. Весь облик Эсгарота мог бы с гордостью посоревноваться с большинством средневековых замков из того мира, откуда я родом. И мне бы стоило с этим свыкнуться, но ощущение неописуемой сказочности охватило меня с того самого момента, как я увидела силуэт Эсгарота, башни которого сверкали в луче закатного солнца - совсем как на той самой заставке Disney. Пока я благополучно мерзла и, дабы отвлечься, любовалась открывшимися моему взору красотами, гномы успели с горем пополам вылезти из бочек, на ходу комментируя ситуацию не самыми презентабельными фразами. Похоже, холодно было не только мне - Бильбо тоже изрядно промок, как, в принципе, и все остальные. В этот раз гномы предстали в еще более плачевном и забавном виде, чем тогда, когда я видела их в Лихолесье. Первым Бильбо выпустил Торина, и по освобождению из деревянных пут тот разве что не ругался, на чем свет стоит - и то, наверное, потому, что сил на какие-либо высказывания королевского недовольства у него не было. Или, он еще сам толком не осознал, что торчащая из волос и растительности на лице солома, а так же измятый камзол и изрядно свалявшийся мех на плаще выглядят несколько непрезентабельно. Его образ - того Торина, которого я видела совсем другим - будто издеваясь надо мной, мгновенно всплыл в моей памяти. Жаром обдало тело, будто лихорадка охватила сознание, мысли перемешались, превратившись в один вязкий, словно сахарная вата, ком... Нет, так нельзя - немедленно забыть об этой случайности, и желательно в сторону Подгорного короля лишний раз не смотреть вообще. Даром, что он сам будто выбрал позицию ожидания нужного разговора - вернее, просто делает вид, что ничего и не произошло. Разве что взгляд прячет, чего до этого не наблюдалось. Если он раньше смотрел на меня, то смотрел открыто, и в его взгляде я тогда могла прочитать хотя бы то, как он пытается отторгнуть возможность моего существования в непосредственной близости от своей королевской персоны. А теперь я даже не могла и узнать, последует ли за этим поцелуем нечто большее, или Торин попросту поступил так, чтобы... Успокоить вдруг ни с того ни с сего взбунтовавшуюся дурочку? Ха, и как я раньше не догадалась? Остальные гномы так же, как и Торин, и Бильбо (его когда-то бывший великолепным бордовый жакет потерял свой шарм еще задолго до Лихолесских приключений), не могли похвастаться безупречностью своих костюмов, и я невольно задумалась над адекватностью собственного внешнего вида, так как было очевидно, что мокрое платье уже давно перестало быть похожим на нормальную одежду, совершенно непотребным образом прилипая к телу, а в волосах наверняка осталось несколько пучков соломы, превратив мою прическу в "воронье гнездо". И в данной ситуации это выражение можно считать буквальным. За раздумьями о пристойности платья и более подробным разглядыванием локации, в которую нас умудрило занести - по видимому, до Эсгарота нам оставалось не менее половины дня пути - я и не заметила, как уже пришедшие в надлежащее состояние гномы успели осуществить разведку, и даже разбить небольшой лагерь. Разумеется, не на самом пляже, так как с другого берега нас было бы, безусловно, видно, а отойдя чуть подальше в лес, где буквально в паре шагов от реки обнаружилась очень даже симпатичная поляна, скрытая от посторонних глаз тяжелыми ветвями вязов, густо раскинувшихся до самой земли. Как ни странно, эти деревья, в отличие от Лихолесских, страшными не были нисколько. Никакой охраны у берега, и, тем более, погони за нами не наблюдалось, потому с великим по этому поводу облегчением мы развели небольшой костер - к счастью, на этот раз Торин истерик в стиле "Вам жить надоело, окаянные?" не закатывал, и даже сам занял самое удобное и максимально приближенное к костру место. Стоит, наверное, заметить, что этим самым он