Трудности перевода по-Средиземски

Саунды к главе: Eluveitie – The Liminal Passage Within Teptation - All i need ****** Гномья стряпня существенно отличалась от той пищи, которой меня последние полторы недели кормили эльфы, и к которой уже успел привыкнуть мой желудок. Не то, чтобы я была против немного пережареной рыбы и похлебки, рецепт которой Глоин подозрительно держал в тайне, но все-таки, то, что я ела в гостях у Трандуила (если это можно так назвать) отличалось несколько более аппетитными запахами и внешним видом, соответствующим с тем, какой оно источало аромат. Кстати, само по себе блюдо на вкус напоминало помидорный суп и пахло рыбой, а так же обладало необъяснимо откуда взявшимся коричневатым оттенком - в общем, внешний вид варева оставлял желать лучшего. Спрашиваете, откуда в лесу взялись помидоры? Сама понятия не имею. Дожевывая слегка обугленный рыбий хвост, я с грустью вспоминала о том, что желудок - вещь, обладающая характером бунтарским, и пичкать чем попало его вообще не стоит. Особенно мой. Особенно в походных условиях. А еще аппетит портили эльфийские физиономии, всюду сующие свой идеальный нос. Нет, как выяснилось, никто нас в покое оставлять не собирался, но эльфы вели себя крайне странно - после небольшой перепалки все почему-то успокоились, и больше попыток развернуть боевые действия у костра никто из них не предпринимал - и оба их предводителя даже не пытались каким-либо образом разъяснять причины своего поведения. Гномам, казалось, присутствие перворожденных нисколько не мешало продолжать трапезу, когда как Бильбо, похоже, вообще забыл о существовании ужина - я давно еще заметила, что в присутствии этих существ хоббит становится сам не свой. Да и неудивительно - совершенными до чрезвычайной необыкновенности эльфами хотелось любоваться даже в том случае, если умом понимаешь, что они уж точно не являются твоими союзниками. - Ваш отряд пытается помешать нам. - охарактеризовал обстановку Торин спустя некоторое время, тем самым словно пытаясь сделать попытку плавно выявить всю суть того факта, что эльфы упали нам на хвост. Впрочем, это его заявление нисколько не заставило их почувствовать себя сколько-нибудь неуютно - эти существа как продолжали распускать вокруг себя атмосферу таинственной напыщенности, так и, по всему видимому, даже не собирались прекращать вести себя таким же образом. Разве что, отпрыск лихолесского владыки отвлекся от бесцельного разглядывания смуглого, синеющего темным розливом чернил неба и сереющей в отсутствии уже успевших уснуть лучей солнца листвы деревьев, что росли повсюду в весьма умеренных количествах. Принц явно собирался каким-либо образом отреагировать на слова Торина. Собственно, по своему статусу Леголас был обязан решать вопросы международного характера, касающиеся дипломатии и всего такого прочего. Вот только, по его виду было понятно, что эльф так не считал. А мне, между тем, была крайне интересна причина появления остроухих ребят тогда, когда по книге этого совершенно не предвиделось - потому я и поспешила обратить все свое внимание на то, что собирался сказать лесной принц. Несмотря на теплые, все еще потрескивающие языки пламени костра, которые так и располагали к тому, чтобы свернуться в непосредственной близости от источника огня и поспать часок-другой, моему любопытству было явно не до сна. Как там говорят, зло не дремлет? Вот, на данный момент это был тот самый случай. Тем временем, Леголас, слегка покосившись в сторону Торинского отряда взглядом, выражавшим не совсем однозначные эмоции, сказал следующее: - Ни для кого не секрет, что вам, гномам, в осуществлении задуманного дела не помешает даже разверзшаяся под вашими ногами земля. Потому мешать вам с нашей стороны было бы не самой хорошей идеей, и пришли мы вовсе не за этим, - тон речи эльфа был степенен, но врожденную манеру выражаться с присущей этому народу грацией и будто-бы снисходительностью скрыть было невозможно. И удивляться нечего - стоит только на его родителя посмотреть, и становится понятно, что Леголас пошел в отца. Насчет матери не знаю, врать не буду - ее точное имя и происхождение мистер Толкин окутал таинственностью, видимо, посчитав, что этот персонаж не столь значителен для тех событий, которые он описывал. Мне вообще крайне не нравилась недосказанность, потому что за ней всегда кроются истории, интересующие как раз тем самым полотном тайны, в которую они наглухо запеленуты от тех, кому их знать вовсе не следует. А то, что запретно, всегда влечет к себе, и содержит гораздо больше интриги и таящихся в нем чувств - быть может, самых