оказался во главе компании - совершенно по-царски, надо сказать. Как и ожидалось, замученные изощренностью побега и проголодавшиеся явно не на шутку гномы на ночь глядя идти никуда не собирались. Тепло, исходящее от огня, невольно заставляло расслабиться, и, скромно расположившись между Бильбо и Оином, я, наблюдая за плящущими языками пламени, невольно вспомнила те недалекие времена, когда мы точно так же, всей компанией сидели перед костром, но каминным, и в уютной гостиной у Беорна. Не желавшая уходить тьма - та самая, которая появилась в моей душе еще в подземельях - развеялась, и вместе с ней ушла усталость и давящее ощущение того, что на самом деле еще далеко не все закончилось. Но, невольно вспомнив про потерянную где-то в Трандуиловом замке сумку - любимую, старую сумку, которая содержала в себе частички того, моего родного и теперь так далекого мира, я снова приуныла. Сама по себе вещь не стоила ничего, так как сумарь за три года беспрерывного таскания повсюду имел далеко не идеальный вид, но, как мне казалось, с момента моего попадания в Арду невообразимое количество всяких полезных и не очень вещей, которые хранились в нем, превратилось в маленькое напоминание о том, как я жила там, где родилась. В том мире, где необходимостью для меня было наличие карандашей, ручек, тетрадей с конспектами, телефона, впрочем, не самой последней модели (как это странно - я не удосужилась даже вспомнить про него тогда, когда сумка была при мне), мне никогда бы не пригодился кинжал, который я словно променяла на все вышеупомянутые вещи. Значит, не стоит и тосковать по ним? Еще давно я пришла к выводу, что не вещи являются частичками наших воспоминаний - при необходимости нужные воспоминания приходят сами собой, и не всегда в самый подходящий для этого момент. Как и Время не лечит, а лишь нагружает Память новыми моментами, которые хочется запомнить - а потом и все грустное загромождает их, как если бы в комнате, где устроен бардак и всюду разбросаны вещи, вы бы не стали делать настоящую уборку, а скопом засунули бы одежду в шкаф, а грязный пол прикрыли бы коврами. Таким путем чистота становится лишь поверхностной, а сама комната все равно скрывает в себе грязь и неопрятность. Человеческая душа во многом похожа на эту комнату - желая закрыть рану в душе, человек пытается заполнить ее более радостными осколками воспоминаний. Но они не могут заставить все плохое уйти навсегда, и так и остается черная прорешина, которая в любой момент готова снова напомнить о себе... Гномы, как обычно, галдели между собой - наперебой обсуждая то, какой же противный король Трандуил, и то, насколько мне и Бильбо удачно удалось провернуть операцию по их спасению, и теперь они выглядели гораздо веселее и воодушевленнее, чем обычно. Только Двалин и Балин молча наблюдали за разговором молодежи, лишь пару раз переглянувшись между собой. Почему-то после одного такого переглядывания Балин посмотрел сначала на меня, а затем на Торина. Ну нет, мастер Балин, остальные гномы ведут себя так, как и раньше, и вам бы тоже их примеру последовать. Как-то не хочется выслушивать нотации от гнома - пусть даже и самого, как казалось, мудрого из всей компании. Уже непонятно когда успевшие наловить рыбы Ори и Глоин принялись ее чистить - слава богу, этот процесс был мне знаком, и выглядел не настолько противно, как та окровавленная туша бедного барашка. Бррр, как вспомнишь - вздрогнуть хочется. - Ты бы за водой сходила, - ненароком намекнул Глоин, с важным видом начищая перочинный ножик. Легкий свист кремня, которым он себе помогал в этом деле, раздавался с промежутком ровно в одну секунду, и с сильной доли в четыре такта - это я успела выяснить, пока наблюдала за тем, как резво рыжебородый гном выполняет свою работу. Да, совершенно верно - нечего мне без дела сидеть, а то неудобно как-то получается. Все делом заняты (не считая Бильбо и Бофура, которые с чистой совестью почивали, устроившись у костра), а я сижу тут, словно принцесса на выданье. Да и платье уже высохло - почему бы не пойти прогуляться? Так и не разобравшись, зачем гномам, собирающимся запечь рыбу, нужна вода, я все же встала с насиженного места, и, забрав любезно предложенную мне Ори емкость, направилась к реке. - Ты только осторожнее там! - послышался крик кого-то из гномов, когда я уже почти преодолела границу, разделявшую реденько растущие деревья и песок пляжа, в потемневших сумерках казавшийся серебристым. Волны белой пеной накатывали на берег, и снова скатывались, затем повторяя заложенный природой ритм. Лесная река была не очень широка, расстояние до противоположного берега казалось не более десяти-пятнадцати метров, но воды ее имели бурный характер - течение быстой белой пеной стремилось в сторону города, до которого нашей компании удастся добраться только лишь к завтрашнему дню. Эсгарот... Что ожидает меня дальше? Сейчас, оставшись наедине, мне почему-то стало самой себе странно оттого, что пройдено столько пути в обществе книжных героев. Нет, неверно. Этот мир, куда я попала, очень отличается от написанного Толкином - он будто состоит из собирательных образов, киношного и книжного. И в голове, хоть убей, до сих пор абсолютно никаким образом не укладывалось то, каким образом все совместилось и стало отдельным измерением. И, судя по всему, с этой загадкой природы мне предстоит разобраться самостоятельно - вряд ли кто-либо из Арды так хорошо осведомлен об устройствах параллельных миров. Разве что, ответы на нужные мне вопросы могли дать валар, но разве возможно, что они будут париться из-за какой-то случайной девчонки? Только в том случае, если эта девчонка своим появлением создаст сбой в истории Средиземья, а пока что все идет своим чередом. Пока что. Решив надолго не задерживаться, я набрала в деревянную емкость на удивление чистую и безо всяких магических наговоров воду, и, напоследок оглянувшись по сторонам - к счастью, не обнаружив чего-либо подозрительного, направилась в сторону лагеря. Аккомпанемент шелестящей под ногами травы казался совсем чужим - будто исходящим не от моей поступи. И именно это и заставляло меня идти как можно более осторожно, и оборачиваться при каждом шелесте. Эдак я скоро и совсем параноиком стану. Но, моя задача - донести жидкость в целости и сохранности, несмотря на небольшие проблемы в виде иногда попадающихся под ноги мелких веток, из-за которых навернуться в сторону свидания с землей-матушкой не стоило труда, тем более, такой недотепе, как мне. Вот, честное слово - деревья в лесу росли редко, хотя и обладали раскидистыми кронами, из-за которых окружающее пространство в надвигающихся сумерках выглядело несколько темнее, чем следовало бы, и прятаться здесь было совсем невозможно. Но что-то все равно заставляло меня заботиться о безопасности и незаметности собственного передвижения. Как ни странно, но воду до лагеря мне донести удалось. И этот факт меня несказанно радовал. Гномы встретили меня молча, и, почему-то, отдавая чан с водой Глоину, я подумала, будто они успели что-то обсудить за время моего отсутствия. В пространстве витало густое облако недосказанности и, быть может, тайны, которая оставалась мне неведома - я чувствовала это. Нутром. Что ж, у всех должно быть время и на личные разговоры, которые не предназначены для ушей других людей. Ключевое слово - "людей". А в этой компании человеком была только я. Значит, и гномы могут иметь свои секреты, до которых хомо-сапиенсам вроде меня не должно быть никакого дела. И ожидать благодарности за успешно выполненную просьбу от гномов людям тоже, видать, не следует. Ничего, скромная - потерплю. Весьма