противоречивых. Я так задумалась, что на долю секунды почувствовала, как все вокруг - и стрекотание углей кострища, и шелест листвы над головой, и краски леса, в основном содержащие в себе серо-лиловые и медно-огненные оттенки - сливается в один жужжащий хоровод, а где-то вдалеке едва слышно прозвучал голос, так странно звучащий. Его тембр был похож на то, как если бы в один раз зазвенели тысячи арф, настроенные в один созвучный аккорд. - Мы пришли за Наруэ. - Произнес Голос, и в пытавшейся захватить мое сознание полудреме я далеко не с первой же секунды поняла смысл произнесенной им фразы. Наруэ? Это они там про меня, что ли? "Ага, отличное ты время для сна нашла, ничего не скажешь" - сказал уже другой голос - мой, внутренний, и, резко протерев глаза, я в следующую же секунду была вся во внимании. И как раз успела заприметить, что реакция Торина на слова Леголаса была... Да не было ее почти что, в общем. Разве что, его величество нахмурились, и, скорее всего, так же, как и я, не совсем уловили суть Леголасовского заявления. - С чего это она вам понадобилась? - сухо спросил Торин, покосившись в мою сторону. Я, между тем, вскользь наблюдала за вновь объявившимся в поле зрения эльфийским отрядом, который каким-то незаметным образом успел снова собраться вместе, и теперь, в полном сборе, скучковался неподалеку от лихолесского принца. Одновременно с этим я пыталась сделать вид, что разговор двух потомков королевских кровей идет вовсе не обо мне, но получалось не очень. - Так нужно. По мне, так уговор более, чем выгодный - девчонка остается с нами, вы продолжаете свой путь. - Леголас произнес последнюю фразу, прищурившись. Балин с некоторой долей проскользнувшего во взгляде удивления уставился на эльфа, а другие гномы глянули на Торина, и по ним было видно, что они готовы к совершенно любому его ответу на это заявление. Вот так поворооот... Хотя, может, это единственный правильный выход из ситуации? Если меня заберут эльфы, я не смогу навредить гномам, когда начну лезть со своими фантазиями по поводу некоторых событий, да и им будет гораздо легче добираться до Эсгарота без меня. Быть может, мне вообще не стоит вмешиваться в их жизнь, раз уже появились такие изменения в хронологии событий. Вопрос оставался один - подчиняться ли мне эльфам, или же, наплевав на все, пойти своим собственным путем? Тем самым, который я выбрала, когда наблюдала за первой битвой Торина и Азога? - И почему вы вдруг решили, что вправе распоряжаться чужими судьбами? Я не считаю, что Наруэ должна идти с вами. Разве что, если она сама этого не захочет. - Немного подумав, сказал в ответ Торин. Его слова, произнесенные, впрочем, вполне официальным тоном, казались совершенно безобидными и ничего, кроме прямого смысла самих слов не значащими, но даже такие слова были для меня большой неожиданностью. Наступившая, слегка нервозная, тишина, как-бы вскользь дала мне понять, что многие из собравшихся ждут моего решения. Я, посчитав, что не вежливо будет затягивать свой ответ надолго, встала со своего насиженного места, ненароком почувствовав, что за время моего сидения у костра ноги затекли, чего и следовало ожидать. И, легонько пнув ногой первый попавшийся камушек с целью привести кровообращение в норму, и, тем самым, устранить неприятное ощущение в области лодыжек, я, наконец, приготовилась к тому, чтобы озвучить свое решение. Камушек, впрочем, укатился к самому кострищу, слегка прошелестев по постаревшему хворосту, и нашел свой причал у одного из поленьев, из-за чего пламя вспыхнуло несколько ярче обычного. - Мне хочется думать, что за время моего присутствия в отряде я не была для вас обузой, и моя помощь, которую я, не буду этого скрывать, пыталась оказать вам тогда, когда она требовалась, не повлекла за собой еще больших последствий, но, к сожалению, на самом деле так было не всегда. И мне, и вам это, конечно же, известно. - Сказала я, стараясь не смотреть ни на кого из тех, с кем я провела достаточно времени для того, чтобы считать этих... Ммм, вряд ли существует одно слово, которым можно охарактеризовать и гномов, и хоббитов одновременно. Существ? Да, наверное, оно вполне подходит. Значит, этих существ я считала своими приятелями. Могла ли я называть их друзьями? Даже тогда, когда послышалось недовольное бормотание гномов, мне приходилось упорно разглядывать пылающий оранжевым пламенем костер, чтобы ненароком не встретиться с их осуждающими взглядами. И, осуждающими ли? Быть может, они как раз и довольны тем выбором, который я осуществила? Я чуствовала, что и блики от огня, и языки пламени, и сама вся стихия, сосредоточившаяся в одном костре, здорово клонили в дрему, и бороться с состоянием усталости было немного затруднительно. - Значит, ты идешь с ними? - раздался голос Торина, и он звучал по-другому. Его тембр как-то изменился - будто понизился, и эта фраза прозвучала тихо и прерывисто, словно для Торина мое решение оказалось неожиданным. Выдохнув, и собрав всю смелость, какая у меня только имелась, я все же решилась поднять глаза. Уж очень сильным было желание увидеть во взгляде Подгорного Короля то, как он относится к моему выбору. Я бы хотела, чтобы, столкнувшись с его взглядом, я могла увидеть в нем хотя бы сожаление, но действительность оказалась совсем отличной от того, чего я ожидала - его морозно-сапфировые глаза смотрели на меня с холодом и укором. - Есть ли у меня другой выбор? - я покосилась на Леголаса - он слегка кивнул мне, впрочем, весьма довольный поворотом событий. Краем глаза я смогла увидеть и разочарование во взгляде Кили и Фили, да и остальные гномы, как оказалось, с недоумением пофыркивали. Разве что, Балин и Двалин с интересом следили за развернувшейся сценой. И, как мне показалось, эти двое относились ко всему происходящему с долей безразличности. - Значит, это твое решение. - Ответил Король, и, внимательно посмотрев на меня, добавил: - Отправитесь на рассвете. Людям, насколько мне известно, требуется больше времени на отдых, нежели эльфам. Холодно. Очень холодно стало от его слов, потому что они были произнесены совершенно спокойно и без лишних эмоций. Чего я хотела? Конечно, мне было бы гораздо привычнее, если бы Торин стал ругаться, как бы он и поступил в обычной ситуации. А сейчас я чувствовала его отрешенность и совершенную незаинтересованность, и от этого в душу пробирался холод, такой же резкий и пронизывающий, каким был взгляд Торина. Но, несмотря ни на что, великодушие с его стороны было как нельзя кстати, потому что я уже давно боролась с желанием заснуть на ходу. ******* Он стоял и смотрел на то, как она пытается сделать выбор, и понимал, что, сомневаясь в своем выборе, она может поступить неверно. Убережет ли она себя, если решит уйти от них? Он знал, что да - убережет. Он чувствовал, что отдалившись от него на сколько возможно большее расстояние, она будет в безопасности - только тогда, когда она уйдет, ей не будет ничто угрожать. А еще он чувствовал, что она может выбрать совершенно другой, неверный путь, отличный от того, который стал бы для нее безопасным. Эта девушка так устроена - находить неприятности, и нестись к ним сломя голову, словно мотылек на свет от лампы. Она - Наруэ, она - огонь, а огонь никогда не вспыхивает там, где нет дров и огневища, уж это-то ему было точно известно. Но его это пугало. То, что он знает о ней, и то, что он пытается ей помочь. А еще это треклятое, совершенно неведомое ему чувство разрасталось в его душе все быстрее и быстрее, и отчасти он понимал, что желание сохранить ее в безопасности произошло именно от этого чувства. Где, где же, и когда именно он мог ее знать? Оно появилось будто из ниоткуда, и это благодаря ему он понимал, что ему начинает нравиться смотреть на нее. Сейчас эта девушка стояла у самого костра. Хрупкая, но уже готовая пойти по тому пути, который она еще, быть может, не выбрала. Сомневающаяся во всем, пристыженная, она даже боялась поднять голову - из-за этого рыжие, с медно-коричным оттенком волосы закрывали ее лицо, и их всполох имел почти что тот же самый цвет, что и пламя, игравшее в переплетении почерневших до угля ветвей дерева, которое когда-то жило. Еще, наверное, совсем недавно его корни накрепко врастали в землю, и были живы его листья, что изумрудным водопадом вились у его кроны. Это дерево было молодо и полно сил, и с каждым днем впитывало в себя лучи солнца и дождь небес, а каждый путник, проходивший мимо него, уж точно мог найти привал у его подножия. Быть может, оно имело возраст в несколько тысячелетий, а потом вдруг, устав от насыщавших его солнечных лучей, стало постепенно угасать, и тогда как раз пришли те, кто сделал из него дрова, подрубив его под самый корень. Но дерево, точно так же, как и при жизни, приносило пользу - его сгорающая плоть давала жизнь огню, который, в свою очередь, дарил тепло каждому, кто пришел к нему. Тем, кто после тяжелого пути хотел согреться и получить немного домашнего тепла. Посмотрев на огонь, он понял одно. То, что сгоравшее дерево так похоже на него, а огонь, который весело стрекотал, и искрился рыжим пламенем - и есть она сама. В этом крылась самая суть того, что он так долго искал. Ответ на его главный вопрос, и он понимал это.