довольный Глоин опять направился к костру, где уже вовсю жарилась рыба и, ко всему прочему, варилось какое-то варево. - Мне кажется, или готовкой должна была заниматься я? - не то, чтобы мне было обидно из-за того, что гномы взяли на себя приготовление обеда, плавно переходящего в ужин, но все-таки. Неужели они считают, что я и с едой в походных условиях не справлюсь? Опыт зажаривания шашлыка и варки супа на углях у меня был, между прочим. - Ты сиди, отдыхай. Вы с мистером Бэггинсом хорошо поработали, спасая нас - теперь и наша очередь вам помогать, - успокоил меня Глоин. Его повышенной густоты борода пару раз дернулась, из-за чего я решила, что гном улыбался. Выходит, гномы все же по-своему, но благодарить умеют. Упрямо пытаясь не смотреть на Торина, который, казалось, собрался немного подремать, я переместилась к своему месту. Упомянутый Глоином мистер Бэггинс уже, видимо, отдохнул, потому что хоббит теперь занимался тем, что в подробностях описывал свои отдельные и наши общие приключения в подземельях Трандуила. Тот факт, что племянники Торина, да и все остальные, всеми силами пытались создать непринужденную обстановку своими беседами (в принципе, выглядело несколько натянуто), меня почему-то нисколько не раздражал, но, когда Бильбо завершил свой рассказ, захотелось разбавить атмосферу финальной песенкой: - Прячется в замке эльфийский король, Легенды слагают про трусость его: Мол, больше владыки лесного боится Его только мелкая серая моль. - Закончив куплет, я удивилась сама себе - раньше за мной не наблюдалось способности сочинять подобные частушки на ходу. Наверное, понабралась от гномов, которые иногда бывают черезвычайно остры на язык. Мелодия, пришедшая на ум, имела веселый характер, и была явно какого-то старинного происхождения. Гномы притихли, посмотрев на меня с интересом и даже каким-то уважением. - Здорово! А еще можешь? - с энтузиазмом вопросил Кили, заметно повеселев. - Боюсь, на этом мой талант к рифмоплетству иссяк, - честно созналась я, ненароком все же заметив, что Торин такое творчество, кажется, одобрил. А Бильбо решил перебраться поближе ко мне, и, сделав пару шагов в мою сторону, вдруг остановился. - Ты чего это? Механизм заел? - поинтересовалась я, вовремя поправив пришедшую на ум фразу "батарейка закончилась" на более понятную для окружения, в котором нахожусь. В ответ на мой вопрос хоббит лишь приложил палец к губам. Гномы тоже вдруг посерьезнели, и кое-кто даже похватался за оружие - то, каким образом оно у них осталось при себе после Лихолесского плена, выходило за рамки моих понятий. Всеобщее напряжение передалось и мне, отчего правая рука будто сама по себе легла на кинжал. И, как раз в этот самый момент раздался хруст веток, и передо мной... Хм, хотела сказать, "будто выросли из-под земли", но эта фраза подходит больше для гномов. В общем, в ту же секунду откуда-то сверху на территорию нашего лагеря попадали эльфы, словно спелые груши в хороший урожай. Эти ребята, видимо, крались за нами с того самого момента, как мы залезли в бочки, потому что сейчас их появление было весьма неожиданно. И как я могла забыть про то, что они мастера бегать по деревьям? Теперь неудивительно, что тогда, у берега, я слышала будто лишние звуки. И приземляться они тоже умеют. Между прочим, в довольно эффектную позу - низко присев с полусогнутыми коленями, и опершись рукой о землю. Но, что меня больше удивило - последней из всей команды была уже знакомая мне Тауриэль. И не просто так, а в компании с Леголасом, от которого не знаю, как другие, а я-то уж точно такой подляны не ожидала. Решено - вот попаду домой, и плакат с изображением этого светловолосого дитя леса совершит свой последний путь, траектория которого будет, несомненно, держать курс по направлению к мусорному ведру. *****